Второе рождение херсонесского театра

О том, как это было, мы беседовали с А.Д.СМЕЛЯКОВЫМ во время его очередного приезда в Севастополь.- С Севастополем моя жизнь связана с 1971 г., когда театр им. А.В.Луначарского пригласил меня поставить «Зимнюю сказку» В.Шекспира.

— Помню, это был прекрасный спектакль, который долго шел на нашей сцене. И было великолепное оформление, над которым работал Владимир Борисович Озерников, и замечательные исполнители.

— Так случилось в моей режиссерской судьбе, что впоследствии различные театры приглашали меня ставить «Зимнюю сказку» — и Алтайский краевой театр, где я работал главным режиссером, и последний раз десять лет назад Санкт-Петербургский театр им. А.С.Пушкина — Александринка. Там сцена огромная, потрясающие цеха. Кстати, как говорил директор театра Г.А. Сащенко, «Зимнюю сказку» этот театр намеревался привезти на гастроли в Севастополь, но наша сцена не позволяла вместить всю декорацию.

— И все же «Зимнюю сказку» севастопольские театралы помнят именно по вашей постановке.

— В театр им. А.В.Луначарского меня снова пригласили в 1977 г. для постановки спектакля «Антоний и Клеопатра». У меня был отпуск в Национальном театре им. Якуба Коласа в Белоруссии, где я работал художественным руководителем. Я поставил здесь этот спектакль с Л.В.Арцибасовой в роли Клеопатры. Спектакль получился. В театре им. А.В. Луначарского как раз в то время не было главного режиссера и мне предложили эту должность. Из любви к Севастополю, хотя в Минске у меня все хорошо складывалось (далеко не всегда в моей судьбе так было), мы решились на переезд. Уже все было решено на уровне Севастополя, оставалось утверждение на эту должность в обкоме партии. Но когда партийные бонзы дошли до графы «партийность», они чрезвычайно удивились: «Как, беспартийного назначить главным режиссером?!» И мою кандидатуру «зарубили». Ну а вскоре меня пригласили в театр Черноморского флота поставить «Генриха VI». Так я связал свою жизнь с театром ЧФ.

— Военный театр в то время предполагал особую специфику репертуара. Не тяготило вас это обстоятельство?

— Никоим образом, потому что было немало драматургических произведений, в которых героика не казалась надуманной или фальшивой. Так, был тогда в театре флота знаменитый спектакль «Флаг адмирала» А.Штейна. Пьеса написана в 1950 году, а шел уже 1982 год. Пришлось внести свои коррективы, я, честно говоря, опасался, как их воспримет драматург, но А.Штейн одобрил. Кстати, именно в те годы флотский театр из Севастополя впервые выступал на гастролях в Москве, прежде не было такого прецедента. Все пять гастрольных спектаклей были связаны с флотом. И знаете, мы победили! Повезло, что в те годы театром занимались два замечательных человека — адмирал Лосиков и адмирал Рыбак. Потом была столица Литвы, и там успех: «Мы увидели на сцене настоящих русских матросов», — говорили в Вильнюсе.

— Александр Денисович, а как все же возник херсонесский театр?

— На самом деле эта идея висела в воздухе. Инна Анатольевна Антонова, потрясающий знаток древности и удивительный человек, все время думала о том, как оживить херсонесскую землю, как вернуть сюда театральное действо. Да, две тысячи лет назад здесь был античный театр, но где играть сегодня? Ведь театр, как говорил В.А.Немирович-Данченко, это не только актеры и зрители, это еще и третий компонент — площадка. От нее зависит очень многое. И каждая площадка по-разному воспринимается и разному учит. В Александринку, понятное дело, не придешь в шортах, а в Херсонесе фрак неуместен. А как и что следует играть в реальных природных и исторических декорациях? Опять-таки подсказала Инна Анатольевна. Она вспомнила легенду о Гикии, которая жила на херсонесской земле. Мы обратились к драматургу Игорю Маркевичу, он создал очень интересный вариант, положив легенду о Гикии в основу пьесы «И смех, и слезы Херсонеса», окрасил ее своим комедийно-саркастическим талантом.

— А как вы выбрали первую сценическую площадку? Ведь первоначально играли совсем в другом месте?

— Предложений было несколько. Многим казалось привлекательным место на берегу моря, у колонн. Сцена есть, но как рассадить зрителей? После долгих поисков и размышлений мы остановились на площадке у оборонительной стены. Там потрясающая акустика. Там возможность использования различных уровней для различных мизансцен. Там несколько естественных выходов из-за каменных «кулис». Однако сложность состояла в создании не только сцены, но и «зрительного зала», поскольку между древними стенами было болото, накапливалась вода.

— Понятно, что в этом случае важно было сохранить историческое пространство, не вторгаясь во временной слой заповедника. Что можно было делать, чего нельзя? Что советовала Инна Анатольевна?

— С ее согласия мы выровняли землю, засыпали мелким ракушечником. Привезли самосвалов 10-15. Сделали настил под скамьи для так называемого зрительного зала. Для сцены сложили лестницу из инкерманского камня, соорудили некие площадки для мизансцен, предусмотрели подходы к сцене с противоположной стороны. Все актеры, можно сказать, создавали декорации своими руками, камешки выкладывали и укрепляли. Немало сил потратили, чтобы добиться проведения электроосвещения. Но главная сложность состояла в том, что наши драматические артисты должны были играть в экстремальных условиях (как сказали бы сегодня) и не все были готовы к этому.

— Еще бы! Играть на руинах древних стен! А соблюдение техники безопасности? Не дай Бог, кто-то оступится, упадет?

— Об этом приходилось думать постоянно, важно было преодолеть страх высоты и пространства. В этом спектакле я сам должен был играть Агасикла, коменданта Херсонеса. Начал с того, что сказал труппе: «Я буду играть вот так». Потом прошелся по стене, по узкому карнизу, спустился вниз, сделал пробежечку и добавил: «Но я никого не заставляю сейчас так делать. Решите сами, кто хочет подняться на высоту. Кто сомневается, не надо». И вот, представляете, Валя Попова (ныне народная артистка России) первой стала подниматься на узкую сцену, за ней Неля Морозова, потом потихоньку и мужики полезли. Каждый проверил свои возможности, облюбовал свое место.

— Это был хороший ход. Чисто режиссерский.

— Заставлять я бы никого не стал. Особенно в первый раз. Страшновато. Зато потом все освоились и стали играть с удовольствием. А севастопольцы и приезжающие в город гости потянулись на наши спектакли. Были у нас и свои постоянные театралы-мальчишки из близрасположенных домов. Они ежевечерне проникали через забор, усаживались на скалистой земле и, затаив дыхание, смотрели все действие. Случился даже прелюбопытный эпизод. Пригласил я на спектакль Олега Ефремова. До начала показывал ему все наши потаенные закоулки. Мальчишки шли следом и кричали мне: «Агасикл! Агасикл!» «Слушай, — сказал мне Ефремов, — твоя популярность в кварталах, примыкающих к Херсонесу, выше, чем моя популярность в России».

— Александр Денисович, а какие вы там ставили спектакли?

— Помимо специально написанной пьесы «И смех, и слезы Херсонеса», мы играли исторические драмы «Антоний и Клеопатра», «Генрих VI». Особенно нравился зрителям спектакль «Антоний и Клеопатра». Его, случалось, мы ставили по 12-13 раз за месяц. Однако прошло время и появились в Херсонесе новые площадки: у башни Зенона, в Итальянском дворике, в самом античном театре. Но мне всегда дорога наша первая площадка. На мой взгляд, у башни Зенона — на порядок хуже, это упрощенный вариант. По сравнению с нашим, тем самым первым, все остальное — детский лепет. Ведь те же останки античного театра надо обжить, насытить их дыханием вечности, надо самим соответствовать этому как в подборе репертуара, так и в исполнении. А этого пока нет. Театры пошли по пути наименьшего сопротивления, просто разыгрывают сюжеты на воздухе в прекрасном месте. Нам же было сложно. Мы начинали. Мы искали, спорили, ошибались, боролись. Меня не раз вызывали в политуправление: «Что вы там задумываете в Херсонесе? С какой стати? Чего вам не хватает на основной сцене?»

— Действительно, вы всегда были возмутителем спокойствия. Потому, наверное, и не удерживались на одном месте. А как в дальнейшем сложилась ваша режиссерская судьба?

— Могло быть и хуже! После Севастополя меня пригласили в Московский театр оперетты ставить «Севастопольский вальс» в новой редакции, хотя оперетту я до того никогда не ставил. Оказывается, после гастролей театра флота в Москве «засекли» мою фамилию. Хороший получился спектакль, шел на сцене лет десять. Потом в Киеве я работал главным режиссером театра киноактера. Потом был Минский театр им. Янки Купалы, театр Моссовета. Я ставил спектакли в Таллинне, Алма-Ате, Калуге, Смоленске, Калининграде, Тамбове, Белгороде, Курске, Ярославле, Витебске, Барнауле…

— Большая география! Александр Денисович, вы часто приезжаете в Севастополь. Что вас сюда тянет?

— Честно говоря, не театр. Приезжаю на встречу с городом. С друзьями, знакомыми.

— Спасибо за беседу.

Другие статьи этого номера