Чтобы число взлетов равнялось числу посадок!

Представление о профессии летчика я имела большей частью по любимым отечественным фильмам: «Небесный тихоход», «Экипаж», «В бой идут одни старики». Знакомство с командиром экипажа АН-24 авиационной компании «Севастополь-Авиа» аэропорта «Бельбек» не разочаровало. Герман Язвинский именно такой, каким, наверное, и должен быть летчик: легкий в общении, веселый и остроумный. Серьезность и некоторую внутреннюю сосредоточенность выдают лишь внимательные небесно-голубые глаза.Неудивительно, что еще ребенком Гера решил стать летчиком. Отец работал в аэропорту, правда, наземником. Несколько лет был представителем «Аэрофлота» в Монголии, сейчас — заместитель по радиотехническому обеспечению Симферопольского аэроузла.

Учился Герман в Кировоградском высшем летном (ныне Государственная летная академия наук Украины). Городом синих фуражек и хорошеньких девушек называли Кировоград курсанты. Но любовь свою встретил позже, будучи уже вторым пилотом и пролетав два года. Познакомились случайно. «Она только промелькнула мимо, и я не смог пройти медицинский досмотр перед вылетом. Пульс поднялся до немыслимых пределов. Так вот сразу задела мое сердце», — вспоминает Герман. Семья Язвинских вместе уже 17 лет, у них растет дочь, очень похожая на отца. Жена никогда не говорит Герману о своих тревогах, связанных с его нелегкой работой. Но каждый раз после того как самолет, которым управляет ее муж, совершает посадку, Надежда ждет телефонного звонка: не волнуйся, дорогая, все в порядке.

— Как вы считаете, Герман, хороший летчик — тот, кто женат, или тот, кто холост?

— Тот, кто женат. Он знает, что его ждут дома, поэтому обязательно долетит до места назначения и посадит самолет.

У Г.Язвинского 8 тысяч 300 часов налета. В 1983 году пришел он в авиакомпанию «Крым», теперь управляет летным отрядом АК «Севастополь-Авиа». На мою просьбу рассказать о каком-либо неординарном полете Герман ответил:

— Для нас каждый полет особенный: погода и загрузка похожими не бывают. И сам «Бельбек» отличается от других аэропортов. Утром ветер дует с моря, после обеда — с гор. На посадочной полосе царствуют целых три ветра одновременно. Существует такая формулировка — сдвиг ветра (изменение его по силе и направлению). Так вот все это необходимо учитывать, иначе сядешь в конце полосы, рядом обрыв.

— Есть ли различия в профессии гражданского летчика и военного?

— Различие конечных целей. Военный летчик обязан выполнить поставленную перед ним задачу, иногда — любой ценой, гражданский — выполнить рейс вовремя. У нас нет парашютов. Шансов спастись, оставив самолет, гражданским летчикам не предусмотрено. Выжить обязаны все.

— Герман, если бы не авиация, что еще можно было бы назвать вашим делом?

— Просто так настоящий летчик авиацию не бросит. Это и любимое дело, и работа, и хобби — что угодно. Те, кто летал, водил самолет, знают, как тяжело, когда списывают с борта. Летать — это образ жизни, и другого я себе не представляю.

Летную команду Язвинский подбирал себе сам. С Богданом Ткаченко познакомился в Кировограде. Посмотрел, как он работал на тренажерах, проверил знание теории и т.д. Сейчас Богдан — второй пилот экипажа АН-24. Кондрашин Андрей, тоже второй пилот, — земляк командира, симферополец. Володю Жданова — бортинженера, специалиста высочайшего класса — и хозяек самолета, бортпроводниц Нину Плешанову и Галю Ястреб Герман пригласил из авиакомпании «Крым», в которой они вместе работали ранее.

Есть у командира мечта. Поскольку он еще и пилот-инструктор, то имеет право на обучение командирскому делу. «Хотелось бы передать свой опыт толковым ребятам», — поделился командир планами на будущее.

— А какими качествами необходимо обладать командиру воздушного экипажа?

— Знать самолет, которым управляешь, как свои пять пальцев. Но, бывает, люди летают годами, прекрасные специалисты, а пересилить психологический барьер не могут. Поверьте, это не так просто. Ведь командир отвечает буквально за все, даже за то, за что, возможно, и не должен.

— Когда самолет считается готовым к полету?

— Благодаря наземному техническому обеспечению я уверен, что рейс экипаж выполнит по расписанию, без происшествий. Самолет подготавливают к полету техник по эксплуатации воздушных судов и двигателей Саша Царицын и специалисты по авиационному оборудованию и двигателю Андрей Садымак и Коля Щеголкин. Нужно расчехлить самолет, «разглушить» двигатели, убрать заземление, проверить заправку топливом (которое, в свою очередь, проверяется на пригодность к эксплуатации) и прочее. Конечно, в воздух мы не поднимемся при нелетной погоде. В случае непрохождения медицинской комиссии за час до отлета (пульс, давление должны соответствовать норме) летчик снимается с рейса вплоть до всего экипажа. В здании аэропорта всегда дежурит подменный экипаж.

И все-таки о курьезах. Однажды в полете бортпроводница почувствовала себя неважно. Экипаж вышел из положения: ее обязанности взял на себя летающий в сопровождении техник. Подмены стюардессы на стюарда пассажиры так и не заметили.

Если во время полета и происходит что-то из категории «нарочно не придумаешь», то связано это скорее с поведением пассажиров. Например, некоторые неугомонные просятся в кабину к летчикам, им интересно.

— Вы разрешаете?

— Конечно! Произведем посадку, тогда и посмотрите. А вдруг пассажиру захочется что-то нажать или потрогать? В воздухе не шутят. Успокаивать любопытных — дело стюардессы. По этому поводу есть анекдот. Командир стюардессе: «Света, мы падаем. Надо как-то успокоить пассажиров». Света, опытная стюардесса, выходит в салон к пассажирам и сообщает: «Уважаемые пассажиры, наш самолет временно совершит посадку на воду. Не переживайте, мы оторвемся от воды и продолжим движение». Самолет падает в воду, тонет. Всплывают два одессита: «Жора! Я не пойму хохму: все улетели, а мы остались…»

— Звонить по мобильному в полете можно?

— Нет. Мы об этом предупреждаем: мобильные телефоны включать в полете не разрешается. Частота нашей радиостанции может совпасть с частотой телефонов, что помешает радиосвязи вплоть до создания непредвиденной ситуации.

Порой летчики выступают в роли почтальонов. Кто-то просит срочно передать в другой город документы, письма, киевский торт и даже… поцелуй!

Отдых между ежедневными полетами, не считая выходных (субботы и воскресенья), составляет у севастопольских летчиков 18 часов. И работает, и отдыхает экипаж вместе.

— Как вы отдыхаете?

— Весело! — в один голос отвечают ребята. — Любим волейбол. После него не чувствуешь усталости. Эта игра дает заряд бодрости, помогает снять напряжение и не набирать лишний вес. Кстати, идеальные параметры летчика — 70 кг веса при росте 170 см. Кроме того, рядом море — ничего лучше не придумаешь, да и Севастополь — город, в котором есть на что посмотреть.

Жена и дочь Язвинского живут в Симферополе, поэтому Герман при любой возможности старается увидеть родных. Домашние обожают его плов, мясо и, представьте, торты.

— Наверняка у летчиков имеется тост, без которого не обходится ни одно застолье?

— Тост авиационный: чтобы число взлетов равнялось числу посадок!

Над «Бельбеком» тихо и пасмурно. Мы стоим под крылом железной птицы. В небе появилась блестящая точка. Она движется, оставляя за собой словно выдавленный из тюбика с кремом след. «Это ЯК-40 выполняет чартерный рейс. Схема захода на посадку в аэропорт называется коробочкой, а след от самолета — инверсионным. Пассажиры увидят весь Севастополь сразу», — поясняет Герман.

— Лето закончилось, и желающих летать значительно поубавилось. Как вы считаете, будущее у «Бельбека» есть?

— Я в этом уверен. Самолеты — быстрый и удобный вид транспорта. Техника у нас надежная. Дело в людях (виною авиакатастроф на 90% является человеческий фактор: ошибка диспетчера, экипажа). Своя авиаточка городу, безусловно, выгодна. Тем более что Севастополь планирует развиваться в туристическом направлении. Существенно, что здешний климат и расположение аэродрома позволяют выполнять полеты по расписанию даже в тех случаях, когда весь Крым закрыт туманами.

Другие статьи этого номера