Зов моря

У западной причальной стенки Балаклавской бухты сегодня можно увидеть двухмачтовое парусное судно — шхуну. Она словно сошла со страниц книг о романтике морских походов. Когда смотришь на нее, на память приходят произведения Александра Грина. И не удивляешься открытию: «Новая» — так названа шхуна, приписанная к порту Николаев, — пришла к нам именно для участия в съемках двухсерийного кинофильма «Бегущая по волнам» по мотивам творений писателя-романтика. В работе киноэкспедиции «Мосфильма» наступил перерыв. Подумалось, что у капитана парусника найдется время перекинуться словом для беседы с корреспондентом. Очень хотелось подробнее узнать о судне. На нем ведь ничего случайного нет. Даже название — «Новая» — хранит некую тайну. Так и оказалось.Я несмело постучал о деревянный бок борта. Он отозвался зычным простуженным гулом. Но и его было достаточно, чтобы меня услышали. Где-то в недрах шхуны что-то щелкнуло, затем послышались шаги. И на пороге открывшейся массивной двери показался… Нет, не хрестоматийный морской волк со шкиперской бородкой и прокуренной трубкой во рту, а с виду вполне современный мужчина, хотя и при усах щеточкой.

— Вы капитан?

— Нет.

— В таком случае извините. Другим разом.

— Я — владелец судна, — донеслось в спину.

— Еще интереснее, — чистосердечно признался я, — ведь не приходилось общаться с владельцем судна.

Так мы оказались на борту парусника, в снастях которого свистел ветер. Интересна история шхуны. В средине 50-х годов прошлого столетия исключительно из дерева ее сработали финские корабелы. И вовсе не для баловства, а для серьезного дела. До 1995 года судно и его команда несли очень серьезную службу на Черноморском флоте по размагничиванию металлических исполинов — линкоров, крейсеров, эсминцев и кораблей помельче. Теперь уже понятно, почему первоначально шхуну построили без единого металлического гвоздя.

Еще одна особенность: днище парусника имеет форму яйца. Такую конструкцию имело судно «Фрам» исследователя Арктики Ф.Нансена. Льды не могли раздавить корабль отважного мореплавателя, а лишь приподнять его. Финские мастеровые, видимо, решили: вдруг их детищу придется плавать не только в южных, но и в северных широтах. Финны — народ обстоятельный, да и близкое соседство с вечными льдами сказывается на их производственном почерке. Долго шхуна щеголяла в погонах — около четырех десятков лет. Но и воинской службе пришел конец. Надо полагать, в металлолом парусник не годился. Так он обрел новых хозяев — в обществе, как-никак, воцарились новые между людьми отношения — рыночные. Компаньонами владельца шхуны (пора его и представить) одессита Шилко Сергея Анатольевича стали два успешных, широко известных московских журналиста. Тон, похоже, задавал один из них — Юрий Щекочихин. Он и название общему приобретению дал по имени своей газеты — «Новая».

Сергей Анатольевич тоже видный человек.

— Я, — рассказывает он, — сын известной в Одессе пианистки и педагога Ирины Балашовой. Сам окончил консерваторию. Не без успеха преподавал музыку, воспитал международного лауреата. В той нашей жизни музыка была моей профессией, а парусный спорт — хобби. Я самолично построил шесть катамаранов. В настоящее время морское дело стало профессией, а музыка — хобби.

С.А.Шилко кивнул в сторону рояля, стоящего на видном месте в музыкальном салоне.

С Юрием Щекочихиным судьба свела нашего собеседника в юности.

— Юра, — рассказывает С.А.Шилко, — в неполные 19 уже работал корреспондентом «Московского комсомольца». У меня дома он написал свою первую корреспонденцию для этой газеты о знаменитой и криминальной одесской толкучке. Юра был смелым и бесстрашным.

Преждевременный уход из жизни Юрия Щекочихина, писала пресса, связан с его планами написать острые материалы о деятелях самых верхних эшелонов власти. Мы еще узнали о том, что по окончании срока депутатских полномочий в Думе Юрий Щекочихин намеревался осуществить общую с Шилко мечту юности — совершить на своей шхуне длительное плавание. Встряхнуться и попробовать написать роман. Не вышло. Теперь в его каюте на «Новой» можно видеть портреты неистового журналиста. Фотоснимки Юрия Щекочихина есть и в кают-компании. Когда Сергей Анатольевич смотрит на них или говорит о своем друге, его глаза поблескивают от излишней влаги, голос становится прерывистым.

С недавних пор «Новая» стала в Балаклаве местной достопримечательностью. Рядом с кораблем фотографируются женихи с невестами на счастье. О шхуне распространяются различные небылицы. Говорят, например, что она принадлежит сбежавшему за рубеж проворовавшемуся известному политическому деятелю. А рядом стоят на приколе супер-яхты. Самая ближайшая из них якобы принадлежит Иосифу Кобзону.

После смерти Юрия Щекочихина закралась тревога по поводу дальнейшей судьбы парусника. Хотя ничего не должно помешать дальнейшей киношной карьере. Послужит он и любителям морских путешествий. Семь футов под килем тебе, «Новая»!

Другие статьи этого номера