Через годы, через расстояния

Севастопольцу, офицеру в отставке В.П.Щербицкому сразу после войны выпало в жизни поступить на учебу в одно военное училище с Валентином Пикулем. А в мирные годы однокашников связывала крепкая мужская дружба. Об этом Вадим Петрович написал увлекательную книгу «О Валентине Пикуле, о времени и о себе». У корреспондента «Славы Севастополя» были вопросы к автору. Но ответы на них найдены в книге. Итак, послевоенный Ленинград. Одно из военно-морских училищ…- Как состоялось ваше знакомство с будущим писателем-маринистом?

— Оно произошло при интересных обстоятельствах. Один великовозрастный детина с огромным носом по кличке Ледокол постоянно придирался ко мне. Чем-то я ему не понравился. Однажды он влепил мне мощную затрещину. Я явно недооценил его физическую силу, но чувство несправедливости толкнуло меня в драку с этим громилой. В мою защиту вступился юнга — это и был Валя Пикуль. С этого момента и началось наше сближение, в дальнейшем переросшее в многолетнюю дружбу. Сильный, ловкий, смелый, он не только для меня стал авторитетом, мне во всем хотелось ему подражать. Я даже стал называть себя Валентином. Это имя закрепилось за мной. Спустя многие годы долго не видевшие меня однокашники называли не иначе как Валентином. Первое, что нас сблизило, была общая фронтовая судьба, а затем и гибель наших отцов. Мы попали в один класс, и это еще больше объединило нас. Тяга друг к другу была обоюдной, мы обменялись фотографиями. На своей он написал: «Валентину от Валентина в знак дружбы». Фотография помечена 1945 годом. Она до сих пор стоит у меня на письменном столе.

— Валентину Пикулю в то время исполнилось всего 17. Проглядывалось ли в ту пору его большое будущее в литературе?

— Осенью 1945 года идею создания объединения «Зеленая лампа» в училище принес В.Пикуль после посещения литературных кружков и общения с писателями. «Зеленая лампа» как объединение молодежи, мечтающей о независимой литературно-писательской карьере, привлекла внимание спецорганов. Юным «декабристам» пригрозили отчислением. Возможно, что это обстоятельство стало еще одной из причин ухода Валентина Пикуля из училища. Нас, младших, не посвящали в тайны «Зеленой лампы», и только некоторые из юнг знали о ее существовании, но молчали… В то же время учитель русского языка Нина Григорьевна Пихтелева обнаружила у молодого В.Пикуля явные признаки литературного таланта. Он написал блестящее по содержанию, но с массой грамматических ошибок сочинение. Его работу она выделила и похвалила. В дальнейшем Нина Григорьевна часто отмечала его способности и пророчила ему большое литературное будущее. Проба пера Валентина состоялась в 1946 году в училищной газете «Сигнал», где он опубликовал свое небольшое стихотворение на морскую тему.

Похвалы и прогнозы учителя русского языка глубоко запали в душу Валентина. Поверив в свой талант и предназначение, Пикуль перестал заниматься, пропускал контрольные работы, не выполнял учебные задания. Он просто забросил учебу. Просьбы матери, Марии Константиновны, уговоры близких и друзей оказались тщетными. Он был отчислен из числа курсантов, но еще некоторое время продолжал служить матросом в кадровой команде училища. В это время в его душе боролись два начала, и литературное одержало верх. Упрямый и своенравный юнга, несмотря на все уговоры, своего решения не изменил. Он ушел из училища ради своей мечты в трудную и голодную неизвестность, без поддержки родных и средств к существованию.

— Жизнь развела вас надолго. Но все-таки состоялась встреча с уже маститым писателем.

— Хочется вспомнить нашу первую встречу в Риге. Я не известил Валентина о дне своего приезда. И вот я в Риге. Как произойдет долгожданная встреча, особенно меня беспокоило, как отнесется ко мне Вероника (Вероника Феликсовна — вторая жена писателя. — Ред.)? Я хорошо знал, что сердце любой женщины смягчится при виде цветов. С вокзала я направился на рынок, благо он рядом. Моему взору открылась яркая картина. Была еще зима, а на прилавках царило лето: розы, гвоздики, какие-то немыслимые цветы, названия которых я даже не знал. Купил для Вероники букет чудных красных роз и направился на квартиру Пикулей по улице П.Стучки.

На мой звонок открылась дверь — на пороге стоял Валентин в пижамных брюках немыслимого цвета и в неизменной тельняшке. Меня поразила большая окладистая борода. Мы заключили друг друга в объятия, расцеловались, встреча была искренней и теплой. Подошедшей Веронике я представился и вручил цветы. Она не скрывала восхищения и радости, расспросила о семье и вскоре ушла на рынок. Мы остались вдвоем. Выпили по рюмке рижского бальзама, разговорились, вспомнили молодость и наших друзей.

Пикули меня никуда не отпустили, я остался у них ночевать. Спал на знаменитой пикулевской раскладушке между книжными стеллажами. Проснулся рано. К этому времени Валентин Саввич уже закончил свою очередную «ночную вахту». В эту ночь появилась его первая историческая миниатюра. За давностью лет я не помню ее названия, но она мне понравилась. Валентин Саввич пояснил мне разницу в определениях короткого рассказа и исторической миниатюры. Я в этом тогда мало разбирался, но сделал вид, что понял.

— Конечно, во время ваших встреч Валентин Пикуль проявлял интерес к Севастополю…

— В Севастополь пришел новый ракетный крейсер «Грозный». С этим именем была связана вся военная юность Валентина Саввича. Он разволновался, и начались воспоминания. Мы выпили за живых и помянули погибших. Пикуль попросил меня связаться с командованием «Грозного», обещал высылать в корабельную библиотеку свои книги. И в дальнейшем всегда пунктуально выполнял свое обещание.

Выбрав время, я повстречался с командиром крейсера и рассказал ему о поездке в Ригу, встрече с Валентином Саввичем, его желании завязать дружбу с экипажем корабля. По этому поводу было собрано общекорабельное собрание, на котором было решено Валентина Саввича избрать почетным членом экипажа. Ему было отправлено официальное приглашение командования флота и городских властей посетить город-герой Севастополь. Умельцы изготовили макет крейсера «Грозный», приготовили и другие памятные подарки писателю. Об этом я сообщил Валентину Саввичу. В ответном письме со свойственным ему юмором он писал: «…Думаю о подарках с «Грозного»! Ежели они подарили мне торпеду или ракету, то это весьма кстати — у меня в коридоре еще есть место для размещения даров…». В свою очередь Валентин Саввич прислал в корабельную библиотеку две первые книги, уже не помню какие.

Пикуль так и не воспользовался приглашением: нездоровье Вероники Феликсовны и его занятость помешали этому. Переписка с экипажем продолжалась более десяти лет, в 1983 году крейсер «Грозный» покинул Севастополь и ушел на Балтику.

В.Пикуля всегда интересовали дальнейшие судьбы героев его книг и их потомки. По просьбе Валентина Саввича я разыскал в Севастополе сына Ф.Е.Самончука (героя романа «Моонзунд», где он выведен под именем Трофима Семенчука. — Ред.) капитана 2 ранга в отставке Павла Федоровича Самончука и внуков Сергея и Евгения Самончуков — офицеров Краснознаменного Черноморского флота. Планы Валентина Саввича относительно дальнейшей судьбы родственников Самончука мне неизвестны. Возможно, он хотел продлить их литературную жизнь в своих миниатюрах.

— Ваше увлечение творчеством Валентина Саввича, ваша верность дружбе с ним остались и после его раннего ухода из жизни.

— Все, что относится к Валентину Саввичу, дорого мне. Я по крупицам собирал все, что так или иначе связывало меня с ним. Остались письма, книги, записки от него и Вероники, фотографии, небольшие сувениры. Все они и составили мой небольшой семейный архив и навевают воспоминания о встречах, произошедших как будто недавно.

— Наверняка вы поддерживаете связи с родственниками писателя?

— К нам в Севастополь в 2001 году приезжала дочь Валентина Саввича — Ирина Валентиновна (сравнительно недавно она приняла монашеский постриг. Пишет книги по истории церкви. — Ред.). Из своего семейного архива она представила письма, фотографии, воспоминания своей мамы — Зои Борисовны Чудаковой (Пикуль), а также воспоминания ее сестры Тамары Борисовны. Я очень благодарен Ирине Валентиновне за эти документальные свидетельства. Они внесли ясность во многие моменты жизни Валентина Саввича. Бесхитростные и откровенные, они раскрывают многое, о чем раньше умалчивалось.

Другие статьи этого номера