Слово дочери легендарного командира 30-й береговой батареи

Праздник 9 мая — по праву и его праздник. Если бы не погиб он в июле сорок второго, то непременно каждый год вместе с другими участниками боев за Севастополь проходил бы по его главной площади на параде Победы. Имя этого легендарного человека — Георгий Александер. Такое же название носит и одна из улиц на Северной стороне. В течение десятилетий приезжает в наш город Татьяна Георгиевна Александер и каждый раз спешит на улицу, названную в честь ее отца, чтобы положить цветы к подножию обелиска, на котором высечено: «командир 30-й береговой батареи гвардии майор АЛЕКСАНДЕР Георгий Александрович, 1941 — 1942 гг.».Было так и в этом году, 6 мая. На торжественный митинг памяти улица собрала ветеранов Великой Отечественной, представителей депутатского корпуса города и района, преподавателей и учащихся школы-интерната N 5, местных жителей. Небольшой концерт и полевая солдатская кухня превратили плановое мероприятие в настоящий праздник. Наш разговор с Татьяной Георгиевной состоялся здесь же.

Как правило, памяти человеческой свойственно удерживать особенные, яркие моменты. Когда началась война, Татьяне Георгиевне исполнилось всего три года. Детские воспоминания об отце перемешались у нее с пожелтевшими от времени письмами, фотографиями да рассказами матери. Отчетливо помнит Татьяна Георгиевна руки отца, сильные и добрые, его рабочий кабинет, розы и ирисы, буйно росшие вокруг батареи, и себя — маленькую девочку ростом чуть ниже этих самых ирисов.

Вообще в Севастополь семья Александера приехала в 1938 году, вслед за Георгием Александровичем, который после окончания Московской артиллерийской школы им. Красина, службы на 19-й батарее 6-й артиллерийской бригады в Балаклаве и курсов усовершенствования командного состава уже был командиром 30-й башенной батареи.

— Так случилось, что на некоторое время мама выезжала к родителям в Москву, возвратилась в Севастополь она буквально за несколько часов до того, как началась война, — рассказывала Татьяна Георгиевна. — Поезд прибыл днем, а ночью в квартиру сообщили по телефону: машина выехала, приготовьтесь занять соответствующую позицию. — «Не волнуйся, это учения, сколько раз так бывало», — успокаивал ее отец. Но сам он уже не вернулся домой…

После того как на Севастополь рядом с бухтой фашисты сбросили первые бомбы, за Александрой Алексеевной прислали краснофлотца, чтобы он проводил ее с дочкой в укрытие под скалы, — домики комсостава находились рядом с батареей. Затем Георгий Александрович принял решение, что жене, ожидавшей второго ребенка, лучше уехать обратно, в Москву.

На склоне холма батареи на седьмой день войны Александер простился с женой и дочерью в надежде, что разлука будет короткой.

Александра Алексеевна с Таней жила у своих родителей в доме в Полуярославском переулке близ Курского вокзала. Утром 16 октября в метро, куда по сигналу воздушной тревоги были вынуждены спускаться мирные жители столицы, у Александры Алексеевны родился сын. В роддом она попала лишь спустя два часа, после отбоя воздушной тревоги. Врачей на месте не было, дежурила только старшая медсестра. Постоянные воздушные тревоги вынуждали ее снова и снова с малышом на руках прятаться в бомбоубежище. На третий день вернулись домой. В таком беспрестанном напряжении и проходили дни. Налеты немецкой авиации продолжались.

2 декабря сообщили, что из деревянного дома они немедленно должны переехать на улицу Разина, так как здесь в срочном порядке будут ставить заградительные кресты. Вместе с другими семьями Александеров разместили в помещении эвакуированного учреждения. Когда на следующий день Александра Алексеевна пришла за вещами, на месте их дома уже ничего не было — его снесли. В декабре умер ее отец — Алексей Павлович. Похороны помогли организовать моряки.

— Все это время, не переставая, мама следила за публикациями центральных газет и сводками Совинформбюро, — поделилась Татьяна Георгиевна. — Помню огромный черный рупор, который никогда не выключался. Мы внимательно слушали раздававшийся оттуда строгий мужской голос. Если сообщалось что-нибудь о Севастополе, то обязательно и о боевых действиях 30-й береговой батареи. Ее так и называли — батарея командира Александера. Мама собирала и бережно хранила газеты, журналы, военные плакаты, письма отца. О его гибели она узнала из статьи вице-адмирала Октябрьского, опубликованной в июле 1942-го. «Подвиг Севастополя зовет нас на новые подвиги», кажется, так называлась эта публикация. «Все батарейцы — герои обороны Севастополя», — говорилось в ней. Но мама продолжала надеяться на чудо, на что-то невероятное, не верила, что отец мог погибнуть.

…С тех пор прошла целая жизнь. Александре Алексеевне сейчас 96 лет. Вырос их с Георгием Александровичем внук. Как и деда, его тоже зовут Георгием. Младший Александер окончил МГУ, он кандидат юридических наук. Татьяна Георгиевна — научный сотрудник, преподаватель МВТУ им. Баумана. Все эти годы Александеры живут в Москве и хранят память о своем муже, отце и деде, командире 30-й береговой батареи гвардии майоре Георгии Александровиче и его подвиге.

P. S.

Воины «тридцатки» останавливали наступление мотоколонн и танков, уничтожали бронетехнику и артиллерию всех калибров, скопления живой силы и техники, подходившие резервы, сбивали самолеты, взрывали железнодорожные эшелоны, склады боеприпасов и горючего. Как отмечают военачальники, благодаря умелому руководству и бесстрашию Александера 30-й береговой батарее удалось на редкость результативно и в наибольшей мере реализовать свои высокие качества, являясь ядром и надежной боевой единицей весь период обороны. Историки считают, что батарея Александера не дала Манштейну с ходу овладеть Севастополем, не позволила окружить город. По признанию немецкого командования, форт «Максим Горький-1» (так противник называл 30-ю батарею) был для вермахта как кость в горле и задержал продвижение фюрера на полгода.

Другие статьи этого номера