Открытость на словах

В минувший четверг, в 16.20, у гостиницы «Севастополь» столкнулись иномарка и «Жигули» и перекрыли движение по проспекту Нахимова. Остановились троллейбусы и автобусы, ждут-пождут, когда приедут гаишники. Прошло полчаса, миновал час. ГАИ все нет и нет. То ли информация об аварии до нее не дошла, то ли гаишники деморализованы спонтанным и даже противоречащим Конституции Указом Президента Украины о ликвидации ГАИ и опустили руки.

«Промухала» ситуацию с перекрытием движения и диспетчерская служба предприятия «Севтроллейбус» и не дала команду о движении троллейбусов по укороченному маршруту с разворотом на площадях Суворова, Лазарева или Ушакова. Загнанные в образовавшийся из-за аварии тупик два десятка троллейбусов простояли на проспекте Нахимова битый час.

В это же время, но на улице Пожарова, образовался такой же тромб из маршруток и троллейбусов (см. снимок).

До парламентской избирательной кампании еще далеко, но уже заметно усиление перепалки между новой властью-победительницей и новой ее оппозицией. Правда, победители заверяют, будто никакой оппозиции нет, а весь народ сплочен вокруг единого властного центра, спасшего отечество от верной гибели. Оппозиция же заявляет о своем существовании обвинением нового правительства в порождении системного кризиса, который ведет Украину к утрате недавних социально-экономических завоеваний. Только и слышишь над головой посвист политических снарядов большой убойной силы. То пальнут золотой пулей, то, извините, пулей из дерьма, то залпом ложного оптимизма.

И какая из сторон более права, ей-Богу, не разберешь. Остается лишь верить, что новому Президенту и новому правительству удалось на всех уровнях исполнительной вертикали реализовать основополагающее предвыборное обещание сделать власть прозрачной. Сделали. И настолько прозрачной, что порой ее невооруженным глазом просто не видно.

Чем, как не проявлением открытости власти, является решение премьер-министра ликвидировать сахарный и мясной кризис путем реализации по низким ценам этих товаров, взятых из госрезерва, который у нас якобы бездонный. Для этого будут выделены торговые площади. А если их окажется недостаточно, то построят специальные магазины. Это обстоятельство порождает предположение, что ликвидация сахарно-мясного кризиса растянется на неопределенно долгое время. И можно себе представить, какой возникнет ажиотаж у этих спецмагазинов, соседствующих с торговыми точками, реализующими сахар и мясо по более высокой цене.

Затея премьер-министра наводит на мысль о том, что она придумана как своеобразный допинг на период болезненных реформ для эмоционального взвинчивания людей. Глава правительства считает, что создает «прекрасную модель, как срезать пик цен», но воспринимается эта модель как шаг, по сути противоречащий логике рынка. Все это сопровождается попыткой вызвать шумовой эффект в средствах массовой информации, который выдается за открытость власти и энергичность ее действий.

Подобные ассоциации вызывает и озвученное центральной властью намерение быстренько возродить из пепла угольную промышленность и, не мешкая, перевести на твердое топливо тепло и электроэнергетику. То-то экологи возрадуются возвращению нашей цивилизации к каменному веку! Пусть и представляются сомнительной разумностью новации с углем и сахаром, но зато нет никаких оснований укорять власть в закрытости и потаенных от народа деяниях.

К сожалению, борьба за открытость власти не везде заканчивается победно. Взять, к примеру, процесс предоставления нашим горсоветом земельных участков. По свидетельству заместителя председателя городской госадминистрации Григория Луцая, депутатами «земля раздается бесплатно, ею манипулируют. Она оформляется на подставные севастопольские фирмы, а затем перепродается». При этом депутатский корпус стеной стоит за то, чтобы не проводить земельные аукционы, и совершенно открыто, в сущности внаглую, выступает только за тайное голосование по земельным вопросам. И кого же вы, севастопольцы, повыдвигали в слуги народа? И когда же у нас появится открытая власть? И наверху. И на местах. Как и при Борисе Годунове, народ безмолвствует.

Другие статьи этого номера