Город забыл, эстонцы напомнили…

Твои юбилеи, Севастополь.

Печальные параллели

Право слово, с чувством некоторой горечи и досады даются эти первые строки, по сути своей, вообще-то юбилейного — светлого и традиционно чуточку парадного материала: осенью 1905 года, то есть 100 лет назад, в Севастополе тихо и практически незаметно был открыт памятник Затопленным кораблям…

Сколько о нем написано теплых, взволнованных, проникновенных слов! Сколько снято фильмов! Сколько отпечатано открыток и буклетов! Подобного памятника нет нигде. И этим есть полный резон гордиться севастопольцам… В мироощущении по крайней мере трех поколений некогда единого Отечества наш памятник на Приморском бульваре — эмблема героического Севастополя, та самая первая пядь родной земли, точнее, скалы, от которой — уже ни шагу назад…

Прежде чем как-то оправдать далеко не мажорный зачин этого материала, призываю читателей… в 1905 год. Идет так тяжело воспринимаемая всем нашим народом русско-японская война. И в то же время в Севастополе близятся к завершению давно запланированные мероприятия по обустройству целого комплекса памятников по случаю 50-летия доблестной обороны города-героя в 1854-1855 годах. И "гвоздем" программы долженствовал стать памятник Затопленным кораблям.

Он был практически готов уже в мае 1905 года. Но вот как гром среди вообще-то обложных туч на небосклоне русско-японской войны пришло известие о том, что 14-15 мая в далеком Корейском проливе флот японского адмирала Того разгромил 2-ю Тихоокеанскую эскадру вице-адмирала Рожественского. Так и напрашивалась печальная аналогия почти 50-летней давности: вторая линия заграждения затопленными парусными военными кораблями на рейде Севастополя надежно связала усилия парового флота союзников, которые вот уж поистине "на всех парах" прорывались с моря в героический, практически весь разбомбленный город, полыхавший огнем, но стоявший насмерть.

Почти на два месяца строительная комиссия по восстановлению памятников Севастопольской обороны под началом генерала М.И.Пивоварова практически свернула свои, уже завершенные работы — какое такое торжество, когда уже всему миру ясно: русские у о. Цусима фактически проиграли эту войну…

29 июля 1905 года в газете "Крымский вестник" в скромном разделе "Хроника" появляется сообщение о том, что строительная комиссия генерала М.И.Пивоварова обращается в городскую управу с просьбой "принять в свое ведение охрану законченных постройкою на Приморском бульваре Памятника затопляемых кораблей с откосною стенкою и причальными сооружениями, составляющими благоустройство вокруг памятника, и пристань у начала бывшего плавучего моста".

Казалось, появился повод для пусть не помпезного, но все-таки хоть чуточку заметного на фоне всеобщего уныния мероприятия — открытия городской управой памятника Затопленным кораблям. Но уже на Дальнем Востоке шли мирные переговоры, близился завершающий акт позорного Портсмутского мира. За четыре дня до его подписания в той же севастопольской газете "Крымский вестник" появился мелким шрифтом набранный абзац: "Отложенные ввиду войны с Японией празднества по случаю 50-летия доблестной обороны Севастополя и официальные открытия памятников обороны состоятся, как нам сообщили из достоверных источников, 5 октября текущего года. Празднества будут носить скромный характер…"

Весьма знаменательная заметка. Отложенному ровно на месяц после заключения Портсмутского мира мероприятию, надо полагать, по замыслу тех же лиц из "достоверных источников", и не суждено было стать всенародным праздником. Первая русская революция уже "дышала в затылок". И любое официальное торжество в этой ситуации оказалось бы чреватым, нет, не салютом, а… салатом из изрубленных в капусту государственных флагов и прочих регалий власти. А то и потоками пролитой крови.

Посему понятно легкое смятение целой плеяды историков нашего славного города, так пока и не увидевших фотографии "пускового момента", так пока и не услышавших четких воспоминаний об этом событии из уст очевидцев.

Разумеется, сие обстоятельство не должно смущать, однако, "кротов истории". Где-то, вполне возможно, желтеет "себе на уме" в незаметной архивной папке заветный листок или забытое фото…

Но вернемся к реалиям сегодняшних дней. Явно, на мой взгляд, не имея в виду факта 100-летнего юбилея памятника Затопленным кораблям, энтузиасты Севастопольского эстонского национально-культурного общества в лице его неутомимого председателя Эриха Каллинга выходили-таки — после годичных мытарств в лабиринте чиновничьих кабинетов нашего города — право заложить на подпорной стене у памятника затопленным кораблям аннотационную доску с именами создателей памятника, в т.ч. — в первую очередь! — Амандуса Адамсона, своего знаменитого земляка, чье имя — до недавних пор единолично — связывалось с историей создания нашего славного памятника — эмблемы города-героя Севастополя.

Отдадим, однако, должное истинному интересу энтузиастов — именно осенью 2005 года им очень хотелось заложить эту доску, ибо любезный их сердцам Амандус Генрих Адамсон родился ровно 150 лет назад. И слава Богу: так совпало, что и 100-летие памятника Затопленным кораблям пришлось именно на эту пору. Посему завтра, 16 октября, эта доска будет, наконец-то, торжественно открыта. Спасибо эстонцам за их национальное рвение. И мы заодно отметим 100-летие нашего замечательного памятника, хотя более чем "скромный характер" созревшего юбилейного события, право слово, омрачен, пожалуй, еще одним обстоятельством: нынешняя "управа" в лице депутатского корпуса не так давно отказалась дать "добро" госадминистрации на реконструкцию Приморского бульвара… Потрясающе печальная параллель!

Как встал и как выстоял

наш знаменитый памятник — о том сегодня, в преддверии закладки аннотационной доски, следует, право слово, сказать, нет, не сказать, а просто напомнить: столетние юбилеи нас "посещают" нечасто.

…По сути, с 1900 года в Севастополе началась подготовка к празднованию 50-летия доблестной обороны Севастополя в Крымской кампании 1854-1855 гг. Естественно, вызрело решение возвигнуть на Приморском бульваре нечто такое, что, несомненно, возвеличивало бы героизм защитников города-героя, на века олицетворяло бы высокие патриотические порывы народа, не привыкшего гнуть шею перед захватчиками.

Вначале рассматривались два проекта. Первый был выдвинут городским архитектором А.М.Вейзеном: на специально спланированном пятачке Приморского бульвара должен устремляться ввысь четырехгранный обелиск.

Второй проект (автор — начальник инженерной службы Севастопольской крепости инженер-подполковник Ф.-О.И. Энберг) предусматривал возведение в море, недалеко от берега, 17-метрового мраморного обелиска, который венчался бы бронзовым орлом с венком в клюве. На берегу, там, где стоит ныне подпорная стенка с якорями, автор предлагал выстроить павильон в классическом стиле с двумя статуями.

В столицу, на высочайшее утверждение, отобрали второй проект. К лету 1901 года его с некоторыми обязательными к исполнению ремарками вернули в Севастополь. Архитектор В.А.Фельдман, следуя замечаниям, внес существенные поправки в проект: он заменил квадратную мраморную колонну на круглую и предложил воздвигнуть ее на искусственной скале, выступающей из моря.

Окончательную же точку поставил архитектор Е.И.Грушевский: он убрал небольшой отрезок набережной с павильоном и ангелами — как помпезное излишество. И, право слово, сделал это вполне резонно.

…Завтра севастопольцы прочтут на аннотационной доске три имени: скульптора академика Адамсона, инженера Энберга, архитектора Фельдмана. По моему глубокому убеждению, здесь явно не хватает еще одного, четвертого, создателя памятника Затопленным кораблям — в общем-то, безвестного архитектора Грушевского.

Есть немало фотоснимков, изображающих в самых различных ракурсах главную визитку города-героя Севастополя. Но наиболее впечатляюще наш памятник на Приморском бульваре все-таки смотрится не на фоне красочных ночных звездопадов праздничных салютов, а на редких фотографиях с гордым орлом, летящим по прямой к славе сквозь черный дым и огонь военных пожарищ второй обороны и освобождения города.

Да, к нашему счастью, памятник выстоял и выжил в горниле Великой Отечественной. Но до сих пор, уже за чертой ХХ столетия, из его подводных "шхер" всплывают мины и бомбы — визитки военного лихолетья…

Сегодня, в преддверии открытия аннотационной доски, есть полный резон упомянуть и высокий профессионализм, последовательность и энтузиазм известного городского архитектора уже наших дней А.Л.Шеффера. К его опыту, авторитету, к его мастерству трижды обращались городские власти, когда вставал вопрос о реставрации памятника Затопленным кораблям.

В 1956-1957 годах, не имея никаких чертежей, Адольф Львович раздобыл в музее ЧФ редкое довоенное фото. По нему архитектором были восстановлены разбитые во время войны пьедестал, лесенка, укреплен фундамент памятника, заделаны оспины от осколков снарядов на колонне, почищены бронзовые фрагменты скульптурной композиции.

В 1959 году продолжилась реставрация подводной части скалы. А в 2001 году здесь была восстановлена по масштабам дореволюционного снимка бесследно исчезнувшая в 1975 г. бронзовая грот-бом-брам-стеньга с парусного корабля, на которой обычно в дальних походах на корабле гордо реял флаг — символ доблести флотского экипажа; расшиты цементом швы, в который раз очищены орел, бронзовая доска, капитель…

…Но вернемся к событийному поводу. Недаром на аннотационной доске после слова "сооружен в 1905 г. по проекту" первыми значатся титул и имя "выдающегося эстонского скульптора, академика Амандуса Адамсона". Все скульптурные части нашего знаменитого памятника выполнены именно им, и он, безусловно, играл первую скрипку в осуществлении проекта.

В Таллинне ни один из гостей города не пройдет мимо памятника броненосной лодке "Русалка", воздвигнутого по проекту Адамсона в парке Кадриорг. В сентябре 1893 г. команда лодки попала в жестокий шторм и целиком погибла. Вся Россия собирала деньги на увековечение "Русалки"…

Скульптурные творения А.Адамсона венчают Дом книги и Кировский мост в С.-Петербурге, величествен и грандиозен памятник запорожским казакам в станице Таманской… В Мисхоре заказ князя Юсупова — "Девушка Арзы и Али-Баба" — главное достопримечательное место южнобережной береговой черты, как и мало кому известные бронзовые композиции на бывшей сталинской даче — в Юсуповском дворце в курортном местечке "Кореиз".

В столице Эстонии, в Вышгороде, в музее башни "Толстая Маргарита", как некогда свидетельствовал наш известный городской историк Евгений Веникеев, хранится заветный альбом с первичными черновыми эскизами многих работ Амандуса Адамсона. Не исключено, что несколько из них имеют непосредственное отношение к истории создания памятника Затопленным кораблям в Севастополе.

Время во все вносит свои коррективы. Вот и Джомолунгма — высочайшая вершина мира — оказалась ниже на 3,7 метра. Надо искать…

Историю не переписывают набело, а хилая память поколений сберегает лишь легенды. Так что прикасаться — по урочным дням и годам — к тому, что сохранено отцами и дедами, — святой долг каждого гражданина, а уж города тем паче. Беспамятство — первый признак нашего нравственного увядания, превращения сердца в сердечную мышцу…

Леонид СОМОВ.

Автор выражает особую благодарность за участие в подготовке этого материала заместителю директора Севастопольского госархива Наталье Терещук и севастопольскому историку Валентину Зыбцеву.

Другие статьи этого номера