Письма о любви и о войне

30 сентября в «Славе Севастополя» была опубликована корреспонденция «Бастион на якорах». В ней рассказывалось о зенитной плавбатарее, установленной в августе 1941 года в акватории Херсонесского маяка с целью отражения налетов на город со стороны моря немецкой авиации. Десять месяцев она вела боевые действия. За это время зенитчики сбили 26 самолетов противника. 27 июня 1942 года плавбатарея, на которой закончились боеприпасы, в результате массированного налета немецких штурмовиков прекратила свое существование. В этот день погибли многие артиллеристы, в том числе и командир батареи капитан-лейтенант Сергей Мошенский.О плавбатарее написана книга, сохранились коротенький эпизод фронтовой кинохроники, боевые донесения Мошенского в штаб флота. Сохранились и письма Мошенского к своей жене Верочке, которая живет сейчас в Севастополе. Почти 500 писем. Тысяча страниц о войне и о любви. Редчайший случай, когда почти все, отправленное с передовой, из пекла войны, сохранилось по сей день. Вера Степановна переплела письма в два тома. В первом — довоенные послания, во втором — фронтовые. Я бережно перелистываю страницы, пожелтевшие от времени, и слышу учащенные удары своего сердца. Она сидит напротив, тихонько помешивая ложечкой чай.

Они познакомились в 1934 году, когда Веру после курсов электриков направили на Запорожский алюминиевый завод. Там она встретила свою шестнадцатую весну и впервые увидела Сергея. В свои девятнадцать лет он был на заводе уважаемым человеком и занимал ответственную должность начальника электроподстанции. В его подчинении и оказалась Вера. Два года работали рядом, дружили, и как пришла любовь — сами не заметили. Да и дано ли кому-то постичь таинство зарождения этого чувства. Может быть, любовь пришла в тот день, когда Сергей принес ей подснежники. Протянул букетик цветов и улыбнулся, не сказав ни слова.

Зимой 1936 года Вера проводила любимого на службу на Черноморский флот. Очень скучала. Только письма от Сергея гасили ее тоску. Ими и жила.

В 1938 году Вера закончила рабфак, а Сергей — командирские курсы и они стали мужем и женой. Вера поступила в Харькове в институт, и вновь их связывают только письма. В них все чаще звучит тревога предвоенного времени. Если бы знать, если бы только знать, что их семейная жизнь, которая виделась бесконечной и счастливой, окажется такой короткой. Семь лет они знали и любили друг друга. Три года были мужем и женой. И меньше года прожили вместе. Только в конце 1940 года Вера приехала в Севастополь. Им дали комнату на Пироговке в доме под двенадцатым номером. Теперь он двадцать седьмой. В послевоенные годы Вера Степановна не раз приходила сюда. Стояла напротив второго от угла окна на первом этаже, вглядывалась в белый переплет оконных рам на веранде. Сколько раз порывалась постучать в дверь, попросить новых хозяев хоть на минуту показать ее комнату. Но так и не решилась, пугаясь контраста нового интерьера с тем, что сберегла память, опасаясь чужого вторжения в мир, хранимый ее воображением. Мир, в котором только он и она.

…Война застала их в Ленинграде, куда Мошенского направили на учебу. Две недели добирались до Севастополя по железной дороге. Несколько раз Сергею урывками удалось побывать дома. В один из последних приходов сказал, что назначен командиром плавбатареи 3, которую оборудовали из так называемой цитадели — центрального отсека недостроенного линкора. В начале августа плавбатарея вступила в состав боевых сил флота и война вновь разлучила их. Теперь уже навсегда.

Когда не было бомбежки, Вера шла к берегу моря. В голубоватой дымке высился темный квадрат батареи. И если к ней шел, глубоко зарываясь в воду и отчаянно дымя, минный заградитель «Дооб», появлялась надежда, что вечером вестовой принесет письмо. Вера почти не отлучалась из дома, надеясь, что Сергей появится хоть на несколько минут. Но он так и не пришел. Больше они не виделись.

17 августа явился вестовой. Сергей писал: «Пересылаю деньги и литер на поездку в Ташкент. Тебе надо быть там до конца военных действий. Пока не поздно — уезжай во имя своей жизни и жизни будущего человека — нашего ребенка. Сына или дочь воспитай в духе ненависти к фашистам. Родная моя, в такое время все возможно. Ты будь только мужественна. Ты должна вынести с достоинством любое горе, ты должна гордиться, что твой муж сражается за Советский Союз, за нашу Украину».

На следующий день она заперла квартиру. Узелок с пальто да небольшой чемодан с самым необходимым — вот что она взяла. Среди вещей — письма мужа.

…Дочка родилась в щелястом, пронизываемом ветром вагоне товарного поезда, шедшего в Среднюю Азию. До Сергея эта радостная весть дошла только через пять месяцев. К тому времени он был награжден орденом Красного Знамени, о боевых делах батарейцев вся страна узнала из очерка Леонида Соболева «Не тронь меня!»

Теряясь в догадках, где Вера и почему от нее нет вестей, он рассылает письма по адресам родственников.

Фронтовые письма…Есть в них особое свойство: подобно огню, они притягивают к себе. В них — обнаженная правда жизни, неподдельность чувств, сокровенность души человеческой. Ушедшее время отражено в них в истинном свете, а людские судьбы сплавлены с судьбой Родины. Не воображением создана, а воистину достигнута та гармония личного и общественного, в обретении которой, в сущности, и есть высший смысл жизни.

Письма приходили в Чирчик, где жила Вера, все реже. Часть из них написана на миллиметровке, на которой в боевой рубке велись расчеты для стрельбы. Потом было послано несколько открыток. Последняя из них — 19 июня 1942 года.

Открытка ушла из Севастополя, когда Сергея Мошенского уже не было в живых. Он погиб от осколочного ранения в грудь.

В очерке Леонида Соболева «Не тронь меня!» есть слова: «Останется в моей памяти плавбатарея 3, прозванная «Не тронь меня!». Я провел на ней считанные часы, но напряженная боевая жизнь героического экипажа встала передо мной во всем своем скромном величии, во всем спокойствии подвига, во всей красе воинской славы. Это одна из жемчужин севастопольской короны бессмертия!»

В 1946 году Вера Мошенская вернулась в Севастополь. Долгое время пыталась найти могилу мужа. Безуспешно. С трудом устроилась на квартиру. Тяжело было одной в разрушенном городе. Но надо было жить, растить дочь. Что помогло ей выстоять? Содружество таких же, как она, вдов, прошедших через огонь войны. А еще ей помогла любовь к Сергею. Любовь, подобная далекой звезде, несущей свой свет через холодную бездну Вселенной.

Память о Сергее Мошенском живет в его дочери Анне, во внучке Ирине, в правнуке Сергее. На столике у Веры Степановны фотография мужа. Положив руки на бинокль, он смотрит с палубы своей батареи. Смотрит из далекого сорок второго. И каждое утро они встречаются взглядом.

Из писем капитан-лейтенанта Сергея Мошенского:

«Милая моя! Запомни, что если я поклялся, что только тебя люблю и только тебя желаю видеть подругой жизни, то это навсегда. И ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах я не откажусь от того, что сказал. В мое сознание так сильно врезалась необходимость нашей совместной жизни, что потеря тебя была бы потерей моего счастья. Я хочу видеть тебя, но разве сейчас это возможно? Наша любовь-это слияние сердец по какой-то неведомой воле. Это то же самое, что взаимное притяжение планет во Вселенной!» «Прошлую шестидневку был безумно счастлив-получил от тебя сразу два письма. Пришел после вахты в кубрик-одно письмо. А вечером-второе, с твоей фотографией. Верочка, любимая моя! Какая ты красавица, и как тебе идет это платье». «Сегодня вернулись из похода. Впервые в жизни командовал огнем батареи. У меня получился такой идеальный расчет исходных данных, что с первого залпа поразил движущуюся цель».

«Счастлив будет наш советский человек, который доживет до победы. Может, мне не суждено будет увидеть больше ничего, но это потому, что мы с товарищами принимаем огонь на себя. Бездействие, трусость для меня-позор». «Из-за постоянных поисков в воздухе фашистов не замечаешь, как расцветает весна. Смогу ли я когда-нибудь встретить это прекрасное время года вместе с тобой?»

«Верочка, что с тобой? Я послал тебе много телеграмм и писем разными способами. Писал с марками и без марок, через военно-полевую почту. В Краснодарский край и в Чирчик. Но ниоткуда не получил ответа». «Только что получил твои три письма. Ты не представляешь моей радости. Как мне хочется расцеловать тебя за нашу дочку».

«Здравствуй, родная моя, любовь моя единственная. Пока все нормально. Жаль, что совершенно нет свободной минуты. Жду от тебя писем. Целую. Твой Сергей».

Другие статьи этого номера