Через все круги ада

В биографии этих людей есть страшные годы, проведенные в неволе на чужбине, куда они были насильственно вывезены в военную пору. В нашем городе их сегодня проживает более 1500 человек. У них своя общественная организация — Севастопольское отделение Украинского союза узников — жертв нацизма. Мы встретились с председателем совета отделения Г.Б.БАХТИЕВОЙ.- Гулия Бекировна, как пройдет в Севастополе Международный день освобождения узников фашистских лагерей?

— Ритуал у нас традиционный. Собираемся утром на Приморском бульваре (на этот раз 12 апреля, так как нельзя совместить наши мероприятия с Пасхой), возлагаем цветы у Мемориала на площади Нахимова. Затем пойдем во Дворец детства и юношества, где нам предоставили зал. Будет короткий митинг, обязательно с горящими свечами на специальном подсвечнике, сплетенном из колючей проволоки. Почтим память тех, кто не вернулся из концлагерей. Весь зал исполнит песню «Бухенвальдский набат». Прочтут свои стихи бывшие узницы Ирина Ивановна Гуткевич, Инна Яковлевна Пантелеймонова, Валентина Владимировна Герасименко. Стихи, конечно, на одну и ту же тему — о годах в неволе. От этого никуда не уйти. Пройти по дорогам ада удалось далеко не всем. А тем, кто вынес все испытания, тоже не позавидуешь. Ведь и на родине их принимали в сорок пятом далеко не с распростертыми объятиями. Такие проверки прошли, что дальше некуда. Да вы послушайте, что скажут сами бывшие узники.

О.И.ХИМИНЮК: «Вывезли меня из Крыма в Германию, на винодельческий завод. Считалось, что повезло. Но имела неосторожность написать записку домой. Записку перехватили. Нашли в ней что-то крамольное. Были камеры-одиночки, истязания, штрафной лагерь. Вернулась домой и скрывала, что была в Германии. Иначе бы не приняли в техникум, не взяли бы на работу. И только десять лет назад стала восстанавливать документы о том, что я узница. К счастью, в архивах Германии они сохранились».

Г.С.ГУЩИНА: «Наша мебельная фабрика в местечке Герфорд была огорожена многими рядами колючей проволоки. Тот же концлагерь. Работали по 12 часов в сутки. О том, как кормили, и вспоминать не хочется. А рядом узловая станция. После одного из налетов американской авиации от нее ничего не осталось. И нас, девушек, заставили разбирать руины. Жутко вспомнить, как мы извлекали из-под завалов трупы. А в Севастополе, куда мы вернулись, на работу не брали. Не было у нас и паспортов. Выдавали справки, что мы имеем право находиться в городе. За ними нужно было являться через каждые три месяца. Затем, уже через два года, снабдили временными удостоверениями, тоже вместо паспорта. В общем, помытарствовали».

А.Г.КОТЛЯР: «Был угнан в Германию 26 декабря 1941 года и освобожден американцами 23 апреля 1945 года. Был малолетним узником в лагерях Ганновера и Вердау. Работал на радиоаппаратной фабрике. Имел лагерный номер 4085. За малейшую оплошность избивали чем попадя. Все время мучил голод. Повезло, что после возвращения на родину тут же забрали в армию. «Грехи» мои были сняты. Сорок лет проработал в системе просвещения, последние 20 лет был директором школы».

О.Д.ФЕТИСОВА: «Мне было 16 лет, когда меня вывезли из Ялты в Германию. Работала на текстильной фабрике, затем у зажиточного фермера. Во время налета американской авиации бомбой был снесен его двухэтажный дом. Вся семья погибла. Меня чудом отыскали. Ампутировали руку. Наши власти отнеслись ко мне лояльно. Особых проверок не было. Видно, из-за того, что я инвалид. Работала бухгалтером в севастопольских аптеках. До самой пенсии».

В.И.ВОРОШИЛОВА: «Двадцатилетней попала в женский концлагерь «Равенцбрюк». Порядковый номер — 23738. Можно представить, сколько там было узниц, так как ведь я была далеко не последняя. Вывезли меня из Запорожья, куда я и вернулась. А сейчас живу в Севастополе. Приехала сюда два года назад к сыну. Хотела найти севастопольцев, которые вместе со мной были в концлагере. Но, как выяснилось, их уже нет в живых».

Кстати, о живых. Гулия Бекировна Бахтиева со своими активистами каждый месяц сверяет членов своей организации. И со слезами на глазах вычеркивает тех, кого уже нет. Из тех, кто прошел Бухенвальд, Маутхаузен, Освенцим… Работы у актива столько, что она буквально захлестывает. До сих пор многие узники не могут подтвердить, что они являлись таковыми. В бывшем Советском Союзе данных об этом найти было почти невозможно. Приходится переписываться с немцами, у которых какие-то архивы еще сохранились. И подтверждения приходят.

Есть и другая проблема. В августе 2000 года в Германии вышел закон о возмещении морального и физического ущерба подневольным работникам и пострадавшим от иного произвола в годы национал-социализма. Подобный закон принят и в Австрии. Но если последняя страна выплачивает компенсацию всем категориям узников, то немцы сделали существенные ограничения. В перечень не включены сельскохозяйственные наемные работники, дети моложе 12 лет (хотя к тяжелым работам привлекались и десятилетние, но это надо доказать, а где возьмешь эти доказательства?), узники, находившиеся в концлагерях на территориях государств, являвшихся в то время союзниками нацистов. Были такие фашистские лагеря и в западных регионах Союза. Да и «основным» категориям выплачено только 65 процентов от выделенных средств.

Особый разговор о малолетних узниках. Ведь были среди них и те, кому во время отправки в Германию не исполнилось еще и года. С 1 по 7 мая 1944 года из Севастополя было вывезено около 9 тысяч человек — в основном семьи с малолетними детьми. Это был «живой» щит бежавших с полуострова гитлеровцев: бомбить их транспорт не будут. Всего через несколько дней после рождения увезли в Германию Екатерину Михайловну Мирошник, двухмесячным — Владимира Владимировича Патерило. И этот список можно долго продолжать. Само уже заключение детей в неволю — тягчайшее преступление.

Всего же из Севастополя было угнано вместе с военнопленными 45 тысяч человек. Большинство из них погибли в концлагерях. Вот сейчас и занят актив тем, чтобы добиться справедливости. Письма отсылаются повсюду: в немецкий фонд «Память, ответственность и будущее», канцлеру ФРГ, Президенту Украины и в Верховную Раду. Последнее письмо было даже президенту США, хотя без всякой уверенности, что он чем-нибудь поможет.

Тут важна, конечно же, и позиция городских властей. А вот они-то как раз и не воспринимают всерьез общественную организацию. Нет поме№ений (один раз в неделю до обеда выделен кабинет на ул. Балаклавской, 8). Телефонные переговоры и вся рассылка писем — за счет совета. На цветы 11 апреля приходится складываться. Не балуют своим присутствием городские власти и на митингах. Вроде бы есть бывшие узники, и вроде их нет. Работа актива, естественно, ведется на общественных началах. Ни копейки ниоткуда не поступает.

Между тем во многих городах установлены мемориальные доски с мест, откуда узники вывозились в Германию. У нас это Южная и Северная бухты, Камышовая бухта. Есть соответствующие документы. Нет только желания увековечить это.

Сама Гулия Бекировна, которая четыре года возглавляет совет, ничего о себе говорить особенно не хотела. Ее семья, а ей самой во время отправки в Германию было два года, в Севастополь, где она проживала до войны, не сразу вернулась. Отправили в Узбекистан. Только в 1993 году она смогла снова поселиться в родном городе.Но это уже другая история. А сейчас разговор о бывших узниках. О каждом из них нужно бы писать отдельно.

Другие статьи этого номера