Европа в мечтах и в действительности

В душе мы все европейцы, но это европейскость особого свойства. Трудно представить уровень проблем после гипотетической евроинтеграции, если бы она произошла, например, сегодня или завтра. Речь не о различиях в экономике или уровне жизни, хотя это тоже весьма болезненные точки. Известно, как эти проблемы переживают в Польше или Прибалтике. Или даже в Германии.
Но главные проблемы состоят все же в «принципах и ценностях», которые нам будет диктовать Европа. То есть в области культуры, которая, как известно, не что иное, как «образ жизнедеятельности в конкретных материальных и ментальных формах». Это категории исторические, требующие длительного времени для формирования.
Возможно, кто-то считает это досужими вымыслами. Но и впрямь ведь принципы и ценности есть правильные — европейские и неправильные — неевропейские. Нужно только хорошо выучить правильные и забыть неправильные.
Но наш опыт состоит из непрерывной борьбы и противостояния западной латинской культуре. Опыт весьма драматический, даже трагический. Вправе ли мы им пренебречь?
Последние семь десятилетий мы не можем преодолеть последствия присоединения Западной Украины, в течение многих столетий находившейся в поле латинской культуры. Сегодня это главная цивилизационная проблема, препятствующая консолидации нашего общества.

Принципы и ценности

Западный стереотип отношений опирается на «принцип предварительного недоверия». Это культура контрактов, фиксации взаимных обязательств везде и во всем: в быту и на работе, с коллегами и друзьями, женой и детьми. Кругом враги, необходимо очертить узкий круг. Если отношения не зафиксированы, их просто не существует.

Это не плохо и не хорошо — это по-другому. Наше культурное поле предполагает иной принцип отношений — предварительное доверие. Он так же ошибочен, как и принцип изначального недоверия. Жизнь затем вносит свои поправки. Но здание, которое на нем строится, имеет совершенно другую архитектуру.

С ментальными различиями ничего не поделаешь. Можно их изучать, строить трансляторы, но так никогда и не понять (или не принять) каких-то нюансов. Они приспособлены к иной жизни и иной схеме взаимоотношений. Можно усвоить, что человека следует оценивать по количеству денег на его счете. Можно запомнить, что солидарность и взаимопомощь — это отсталость и т. д. Но комфортно жить с этим нельзя.

Европейский выбор

На самом деле фраза о европейском выборе не имеет смысла. За ней ничего не стоит, кроме антироссийской позиции. На самом деле, чтобы внести ясность, нужно говорить не о выгодности и правильности европейского выбора, а о выгодности или цене антироссийской позиции.

У нас не существует никакого европейского выбора, даже если мы формально подпишем все необходимые бумаги (что тоже нереально) по одной причине: мы не можем ни отвергнуть собственную культурную природу, ни принять чужую. Мы всегда учитываем последнюю и взаимодействуем с ней.

Преимущества всякой культуры неотделимы от ее недостатков. Прежде чем мечтать, как славно будет жить в обществе, перестроенном по европейской схеме, не стоит забывать, что это общество подвержено очень серьезным болезням, на которые оно выработало иммунитет. Сможем ли мы?

Что русскому (или украинцу) хорошо, то немцу смерть. И наоборот. Природа не любит единообразия — это путь к вырождению. Упрощение для жизни и для цивилизации одинаково гибельно.

Мы не можем отвергнуть ни западную, ни восточную культуру, поскольку являемся синтезом обеих. Феномен жизнеспособности нашей культуры в том, что мы в равной степени можем воспринимать оба цивилизационных полюса. Зачем отказываться от такого преимущества? Мы нуждаемся в европейской культуре, но и она в не меньшей степени нуждается в нас.

Евроинтеграция

Это проект антиглобалистский, антиамериканский. Он конкурирует с американской глобализацией. Таким образом, Украина выбрала оригинальный курс — включиться в европейский проект с помощью американцев. Насколько реален такой вариант? Вопрос риторический. Зачем США способствовать усилению конкурентов?

О нереальности интеграции Украины в Европу говорят на Западе намеками, мимикой и жестами, прямым текстом. Но наши неутомимые евроинтеграторы упорствуют: «Дарма, а ми будемо!» Есть даже вице-премьер по интеграции.

Чего же мы хотим от Европы? Больше денег? В этом Европа нам не поможет. Но именно эту иллюзию подогревают наши дудочники (сопiлкарi), играя на дудке европейского выбора.

Они вводят граждан в состояние гипнотического транса. Мы уже ничего не хотим, кроме евроинтеграции. Именно в ней видим легкое решение всех проблем.

Полагаю, дудеть в такую дудку не только аморально, но и опасно. Никто вместо нас не решит наших проблем хотя бы потому, что никто их не знает лучше нас. А Царства Божьего на Земле не бывает. Вся предшествующая история свидетельствует: никто нам ничего не собирается давать, но не упускают возможности у нас что-нибудь взять.

Между прошлым и будущим

В годы правления Кучмы было немало отрицательного, но тогда мы жили в настоящем времени, а не в мечтах о будущем или в тоске по прошлому. После «оранжевой революции» мы снова выпали из настоящего и зависли между неопределенным прошлым и загадочным будущим. Прошлое не определено, потому что никак

не установится историческая связь и преемственность. Чьи мы наследники — Петлюры, Бандеры, Хмельницкого? Или начнем новую «оранжевую» историю с чистого листа? Полный сброс системы. Сориентируемся на трипольскую земледельческую культуру.

А будущее неопределенно, потому что мы не в состоянии поставить перед собой никакой другой цивилизационной цели, кроме как прибиться к кому-нибудь.

Главная задача нынешней власти — не дать нам жить сегодняшним днем, вовлекая в рискованные и бессмысленные проекты, после завершения которых станет всем хорошо. И мы сможем вернуться из неопределенности в настоящее время. Может быть.

От миражей к реальности

В целом европейский выбор для нас — не насущная проблема. Во-первых, потому, что такого выбора на самом деле нет. Это мираж. Реальный выбор состоит в сохранении собственной идентичности, субъектности или в отказе от нее. Но по большому счету это тоже проблема завтрашнего дня. Он возможен только тогда, когда в обществе появится консолидированная элита, осознающая себя и свои собственные интересы в неразрывной связи с национальными интересами.

Ношу суверенитета пока нести некому.

Наша главная проблема — не европейский и даже не выбор между различными конкурирующими проектами внешних интеграций. Нам бы прежде интеграцию внутреннюю осилить.

Другие статьи этого номера