От бухт Севастополя до Эльбы

На одном заседании Севастопольского клуба любителей истории города и флота его председатель Олег Доскато огласил список — 81 фамилию. Слушателям сообщил, что выписал этот перечень из газеты «Крымский вестник» за 8 октября 1900 г. ( 264). Список предваряет Извещение: «Нижним чинам в списке, ниже сего поименованном, участвовавшим при обороне Севастополя и в нем в настоящее время проживающим, Всемилостивейше пожаловали по 5 руб. каждому. Деньги эти в количестве четырехсот пяти рублей (405 руб.), присланные мне по приказу командующего Императорской главною квартирою, при отношении от 26-го минувшего сентября 831, переданы г. полицмейстеру вверенного вам градоначальства для выдачи по принадлежности. За получением таковых надлежит обращаться в общее полицейское управление, помещающееся в д. Конкевича по Никольской ул.

Градоначальник контр-адмирал Феодосьев».

Текст набран мелким шрифтом и не бросается в глаза. Но настоящие «аквалангисты истории» ныряют глубоко и ощупывают каждый камешек, чтобы среди сотен обычных не пропустить один-единственный с отпечатком старины.

Подобные открытия позволяют вести дальнейшее исследование. Интересно выяснить, например, кто из «пожалованных Всемилостивейше» привлекался на съемки фильма А. Ханжонкова «Оборона Севастополя» (1911 год).

Когда мне довелось познакомиться со списком, я обратил внимание на фамилию Вайнрит.

Дело в том, что мой добрый знакомый Борис Ашерович Вайнриб вспоминал, что среди семейных реликвий хранились свидетельства и медали деда — ветерана Крымской кампании 1853 — 1856 годов. После войны он поселился в Севастополе по праву участника обороны города. С женой Хавой они выбрали домик на Северной стороне, неподалеку от Михайловского равелина. Растили семерых детей.

Рассказывает Борис ВАЙНРИБ:

— Один из них мой отец Ашер. К сожалению, и свидетельство участника первой обороны Севастополя, и медали деда затерялись в годы военного лихолетья. Теперь к подобным рассказам историки, да и обычные слушатели, относятся с определенным недоверием. А доказательства — где я их найду? Но в нашей семье всегда с достоинством говорили, что мы живем в Севастополе по царскому указу, который даровал такое право евреям — защитникам Севастополя. Медаль деда Зусмана Кельмановича так и называлась — «За защиту Севастополя».

Я помню всю нашу большую родню. Самый старший брат отца Лейзер (он же Назар) получил престижную, как теперь говорят, работу — служил вагоновожатым 1-го трамвая. Яков — слесарь в портовых мастерских. Были еще два брата — Борис и Гирш, две сестры — Ида и Нехама (Настя).

Мой отец Ашер работал в Севастопольском порту медником-жестянщиком, участвовал в рабочих маевках и стачках. В 1906 году он был арестован, когда раздавал антиправительственные прокламации на Северной стороне вблизи дома командующего флотом адмирала Чухнина. Его судили и определили в ссылку в Закаспийскую степь.

Через пять лет срок закончился, но за «политику» въезд в Севастополь ему не разрешили. Он поехал в Керчь. Здесь я родился. Отсюда в 1914-м отец был призван на Первую мировую, сражался против германцев. Пришел домой на костылях.

Сохранилась дореволюционная фотография отца. Вот как он выглядел — франтоватый молодой мужчина в модном фраке. Фрак у нас держался долгие годы. Но кто мог себе позволить появиться на людях в таком виде в советское время? А мне он пригодился, я выступал в самодеятельном театре на спектаклях «из той жизни», которые школьники ставили у горы Митридат.

Другие статьи этого номера