11 сентября глазами севастопольца-очевидца

Миру незачем объяснять, что такое 11 сентября. Юрий Барабаш — 28-летний севастополец, получивший образование в одном из лучших вузов Америки, бывший студент финансового факультета СГТУ, — был очевидцем американской трагедии. Его способности и личные качества были по достоинству оценены руководством Bank of America, самым крупным и влиятельным американским банком, где с начала сентября Юрий работает в качестве штатного сотрудника. Год назад он находился в Нью-Йорке, и сегодня он предоставил эксклюзив для «Славы Севастополя», делясь своими впечатлениями с читателями.- Прошел год с того солнечного и светлого утра, когда, казалось бы, ничто не предвещало беды, но которое потом положило начало одному из самых мрачных дней в истории города, страны и, пожалуй, всего мира. Кто это видел, не забудет никогда. Кто это пережил, тот сохранит в памяти как одно из самых страшных событий. Кто выжил в этот день, думаю, по праву будет считать — заново родился.

Конечно, было страшно. Страшно было смотреть на этот ужас, страшно было наблюдать бегущих навстречу тебе по улице запыленных и окровавленных людей, видеть несущиеся «скорые» и пожарные машины. Но самое страшное было в облаке дыма и пыли, которое тихо наползало на город. Оно несло неопределенность и страх, неизвестность и боль. Неопределенность того, каким будет завтра, его неизвестность, боль потерь близких и родных. И самый большой ужас был в том, что все это происходило рядом, что на твоих глазах умирала масса людей, а ты ничего не мог сделать, не мог помочь им… Облако накрыло город, улицы опустели и затихли, и только «скорые» и пожарные машины, а вскоре краны и тяжелые самосвалы заполонили их.

Прошло несколько часов, потом дней и ночей. Начали появляться первые сообщения с места трагедии в Нью-Йорке, подробности из Вашингтона и с маленького поля, где разбился четвертый самолет. Они шокировали. И хоть облако дыма, пыли и гари развеялось, неопределенность и страх оставались. В первые недели после трагедии появились сообщения, что началась паника и полки магазинов опустели, что началась скупка газовых масок и прочее, и прочее. Это не соответствовало действительности, и в Нью-Йорке магазины были полны, но было заметно, как люди на улице смотрели в небо, когда слышали шум самолета. Город был слишком занят спасением раненых и подсчетом потерь, чтобы паниковать.

Первые прогнозы шокировали. Торговый центр можно было сравнить с муравейником, где, несмотря на четкую организацию транспорта, трудно было пройти от скопления людей в час пик. Однако благодаря самоотверженной работе пожарных и полиции большинство людей было эвакуировано. Запомнилась фотография молодого парнишки двадцати лет в пожарной форме, бегущего наверх в тот момент, когда кто-то случайно щелкнул камерой. Они спасли многих, но сами остались там. По дороге домой из больницы, где мы зарегистрировались на сдачу крови для переливания, мы прошли мимо одной из пожарных станций на нашей улице. У них погибло в этот день 70% личного состава.

Но работа отвлекала, а время лечило. Жизнь шла дальше, город, который никогда не спал, продолжал движение. Неопределенность все еще оставалась, страх уходил.

Время шло, город и страна оплакивали и хоронили мертвых, живые же начали обустраивать жизнь по-новому, приспосабливаться и успокаиваться, да и просто жить. Неопределенность ушла, город и страна знали, что делать. Открылась биржа, и рынок начал набирать обороты. В городе опять зазвучала музыка на улицах, открылись театры и начались концерты, вроде все стало на свои места. Но если раньше в Нью-Йорке в метро в час пик была такая же атмосфера, как на маршруте 10 у севастопольского рынка в это же время, то сейчас кое-что изменилось. Люди стали более предупредительными, более вежливыми и терпимыми друг к другу. И только свечи на улицах, вооруженные солдаты и обыски в аэропорту, огромный котлован да навсегда измененная линия города на фоне заката напоминают о трагедии.

Годовщина пришла. Город и страна вспомнили всех мертвых. Вспомнили, как это было. О том, какой она должна быть, не знал никто. Но было известно одно, и это самое главное: не будет неопределенности и страха перед завтрашним днем, город выжил и возрождается.

Другие статьи этого номера