Вот уже двадцать лет совершает свои увлекательнейшие путешествия учитель школы N 24 В.Ф.Петриков. Результатом его кропотливых исследований стала книга «Своим пером они воспели Севастополь»

Вот он лежит передо мной — большой иллюстрированный том, в котором собраны сведения о выдающихся писателях и поэтах, в творчестве которых запечатлен Севастополь. Когда я впервые узнала о собирательской работе Валентина Федоровича Петрикова, в его архиве был собран материал о 50 литераторах. А вот ныне в книге представлены 124 автора. Естественно, мы знаем о многих отечественных и зарубежных писателях, в разные годы посетивших Севастополь и воспевших его в своем творчестве. Однако собранные воедино литературоведческие рассказы о них поражают многомерностью и глубиной.Упоминания нашего края встречаются еще у ряда античных авторов. Так, великий Гомер удивительно точно описал Балаклавскую бухту, бухту листригонов. Поэты и писатели славили Херсонес. По словам Страбона, в Херсонес Таврический многие цари посылали детей своих с целью воспитания духа, в этом городе «риторы и мудрецы всегда были почетными гостями».

Продолжение такого поэтического рассказа последовало во времена уже новой русской истории. Любопытно, что малоизвестный нам Семен Бобров (1763-1810 гг.), автор первого «лирического песнопения» о Севастополе, в поэме «Херсонисида, или Картина лучшего летнего дня в Херсонесе Таврическом» дал описание Херсонского, Одесского, Севастопольского портов. Имя другого автора — Василия Капниста — известно в основном по драматургическим произведениям. Оказывается, свое первое произведение о Крыме («На завоевание Тавриды») он написал еще в 1784 г., а первую поездку в Крым совершил в 1803 г. Это было время, когда на берега Черного моря совершали путешествия видные государственные деятели, ученые, литераторы. Позднее, в 1819 г., В.Капнист с тревогой за судьбу Херсонеса пишет министру народного просвещения А.Н.Голицыну: «Близ Севастополя в недавнем еще времени были видны довольно пространные развалины стен древнего Херсонеса. Теперь уцелел только один двадцатисаженный обломок, и тот уже в середине подрытый. Если действительно в городе сем великий князь наш Владимир принял христианскую веру, то неприлично было бы оставить там хотя малый памятник самоважнейшего для нас события?» Капнист советует направить в Крым ученых мужей для изучения знаменитых памятников. Письмо возымело действие.

А вот как описывал Севастополь один из просвещеннейших людей своего времени И.М.Муравьев-Апостол, автор книги «Путешествие по Тавриде в 1820 году»: «Живал я в Лиссабоне, живал в Неаполе, восхищался берегами Тага, заливом Неапольским, Везувием и после этого прельщаюсь живописными бухтами севастопольскими. Кто хочет испытать, что такое русское гостеприимство, истинная сердечная вежливость, тот приезжай сюда, в Севастополь».

И удивительно, что нечто подобное о Херсонесе излагал через полтора столетия Константин Паустовский Инне Анатольевне Антоновой, тогда заместителю директора Херсонесского музея: «Я видел несколько таких городов (Помпея, Николис ад Иструм в Болгарии, Сен-Реми в Провансе), но ни у одного из них нет такого очарования, как у Херсонеса. Я с удовольствием поступил бы к вам в Херсонес сторожем и жил бы в одном из домиков, стоящих за оградой музея». И вот еще его интересное замечание: «Вечера в Севастополе — это «хоран». По-японски «хоран» — те несколько минут, когда день ушел, а ночь еще не началась, когда все до сердцевины пропитано последним светом дня и вместе с тем уже наливается густой голубизной ночи. Бывает такая ткань, она отливает двумя красками — золотой и синей. Вечера в Севастополе были из этой ткани, опущенной, как воздушный занавес, вокруг этого белого города». «Есть города, где рука сама тянется к перу. Таков Севастополь».

Естественно, свое наибольшее отражение в литературе нашел Севастополь в связи с Крымской войной. Многие его защитники стали впоследствии знаменитыми писателями, в творчестве которых Севастополь стал отправной точкой, мерилом мужества и преданности Отчизне. Одно лишь имя Льва Николаевича Толстого говорит о многом. А вот и другие факты. Мы знаем, например, что К.М.Станюкович родился в Севастополе в 1843 г. Но что в период обороны города он, тогда еще двенадцатилетний мальчик, за помощь раненым был удостоен двух медалей — серебряной на андреевской ленте «За защиту Севастополя» и бронзовой на георгиевской ленте «В память войны 1853-1856 гг.», — известно немногим. В «Письмах знатного иностранца», которые хранятся в архиве Института русской литературы РАН, К.М.Станюкович высказывал свои взгляды на Крымскую войну: «Под грохот севастопольской канонады мы прозрели». Он резко отзывается о неподготовленности царских властей к войне, о страшных злоупотреблениях. Через все письма проходит мысль о том, что Севастополь держится только стойкостью и мужеством своих защитников и жителей города.

А вот еще сведения, которые приводятся в книге В.Ф.Петрикова: отец писателя С.Н.Сергеева-Ценского был участником обороны Севастополя 1854-1855 гг. Его рассказы и воспоминания сыграли свою немалую роль: сын восхищался патриотизмом и героической самоотверженностью русских солдат, матросов — «бойцов из железа и стали». Позднее он писал: «Севастополь со всеми его бастионами был не больше как точка. Но какая точка! Не город, а знамя России. И весь исторический смысл беспримерной защиты этого города от натиска почти целой Европы состоял именно в том, чтобы отстоять знамя». А когда через десятилетия писатель побывал на праздновании 100-летия обороны Севастополя, он записал: «Перекличка эпох: герои-внуки чтут героев-дедов. И видно осязательно для каждого из нас, что за великая школа доблести, мужества, беззаветной любви к Родине для многих и многих поколений в будущем — Севастополь!»

И если мы более подробно останавливаемся на влиянии войны 1853-1856 гг. на воспитание потомков, то стоит еще раз воспроизвести известные стихи Афанасия Фета о севастопольском Братском кладбище:

Какой тут дышит мир! Какая слава тризны!

Средь кипарисов, мирт и каменных гробов!

Рукою набожной сложила здесь Отчизна

Священный прах своих сынов.

Из каменных гробов их голос вечно слышен,

Им внуков поучать навеки суждено,

Их слава так чиста, их жребий так возвышен,

Что им завидовать грешно.

Та же мысль заключена в письме из Севастополя (1860 г.) замечательного драматурга А.Н. Островского: «Наконец я в Крыму. Был в несчастном Севастополе. Без слез этого города видеть нельзя, в нем положительно не осталось камня на камне. Я осматривал бастионы, траншеи, был на Малаховом кургане, видел все поле битвы; капитан нашего парохода ходил со мной и передавал все подробности, так что я видел перед собою всю эту бойню. Посылаю Прову Михайловичу (артисту Малого театра Садовскому. — Е.Ю.) цветок, который я сорвал для него на Малаховом кургане, он вырос на развалинах башни и пропитан русской кровью».

И вот еще интересная информация, приведенная в книге: оказывается, в обороне Севастополя 1854-1855 гг. принимали участие отец и брат И.А.Бунина вместе с собственным ополчением! Воспоминания отца будоражили молодого тогда поэта и писателя. Они привели его в Крым в 1889 г. «Ты, папа, наверное, не узнал бы его (Севастополя): теперь он совершенно отстроился, но плох тем, что почти совершенно лишен зелени. Красоту его составляет, разумеется, море». Также приезжает в Севастополь герой романа Бунина «Жизнь Арсеньева». «Только за бухтой было нечто отцовское». За бухтой — это на Северной стороне, там, где Братское кладбище.

А вот что касается классика американской литературы Марка Твена, который побывал в Севастополе в 1867 г.: «Помпея сохранилась куда лучше Севастополя. В какую сторону ни глянь, всюду развалины, одни только развалины! Долгих полтора года война бушевала здесь и оставила город в таких развалинах, печальнее которых не видано под солнцем». Ядра, подобранные на Малаховом кургане, писатель хранил всю жизнь.

Но Севастополь известен не только своей военной историей, пишет Осип Мандельштам: «Гордость Севастополя — Институт физического лечения. Этот великолепный дворец может составить славу любого мирового курорта, белоснежные сахарно-мраморные ванны, огромные комнаты для отдыха, читальни с бамбуковыми лежанками, настоящие термы, где электричество, радий и вода бьются с человеческой немощью». И каждому, конечно, известен романтический образ города, созданный А.С.Грином. Вот как отзывается об этом Константин Паустовский: «Легендарный Зурбаган — это точное описание Севастополя, города прозрачных бухт, дряхлых лодочников, солнечных отсветов, военных кораблей, запахов свежей рыбы, акации и кремнистой земли и торжественных закатов, вздымающих к небу весь блеск и свет отражений черноморской воды».

В особый раздел книги выделены авторы, которые пишут о современном Севастополе. Здесь мы находим имена известных поэтов и писателей, которые публиковались и публикуются на страницах «Славы Севастополя», в том числе и наших журналистов Анатолия Мареты, Леонида Сомова.

— Сколько я себя помню, я всегда тяготел к литературе, — рассказывает В.Ф.Петриков. — Особенно люблю историческую и мемуарную литературу. В юности пробовал писать стихи. Материал для этого сборника собирал более 20 лет. Работал в библиотеках, архивах, читал мемуарную литературу. С 1951 года не пропускаю ни одного номера, ни одной строки в «Славе Севастополя».

В юности Валентин Федорович по комсомольской путевке был направлен в Дагестан поднимать народное образование. Повезло: там он подружился в Расулом Гамзатовым, который в ту пору был инструктором обкома комсомола, курировал образование. Когда Петриков из района приезжал в Махачкалу, они гуляли, пели, читали друг другу стихи. Потом Гамзатов уехал в Москву, поступил в Литературный институт. Какое-то время они переписывались, но больше не встречались. Но были другие встречи — с Н.Флеровым, Д.Паттерсоном, Г.Черкашиным, Р. Казаковой, П.Градовым, Н.Полотаем, Т. Гайдаром, Б.Серманом. Петриков вел переписку с дочерью И.Эренбурга, женой Э.Асадова, с Л.Леоновым, А.Тарковским, М.Глушко, М.Кабаковым, В.Собко. Естественно, он постоянно опирается на помощь севастопольских писателей, прежде всего Валентины Фроловой.

Сборник «У литературно-исторической карты Севастополя» выпущен в одном-единственном экземпляре. На издание его у В.Ф.Петрикова нет средств. Хотя значение его труда велико — ведь ныне библиотеки города находятся в трудном положении, краеведческой и мемуарной литературы явно не хватает. А потребность в ней велика.

Другие статьи этого номера