Творческий процесс — это огромное духовное напряжение

— Владимир Ильич, мы беседуем накануне (или в день) вашего юбилея, поэтому ваше право выбора: будет ли это рассказ о жизни и о себе, то ли мемуарные воспоминания о театре, то ли просто интервью.

— По «жанру» предпочтительнее интервью.

— Тогда начнем традиционно. Как вы себя чувствуете в годовщину вашего многолетия?

— На мой взгляд, никакой праздник, торжество или юбилей практически ничего не меняют. Во мне во всяком случае. «Каким ты был, таким ты и остался…» И физически, и интеллектуально, и духовно я тот же, что и вчера.

— Кстати, а что для вас есть духовность?

— Вы втручаетесь (укр. — вмешиваетесь) в сферу глубоко личностного, субъективного. Я бы сказал, интимного. Ведь у каждого человека свое представление о духовности, вере, религии… Для меня духовность — это синоним совестливости, это способность к сопереживанию, к сочувствию, это обостренное чувство справедливости. Чувство стыда за свое несовершенство… Одним словом, совесть — это морально-нравственная основа человечности. Правда, с этим утверждением кое-кто не согласен. Известно, что Гитлер «обессовестил» целую нацию. В этом смысле характерно его высказывание: «Я вытравлю из сознания немецкого народа химеру (!) под названием «совесть». И успешно вытравлял, если сумел превратить народ Шиллера и Гете, Баха и Бетховена в нацистского зомби.

— Если коснуться вашего творчества…

— Творчество — это громко сказано. Будем уважать слова: творили Микеланджело и Леонардо, Толстой и Достоевский, Щепкин и Станиславский… Мы же — служим. Служим духовной и эстетической потребности общества в достижении совершенства. А это происходит посредством культуры, искусства, театра в том числе. Кстати, основная функция искусства — пробуждать в человеке совесть. Никуда не денемся без нее. Вот и Александр Сергеевич проповедовал: «…и долго буду тем любезен я народу, что чувства добрые я лирой пробуждал». Все мы и служим духовности посредством лиры. А уж творить — это удел гениев. Пушкина в том числе.

— Чем вы сейчас занимаетесь?

— Сейчас я на пенсии. Но вспоминается давний эпизод с бывшим директором театра им. Луначарского, ныне генеральным директором и художественным руководителем Санкт-Петербургского театра драмы им. А. Пушкина (Александринки), неоднократно бывавшего у нас на гастролях. Я имею в виду Георгия Александровича Сащенко. В начале 70-х годов, когда ему, тогда сорокалетнему, до пенсии было еще далеко, как-то возмечталось: вот, говорит, выйду на пенсию, сяду у моря и буду книжки читать. Об этом же вроде мечтал когда-то и я. Но вот пришла пенсия, и никакого моря (фигурально выражаясь) я не вижу. Книжки еще иногда почитываю, а уж остального — ни- ни…

— Но почему? Ведь вы теперь практически ничем не заняты?

— Помните строчку у Александра Блока «Покой нам только снится…»?

— Перед этим фраза: «И вечный бой…»

— Совершенно верно. Так вот, пенсионеру покой лишь снится (если у него не бессонница, конечно). Оказалось, что я сейчас едва ли не больше занят и востребован, чем когда служил в театре.

— Почему вы ушли из театра?

— Я уже сказал, что ушел на пенсию.

— Но многие продолжают работать и по выходе на пенсию.

— В театре все несколько иначе, тем более с режиссерами. Ведь на протяжении многих лет режиссер обязан на репетиции по нескольку часов в день предлагать артисту (и не одному, а многим) конкретные сценические задания. Согласитесь, это непросто, особенно режиссеру, который уважает своих артистов и свою профессию и не позволит себе ежедневно повторять одно и то же. Необходимо огромное духовное (!), интеллектуальное напряжение, дабы эффективно использовать творческий процесс. Не случайно великий Товстоногов завещал своим ученикам режиссерам служить в качестве художественного руководителя театра не более одной пятилетки (пятилетки, как тогда говорили), чтобы не застаиваться, так сказать, не покрыться сладостным сахарином самодовольства. Правда, сам он руководил Ленинградским БДТ несколько десятилетий, но такое исключение лишь подтверждает правило.

— Что для вас было самым ярким в период вашей службы, как вы говорите, в качестве главного режиссера театра им. А.В.Луначарского?

— Однозначно и коротко не ответишь. Но я не забуду тот период, когда мы с Б.И.Ступиным вдвоем готовили до девяти (!) спектаклей в сезон. Не забуду замечательных актеров, увы, уже ушедших из жизни: Е.Лавровского, К.Волкову, А.Лазурьевского, Н.Маруфова; ныне здравствующих и продолжающих служить Л. и Е.Кара-Гяур, Б.Чернокульского, А.Подлесного, М.Белослудцеву; пришедших позднее, но и сегодня находящихся на авансцене театра им. Луначарского С.Рунцову, Б.Черкасова, С.Евдокимову и не работающих ныне, дай Бог им здоровья, Б.Светлова, Л.Мартиросову, Л.Степанову, Г.Грозину, Н. Алабина, О.Зятева, Б.Ступина — и как режиссера, и как актера, Р.Ромбера, которому недавно исполнилось 90 лет.

— И свои спектакли помните?

— Конечно, помню, и не только свои, но и Бориса Ивановича Ступина. Его знаменитый «Служебный роман», «Обыкновенный человек», «Под каштанами Праги». Свои — «Дом мамаши Францишки», «Ночной переполох», «Заговор императрицы», где роль Николая II великолепно играл совсем молодой тогда Михаил Егорович Кондратенко.

— А чем заняты сейчас?

— Начнем с того, что после выхода на пенсию я долгое время преподавал в СПИ, он же СГТУ, он же СНТУ. Затем я преподавал этот же предмет в филиале Санкт-Петербургского гуманитарного университета. Кстати, вы ведь тоже посещали там занятия по курсу мировой художественной культуры.

— Было дело.

— По просьбе Михаила Кондратенко, приехавшего со мной в Севастополь тридцать шесть лет назад и ставшего директором и художественным руководителем театра им. Луначарского, уже будучи на пенсии я поставил спектакль «Встречусь с мужчиной». Затем работа в международной школе «Экстерн», руководителем театральной студии, выступления во многих других школах Севастополя, а также беседы на театральные темы в некоторых учреждениях, таких, например, как курсы повышения квалификации административных служащих и в Институте последипломного образования. Сотрудничаю с Вадимом Елизаровым в Театре танца, с Татьяной Маркиной в театре художественного слова. Особо тесная связь у меня с еврейским благотворительным центром «Хесед-Шахар», где я поставил несколько спектаклей, участвовал во многочисленных мероприятиях. И по сей день вместе с Борисом Гельманом готовлю ежемесячную радиопрограмму «Шолом» для севастопольского радио. Наконец совсем недавно заведующая музеем театра им. Луначарского Галина Перминова предложила мне написать воспоминания о театре для альманаха «Севастополь», редактируемого Валентиной Фроловой. Эта работа оказалась для меня необычной и трудоемкой, зато чрезвычайно привлекательной. Но вот для нее-то как раз времени и не хватает. А вы говорите, книжки у моря!

— Владимир Ильич, кто ваши друзья?

— Хотите по ним узнать, кто я?! Я считаю своими друзьями многих севастопольцев. Вопрос в том, считают ли они своим другом меня. Ведь дружба — это необязательно «чай вдвоем». Творчески, духовно мне близки такие замечательные художники (в широком смысле слова), как Вадим Елизаров, Владимир Магар, Анатолий Костенников, Борис Гельман, Владимир Сильвестров, Яков Машарский, Владимир Ким, Борис Миронов… И, конечно же, весь отдел библиографии, возглавляемый Ольгой Сергеевной Тупициной в библиотеке им. Толстого. Далеко не всякий город нашего масштаба обладает таким уникальным собранием творческих личностей. А уж Вадим Елизаров со своим театром вообще вышел на европейскую художественную арену.

— Как вы думаете, ему завидуют?

— А как же. Обязательно! Имейте в виду, не завидуют только посредственности. Кстати, об этом роман Юрия Олеши под характерным названием «Зависть». Хочу обратить ваше внимание, а, возможно, и наших уважаемых городских властей, если они будут читать это интервью, на то, что троллейбусная трасса по кольцу города расположена удивительным образом. Представьте себе, кондуктор объявляет: «Остановка «Театр Елизарова», следующая «Театр имени Луначарского» (можно и Магара), дальше — «Кинотеатр «Победа», следующая — «Театр на Большой Морской», следующая — театр им. Б. Лавренева, дальше — «Библиотека им. Толстого» и «Детская библиотека им. Гайдара», дальше — «Кинотеатр «Украина» и так далее — до музея КЧФ и ДОФа. Где еще вы увидите такое счастливое расположение учреждений культуры и искусства?! Нигде, уверяю вас. Я был во многих странах, в том числе в Италии, Франции, Германии, США… Ничего подобного там нет. А у нас есть, надо только организовать радио-объявления в салонах троллейбусов. Причем, например, Елизарову лично, как вы понимаете, это не нужно. У него популярности и без троллейбусных остановок достаточно. Это нужно городу, коль скоро Севастополь намерен приобщиться к международным центрам туризма и путешествий.

— Владимир Ильич, какие еще у вас пожелания севастопольцам?

— Вообще-то сегодня такой день, что адресовать пожелания будут мне. Тем не менее и я хочу пожелать севастопольцам добра и дружелюбия, терпения и терпимости… А своим коллегам-луначарцам — дальнейшего движения и роста под руководством Владимира Магара и под покровительством Мельпомены, статуя которой возвышается над ними.

Другие статьи этого номера