1. На земле.

Еще не началась война. И над страной стояла тишина. Еще не наступило время «Ч», предписанное планом «Барбаросса». Еще не ощетинилась против врага Брестская крепость. Еще не подвергались бомбардировкам Смоленск, Киев, Минск. Еще не был убит ни один солдат. А здесь, на тихой севастопольской улице, которая тогда называлась Подгорной, разыгралась страшная трагедия. Здесь упала первая фашистская бомба. Это было в 3 часа 15 минут 22 июня 1941 года. Первыми жертвами еще не объявленной войны стали мирные жители Севастополя: Анна и Борис Годуадзе и их 9-месячный сын Виталик, а также Варвара Соколова и ее племянница Леночка Каретникова.

Почти пятьдесят лет в периодике, исторической и документальной литературе назывались имена этих людей. Однако свидетели и очевидцы, проживавшие в этом районе до войны, называли многих других погибших или пропавших в ту ночь знакомых и соседей. Об этом несколько лет назад мне рассказывали Валерия Ивановна Караникова (Щавинская), Николай Георгиевич Несило, Таисия Тихоновна Минакова и другие.

Вот, например, что вспоминала тогда В.И.Караникова (незадолго до начала войны ей исполнилось 16 лет): «Субботним вечером 21 июня в ДКАФе был бал — в базу возвратилась эскадра. Конечно, танцы. Заснула я поздно, но вскоре проснулась от залпов зениток. Мы к ним уже привыкли, и я решила, что продолжаются учения. При домкомах были группы самозащиты. Как и положено, я вышла дежурить. Темное небо пересекли лучи прожекторов. Слышался гул самолетов, потом я увидела их. На улицу вышли люди, тоже думали: идут учения. И вдруг стало очень тревожно. Мы не видели, что сбросили с самолетов, но поднялся страшный вой, дым застлал все вокруг, что-то грохнуло перед нашим домом. Мы с мамой бросились к парапету, мне удалось разглядеть куски ткани. Говорили потом, что парашют был красным. Мне показалось — белым. Я протянула руку… Взрыв!.. И тишина».Место падения мины.

Рассказ Валерии Ивановны продолжал Николай Георгиевич Несило, ровесник Валерии: «Один из самолетов свою мину до бухты не донес. Она упала на Подгорную, во двор, где жила тетя Варя Соколова, она была начальником группы самозащиты. В предрассветной мгле люди приняли мину за человека и поспешили к месту падения. Первой прибежала племянница Соколовой Леночка Каретникова. Не успели открыть калитку во двор, как прогремел взрыв. Взрывной волной девочку разорвало на части… Помню, нашли ее ножку… Тетю Варю тоже убило. Затем бежала моя мама (она была командиром пожарного звена). Ее отбросило метров на 30, контузило. Но я сам этого не видел, так как был на балконе нашего углового дома. Дом пострадал от взрыва. Когда я выбрался из развалин, то увидел бегущую окровавленную, обезумевшую от боли Элю (Валерию Ивановну)».

Воспоминания других очевидцев дополняли эти рассказы. Постепенно всплывали новые детали. Особенно пополнялся запас таких данных на традиционных встречах на улице Подгорной (ныне ул. Нефедова) 22 июня, в годовщину начала войны.

Многие жители близлежащих улиц прибежали тогда к месту взрыва. Они видели, как приезжали машины «скорой помощи». Стали откапывать завалы. Обнаружили Аню Годуадзе — она работала на Морском заводе разметчицей в корпусном цехе. Аня была известна в городе, о ней до войны часто писала газета «Маяк Коммуны». Ее муж Борис работал на заводе шофером. Их сыну Виталику было девять месяцев. За мальчиком присматривала няня, которая обычно на ночь уходила к себе домой. А в эту ночь няня осталась. Они все погибли, причем фамилию няни установить так и не удалось.

На следующий день на городском кладбище состоялись похороны, прошли они быстро, похоронную процессию не разрешили, чтобы не было скопления людей. У самой церкви на кладбище похоронили Варвару Соколову и ее племянницу Леночку Каретникову. Здесь же потом похоронили бабушку Белову (мать Варвары). Похоронили семью Годуадзе. После войны за могилой ухаживали рабочие Морского завода. Вот, собственно говоря, и все, что было известно о погибших на улице Подгорной.

И лишь спустя почти полвека на страницах газеты «Слава Севастополя» в результате долгих поисков впервые была названа цифра: не пять, а девятнадцать человек погибли в ту роковую ночь. Для того чтобы установить это, мне пришлось поднять документы севастопольского загса. Да, действительно, в загсе сохранился журнал регистрации смертей за июнь 1941 года. Формулировки причин смерти тогда, 22 июня, были довольно-таки странными, ведь еще толком не знали, что началась война, что жертвы ее будут множиться в неимоверных размерах. И потому записи были такими: «Убита при происшествии». «Убит ввиду обвала», «Извлечена из-под развалин»…

Так с помощью работников загса мне удалось восстановить число погибших в ту ночь и их поименный список. Подтверждением стали указанные в журнале записей адрес проживания и место гибели людей : Подгорная, 34, Матросский переулок, 24, Греческая, 5, — это все соседние дома. В результате в перечень погибших той ночью теперь уже официально были внесены новые имена и фамилии: семья Бабаевых (в том числе трехлетний сын Вадик) и семьи Мангупли, Ковриги, Ухановой-Поповой, Демина, Макухи, Панелоти. Оставались в нем и трое неизвестных.

Вот этот скорбный список (21 человек) погибших в первую военную ночь, а фактически погибших еще до официального сообщения о начале войны, был впервые опубликован на страницах нашей газеты. Позднее он вошел в «Книгу Памяти города-героя Севастополя». А еще через некоторое время имена первых жертв были выбиты на памятнике, установленном на месте трагедии.

После публикации первых статей в «Славе Севастополя» многие севастопольцы помогли дополнить картину той страшной ночи. От старожилов города я получила письма, в которых приводились новые имена и факты. Вот, например, что писала Зоя Афанасьевна Кошукова: «На ул. Подгорной погибли Мангупли — родители детей из детского сада, которым я заведовала. Страшная трагедия унесла замечательных культурных людей. Иосиф Иванович Мангупли был председателем родительского комитета нашего детского сада и очень многим помогал нам. По чистой случайности их трех детей в эту ночь не было дома».

А сейчас обратимся к схемам-рисункам, которые сегодня мы впервые публикуем в печати. Их принес в редакцию «Славы Севастополя» председатель клуба любителей истории города Олег Глебович Доскато. Действительно, впервые наши читатели смогут увидеть, каким был жилой район в тот самый момент, когда на улицу Подгорную упала первая фашистская мина. Воспроизвел довоенные улицы архитектор, главный инженер Крымниипроекта Виталий Константинович Цаккер. Он жил до войны на улице Кирпичной,13.

Итак, улица Артиллерийская (ныне Щербака), по ней до войны ходил трамвай, находилось большое здание школы — оно сохранилось по сей день. Греческая церковь (разрушена) на улице Греческой, которая поднимается вверх (ныне ул.Партизанская). Справа от нее — ул. Подгорная (ныне ул. Нефедова). В угловом двухэтажном доме на улице Подгорной (ныне он одноэтажный) как раз жил Н.Г.Несило. А рядом два одноэтажных дома, которые выходили на Матросский переулок. Во дворе между ними упала мина. А на втором рисунке дан вид со стороны улицы Подгорной. На схеме выделены два пострадавших дома.

Как ни странно, но о событиях первой военной ночи, фактически предшествовавших началу войны, нет материалов в экспозиции музеев и в большой литературе. Даже такие известные мемориалы, как музей на Поклонной горе в Москве или музей Великой Отечественной войны в Киеве, не хранят на своих стендах сведений о первых жертвах войны. Обходили эту тему и севастопольские музеи. Данные о людях, погибших 22 июня, скупы, а порой и противоречивы, и в основном потому, что они восстанавливались спустя почти полвека. Но любой факт из биографии человека, любая деталь чрезвычайно важны, ниточка тянется за ниточкой. Так, в прошлом году к О.Г.Доскато обратилась женщина с вопросом: почему ничего не говорится о севастопольцах, погибших в первый день войны на буксире СП-12? Олег Глебович тут же отреагировал и начал поиски. О том, что выяснилось в результате архивных запросов и встреч, мы расскажем в следующем номере нашей газеты.

(Окончание в следующем номере).

В память о погибших севастопольцах на месте трагедии, у памятника первым жертвам войны на бывшей улице Подгорной, 22 июня проходит траурная церемония. Завтра она начнется в 10.00. Возможно, и на этот раз придут новые люди и раскроются новые факты, связанные с первой военной ночью.

Другие статьи этого номера