2. В море.Буксир «СП-12».

Итак, мы сообщили о том, что после одной из встреч севастопольцев на бывшей улице Подгорной (напомню: именно здесь 22 июня в 3 часа 15 минут погибли 19 человек) председателю клуба любителей истории Севастополя О.Г. Доскато позвонила женщина. Она с укором спросила, почему на этих встречах не идет речь о первых жертвах войны в море.

(Окончание. Начало в номере за 21 июня).

Олег Глебович встретился с ней. Это была Тамара Ивановна Маруненко-Федорова, дочь Ивана Федоровича Маруненко, старшего помощника капитана буксира «СП-12».

Действительно, буксир «СП-12» стал первым кораблем, погибшим 22 июня 1941 г. в Севастопольской бухте. Долгие годы практически ничего не было известно ни о нем, ни о его экипаже. В официальных документах о первой жертве Черноморского флота говорилось весьма скупо: «В первый день войны при входе в Большую Севастопольскую бухту в 20 часов 30 минут подорвался и затонул буксир «СП-12». Погибли 26 человек, удалось спасти пятерых.

На днях Тамара Ивановна побывала у нас в редакции. Она рассказала, что все эти годы, особенно после возвращения в Севастополь с севера в 1978 году, она тщательно собирает малейшую информацию о судьбе своего отца и буксира, на котором он служил, членов экипажа. Однако ни музей ЧФ, ни местные архивы не откликались на ее просьбы и запросы. Не отвечали на письма писатели, к которым она обращалась за помощью, отмечала неточности в публикациях, высказывала свою точку зрения на гибель корабля. «Это ваша версия», — отвечали ей. Однако у нее была конкретная причина иметь свой взгляд на события, поскольку еще в 1944 г. им с мамой удалось встретиться с одним из оставшихся в живых членов экипажа и по его рассказу составить картину гибели буксира.

Морской буксирный спасательный пароход «Севастопольский порт-12» был построен на Севморзаводе и в 1940 г. спущен на воду. Он обеспечивал корабли ЧФ в Севастопольском порту и считался высшим достижением отечественного буксиростроения. В последние предвоенные дни буксир под командованием капитана Михаила Чересиза принимал участие в общефлотских учениях и вместе с эскадрой 21 июня возвратился в Севастополь. Жена и дочь Маруненко с цветами встречали Ивана Федоровича на Графской пристани. Н.В.Попов, старший механик буксира (публикуется впервые).

Вечером по случаю завершения учений в ДКАФе был банкет. На него в числе других командиров был приглашен и Иван Федорович Маруненко с супругой. Вернулись к себе домой на Владимирскую горку поздно.

— А ночью, где-то часа в три, — рассказывает Тамара Ивановна, — все мы проснулись от резкого звонка. Пришел посыльный и сообщил о «готовности № 1». Папа подошел к моей кровати, взял меня на руки и крепко прижал к себе. Каким-то недетским чувством я поняла, что случилось что-то страшное. Уходя, папа поцеловал маму и сказал: «Готовность № 1 — это, вероятно, война».

Как всегда, с папой побежал Рекс, немецкая овчарка, которую он привез как-то из похода в Румынию. Собака всегда приходила с ним и уходила на корабль, никогда не оставалась дома. И вдруг днем 22 июня Рекс прибежал к нам. О том, что произошло дальше, мы узнали лишь в 1944 году от папиного сослуживца, к которому мы с мамой специально приехали в один из ялтинских санаториев. Лишившись руки и ноги, уже никому не нужный и брошенный, он доживал здесь свои годы. К сожалению, я не запомнила фамилии, но остался в памяти его печальный рассказ. Особенно зримо я, тогда девочка, представляла картину, связанную с овчаркой. Рекс, как всегда, был на палубе отходящего от пирса буксира, но вдруг страшно забеспокоился и завыл. Берег удалялся, и вдруг овчарка бросилась в воду и поплыла на причал. После этого она прибежала к нам домой.

Буксир «СП-12″ получил задание и ночью 22 июня вышел в море из Южной бухты. Он был направлен на поиск немецких магнитных мин (по другим сведениям — на поиск сбитого немецкого самолета — Е.Ю.). Когда буксир уже возвращался после безуспешных поисков, он по приказу службы наблюдения и связи застопорил ход и остановился, чтобы пропустить выходящие из базы подводные лодки. Когда же он вновь начал движение, раздался мощный взрыв. Корабль буквально разломило надвое. Это произошло в 20.30 на траверзе бухты Карантинной — 44 градуса 37″ 18″» СШ и 33 градуса 30″ 03″» ВД.

— Нам позвонили, что папа погиб. Он находился на верхней палубе. Взрывной волной его отбросило в море. Его подобрали, отправили в госпиталь, где от серьезных травм он скончался в 8 часов утра 23 июня. Говорили, что перед смертью он все звал маму.Старпом буксира «СП-12» И.Ф.Маруненко с женой Марией Харлампиевной (фото 1940 г.).

Тамара Ивановна рассказала некоторые подробности похорон И.Ф.Маруненко. В понедельник гроб под охраной трех автоматчиков погрузили на автомашину, она шла на большой скорости. Город бомбили, самолеты пролетали так низко, что девочка, лежа в кузове, видела лица летчиков. И.Ф.Маруненко похоронили на кладбище за Малаховым курганом, на улице Истомина.

Лишь в конце прошлого года очередной запрос Тамары Ивановны в Центральный военно-морской архив в Гатчине принес свои результаты. Через 61 год был наконец получен список вольнонаемного состава буксира «СП-12». Двадцать шесть человек — матросы, машинисты, кочегары, механики, рулевые, радист, кок, помощник капитана — уроженцы Севастополя, Мариуполя, Николаева, Ростова-на Дону…

Олег Глебович Доскато сравнил эти данные с фамилиями, которые высечены на стеле, погибших моряков вспомогательного флота на Телефонной пристани. Памятник — стилизованный нос корабля — был установлен в 1961 году. Позднее — стела со 150 фамилиями.

— Я сверил, оказалось, что на стеле практически эти люди значатся в алфавитном порядке, но неизвестно, где и когда служили, как погибли. Правда, имеются расхождения и ошибки в фамилиях, но доверять нужно архивным данным. А дальше была работа в редакции Книги Памяти. Некоторые погибшие уже значатся в первых томах. Но вот 21 человек теперь будет внесен в шестой том, который готовится к изданию. Мне было важно узнать, кто же вносил фамилии погибших на буксире. Может, в Севастополе есть родственники, может, пообщавшись с ними, я смогу что-то узнать интересное?

Вот так О.Г.Доскато вышел на еще одного члена экипажа «СП-12» — старшего механика Н. В. Попова. Его документы передал в архив племянник Николай Попов, которого уже нет в живых, он умер два года назад. Однако его 37-летняя дочь Людмила Николаевна поведала совершенно удивительную историю.

Такие истории бывают, пожалуй, лишь в романах и «мыльных операх». Оказалось, что погибший на буксире «СП-12» Николай Васильевич Попов жил в том самом доме 5 по той самой Греческой улице, где погибла указанная в нашем скорбном списке Уханева-Попова Наталия Алексеевна! Она была женой его брата. А самого Николая Васильевича вызвали посыльным часа в три ночи на буксир «СП-12», и потому он не находился в этом районе в момент падения немецкой мины. Вот так: не погиб на ул. Греческой, но в тот же день погиб в море!

Обо всех подробностях жизни этой семьи рассказала Людмила Николаевна. В 1941 г. ей не было и года, но благодаря усилиям, стараниям и памяти ее отца она знает события и обитателей той большой семьи до мельчайших подробностей. И воспроизводит их дословно. В ту ночь ее отец потерял мать — Уханеву-Попову Наталию Алексеевну — и дядю — Николая Васильевича, который фактически заменил ему умершего отца… От этой ударной волны разлетелись стекла в доме по ул. Греческой, 5, осколок попал в сонную артерию Уханевой-Поповой, она истекла кровью и погибла.

Год от года становится все меньше людей, которые причастны к этим событиям. Но тем не менее на каждой встрече на ул. Подгорной открываются какие-то маленькие подробности. Так, несколько лет назад приходила на встречу Н.Е.Петинцева, рассказывала, что на ул. Подгорной погибла ее родственница Сапко Ольга Васильевна, которая жила на ул. Фрунзе, но в эту ночь оказалась здесь. Более того, Н.Е.Петинцева сообщила, что на буксире погиб муж Сапко — Николай Полянский. Подробностей Нина Ефимовна не знала. Однако по архивному списку Полянский на буксире «СП-12» не значится. Возможно, в эти воспоминания Петинцевой вкралась какая-то неточность? Позднее Нина Ефимовна добавила, что в тот день в составе экипажа буксира произошла замена, Полянский отправился вместо кого-то другого. Так это или не так, предстоит еще выяснить.

Знаменательно, что история разворачивается так, что пересекаются два таких трагических события, причем пересекаются дважды. Улица Подгорная и погибший буксир оказались связанными между собой не только временем гибели, но и людскими судьбами.

— Однажды, — рассказывает Олег Доскато, — пришла на ул. Подгорную расстроенная женщина — Клара Петровна. Оказывается, накануне войны, в 22.00, она с дочкой приехала в Севастополь из Баку. Остановились у знакомых на ул. Подгорной. Посидели, отметили встречу. А ночью ей не спалось. Вышла на улицу — в это время все и начиналось. Она осталась жива, а ее 11-летняя дочь Раиса погибла. Но Раиса не значится ни по каким спискам. Или еще: каждый год приходит женщина, ищет родственника, Степана Карапетяна с улицы Рыбной. Погиб, но нет никаких следов.

Да, севастопольцев эта тема очень волнует. В тот самый день, когда «Слава Севастополя» опубликовала анонс публикаций «Здесь начиналась война», мне позвонила коренная севастопольчанка Елена Васильевна Христич. Она рассказала, что училась в школе с Соней Мангупли, которая жила на улице Подгорной. В прошлом номере нашей газеты мы собщили, что 22 июня погибли родители Мангупли. Но дети, к счастью, выжили. Елена Васильевна принесла фотографии, на которых она запечатлена с Соней Мангупли и рассказала о ее послевоенной судьбе.

— Почему мы регулярно приходим на улицу Подгорную? — повторяет мой вопрос О.Г.Доскато. — Для нас это очень важно, здесь живет наша память. В каждой семье есть свои потери, свой счет к войне. У меня 22 июня погиб дядя на границе, его звали Олег Доскато. Да, казалось бы, прошло столько времени, но архивы, музеи хранят тайны и они оказываются невостребованными. Их надо вытаскивать, чтобы помнить.

Другие статьи этого номера