К 50-летию мужа я сняла о нем фильм

Она — историк по образованию, «селф-мэйд» журналист и супруга Виктора Медведчука. Из тех трогательно красивых женщин, от которых стереотипно не ждешь ладной фразы. Но Оксана крушит стереотипы уже с первых высказанных мыслей.- Каковы критерии отбора героев в программу «Имена»?

— Выдающиеся люди, судьбы которых вписаны в биографию Украины. Необязательно украинцы по анкетным данным или языку. Героями «Имен» были и татарин Измайлов, и еврей Глузман, и шведская графиня Аллефельд, и поляк Вайда, и русский Сикорский… Многими из них сейчас славен мир. Многих за борт их родины выбросила в свое время революция. Их имена сейчас почетно врезаны в чужие, заграничные аллеи славы.

— Чье имя стало для вас наиболее ярким личным открытием в «Именах»?

— Гениальная Марина Федоровна, дочь Шаляпина. Эта девяносточетырехлетняя женщина говорила мне перед съемкой: «Душечка, простите мой несколько несвежий макияж — я только что поменяла колесо в автомобиле».

— Есть ли имена, рожденные «оранжевой» революцией, которых вы бы хотели видеть героями ваших передач?

— При условии, что они будут достойны того, чтобы ими гордился народ, а не моя скромная программа. «Имена» — это констатация успеха, это подведение «итого» под судьбами тех, кто стал человеком-вехой. Не считаю, что в поведении политиков «оранжевой» революции есть что-то геройское. Герои — те, кто подарили палаточному майдану более 1000 часов жизни и привели Ющенко к власти. Дай Бог, чтобы у нас не оказалось «делегированной демократии», когда президента наделяют сакральными функциями, связывают с ним все чаяния, чуть ли не отбивая поклоны перед репродукцией с его ликом. Настоящая демократия — там, где сильны демократические институты, а президент и премьеры — это лишь руки народа, которые не должны мыть друг друга.

— Насколько последние события повлияли на состояние свободы слова в СМИ?

— Как может что-либо повлиять на то, чего не бывает в принципе? Да что мы? Казалось бы, Великобритания — страна свободной прессы. Две газеты: «Times» и «Guardian». Одна — консервативная, другая — либеральная, одна к США лояльна, другая — менее лояльна. Но при освещении украинских событий вы не только в этих, а и в любой другой не найдете другого тезиса, кроме как: «Народ вышел защищать свою свободу». «Guardian» лишь смогла намекнуть на альтернативную точку зрения о том, что события в Украине могут быть финансированы Америкой. Это и есть лучший симптом плюрализма. Лучшей же диагностикой наличия свободы слова в Украине была бы возможность опубликовать такой текст, идея которого не повторяла бы взглядов хозяина этого СМИ.

— Можно ли сказать в таком случае, что это справедливо и для вашей программы?

— В коллективе нашей программы есть те, кто голосовал за Ющенко, и те, кто против. Один наш журналист даже жил в палатке. Но никто не ушел из проекта по причине несовпадения их взглядов с моими или наоборот. Я могла бы довлеть, но предпочитаю сказать: «Если ты уверен в своей правоте — аргументируй». В этой жизни есть нечто большее, чем политика. Мой проект «Имена» не политический, он выше этого.

— Вас уволили с Первого национального, на котором вы вели несколько передач, в то время, когда вас уже сделали лицом канала. Как это произошло?

— Меня просто убрали. Когда новый начальник зачитал «список тех, кто продолжит работать на канале», там не было только одной моей фамилии. Я была тогда беременна первым ребенком, срок — всего два с половиной месяца, еще могла работать. К тому же работала я на износ: ежедневно вставала в 3-4 утра, чтобы первой сказать в эфире одноименной передачи: «Доброго ранку, Україно!» Зрители, которые включают телевизор, чтобы посмотреть передачу с определенным ведущим, вступают с ним в виртуальный процесс теплообмена. Ведущий потом ходит, заряженный их поддержкой. Мое увольнение стало тогда сильным стрессом для меня.

К тому же меня никто не делал «лицом», кроме меня самой. Сработало мое горение и отсутствие на каком-то этапе конкуренток, которые способны были бы сделать так же, лучше или просто сделать.

— Наверняка на ваш адрес приходили не только хвалебные письма. Что в вас критиковали?

— Профессиональные филологи присылали книги по технике речи. Позже я стала дополнительно брать уроки языка. На меня конструктивная критика действует положительно. Если, конечно, эта критика — не загримированная желчь. Если это не критиканство тех, у кого лапша навешанных им в свое время догм подменила извилины мозга.

Например, в прошлом году с трибуны Верховной Рады звучали жесточайшие обвинения в мой адрес, что якобы я захватила ВЕСЬ 15-й этаж Национальной телекомпании, что я притесняю журналистов этой телекомпании, которые работают в жутких по сравнению со мной условиях. И никто не соизволил приехать и посмотреть, что из всего этажа я занимаю две комнаты, в которых за мой счет сделан хороший ремонт, который останется Фонду госимущества, если нас попросят уйти. Никто не поинтересовался историей этих помещений, которые до меня были складами и столярными мастерскими.

— Ваша славянская красота соответствует западным стандартам внешности для ведущих?

— Я давно перестала задумываться и зацикливаться над тем, как я выгляжу в кадре. Проработай на Западе те же 14 лет, которые я проработала на украинском ТВ, я была бы не менее известна, чем Опра Уинсли у себя в США. Просто у нас культура раскрутки отсутствует даже как понятие. Вообще сейчас с достижениями современной косметологии, когда работает принцип: «Если до сорока ты не красавица, то ты просто дура», на внешности акцентируется меньше внимания.

— Будет ли когда-то ваш муж героем «Имен»?

— Он уже стал им. К его 50-летию я сняла двухчасовой фильм. Фильм крайне тронул мужа. Но он попросил меня никому его не показывать и сказал так: «Я не хочу никому ничего доказывать. Я не хочу перечислять свои заслуги и указывать на то, что это я сделал». Конечно, этот фильм где-то субъективен, ведь я его делала как жена и как друг. Но это тоже взгляд. Может быть, когда Виктор уйдет из политики, этот фильм будет показан.

— Как муж реагирует на участившиеся нелицеприятные отзывы о нем в СМИ?

— Он настолько сильная личность, что с ним тягаться сложно. Его «убрать» исподтишка легче, чем открыто дискутировать с ним на непересеченной местности. История знает много подобных примеров, когда либеральная интеллигенция клеймила позором выдающихся людей. Например, ту же Маргарет Тэтчер или Шарля де Голля. Но потом та же интеллигенция процедуру выливания помоев на их головы легко меняла на возведение им же пьедесталов. У нас, чтобы заслужить памятник, нужно сначала быть сожженным на костре.

Я всегда буду поддерживать мужа. Я его действительно очень люблю. Буду его главным тылом и другом. Хотела бы, чтобы мой муж в честном монологе с собой, а не в мужской компании, мог сказать: «Да, с женой мне повезло!».

— Проект «Имена» подразумевает частые заграничные командировки, выезды к героям. Это не нарушает семейного уклада?

— Ни у мужа, ни у меня не бывает командировок, которые длились бы дольше дня и не предусматривали бы наличие друг друга рядом, хотя бы по телефону. У нас так заведено. Если я вылетаю утром, то пускай даже самым последним рейсом я возвращаюсь назад.

— Ваш муж сказал как-то, что может появиться в кадре без галстука, но никогда не появится обнаженным. Какой вы не предстанете перед камерой?

— Солидарна с ним. Когда человеку нечего сказать, он начинает оголяться буквально или оголять те стороны жизни, которые зачастую не выносятся из избы.

— Если дети захотят заняться тележурналистикой, будете отговаривать?

— Попробую дать свободу. Но в теперешней жизни так много искушений. Во времена моего детства, когда говорили: «Надень юбку», не возникало замешательства — юбка была одна, а не как в современных молодежных гардеробах — десятки. С одной стороны, хорошо, что понятие «масло по талонам» будет нашим детям незнакомо. Но с другой стороны — плохо: они должны знать, как все дается. Я не буду воспитывать своих детей белоручками. Старший сын сам убирает, моет свои детские машины. Однажды заявил: «Мама, я попробовал физический труд. Он тяжелее гирь в спортзале». Конечно, он должен знать, что это такое.

— Последняя «утка», которая была распространена о вашей семье?

— То, что мой муж купил для нашей восьмимесячной дочурки маленького карликового слоника. Нужно, наверное, обладать очень некарликовым воображением, чтобы вывести породу карликовых слонов и усадить на него восьмимесячного малыша.

Другие статьи этого номера