Защитник Севастополя. Мой прадедушка?

Я, Бердина Ольга Павловна, 1935 года рождения, родилась и выросла в Севастополе. Работаю в Севастопольском онкодиспансере медлаборантом, стаж работы 51 год.В газете «Слава Севастополя» от 4 сентября к 150-летию Крымской войны напечатали отрывок из списка от 8 октября 1900 года фамилий евреев-ветеранов первой обороны Севастополя (1854-1855 гг). Один из ветеранов, а именно: Штернер Якоб Лемехов — отставной рядовой, по-моему, мой прадедушка. Конечно, утверждать это я не могу, так как у меня нет документов, удостоверяюших это. Но думаю, что он был отцом моей бабушки в замужестве Поюровской, а урожденной Штернер Гитлей (Екатериной) Яковлевной.

Я бабушку хорошо помню, но она не была разговорчивой, скорее была молчуньей. Так что все, что я знаю о бабушке, мне рассказала мама. Например, о том, что они жили на Северной. Детей было много, а домишко был маленький на самом берегу, и задней стенкой дома была скала. Бабушка была из самых младших. Еще что у маминого дедушки был ялик и он со старшим сыном рыбачил, а если рыба не шла, перевозил людей с Северной в центр и обратно.

Лет с 15-16-ти моя бабушка нанялась к немцам-колонистам в Инкерман для работы на кухне. К 29 годам, когда она вышла замуж, уже была хорошей кухаркой. Мужем ее стал Поюровский Абрам Меерович из Мелитополя. У них было четверо детей — старшая дочь Хана (Анна) 1907 года рождения и три сына — Борис, Яков и Меер (Мирон).

Мой отец Арапов Павел Михайлович, как и второй мамин брат Яков, в 1941 году, после начала войны, был призван на фронт и погиб. Старший из братьев — Борис — так же, как и мой дедушка и младший Мирон, работал на морзаводе — их не призвали. Когда началась осада Севастополя и очень сильно бомбили, цех, где работал Борис, перевели в штольню. Там Борис и работал до последнего дня. Когда немцы взяли Севастополь, Борис ночью пробрался домой, но кто-то из соседей сдал его. Немцы расстреляли Бориса.

Морзавод частично эвакуировался в Поти, на Кавказ. Дедушка с бабушкой и Мирон со своей семьей тоже уехали туда. И поэтому остались живы…

Я также хотела сообщить, что не одна я, правнучка, осталась от Штернера Якоба. Здесь же, в Севастополе, живет еще одна правнучка — дочь Бориса Абрамовича — Лидия Борисовна Киреева. Кроме того, у нашего прадедушки был сын Александр — не знаю его еврейского имени, у него также было очень много детей. Некоторых из них я знала. Две старшие дочери Ида Александровна и Рива (Римма) Александровна, потом Женя — не знаю ее полного имени, еще младшая Беба (Белла). Знаю, что старший сын был Григорий, который погиб в Первую мировую войну в 1914 году, а самый младший его брат, который обожал старшего, сбежал из дома на войну, чтобы найти брата. Пробрался ночью на пароход зайцем. А пароход тот завез его в Америку. Я не знаю его имени. Но в 1936 году он приезжал в Севастополь уже с женой и детьми. Он мечтал иметь сына, чтобы назвать его Гришей. Но, как говорится, не дал Бог. И третью свою дочку он все-таки назвал Гришей. Фамилия Штернер ему показалась слишком длинной, и он стал просто Штерном. Все-таки мне приятно, что я узнала свои корни, это к тому же и интересно.

Другие статьи этого номера