Советы тетушки Бэлы

Рубрику ведет Леонид СОМОВ.
Третий год подряд меня преследовали стойкие неудачи. На службе "воцарился" мой новый начальник отдела, тот самый, с которым у меня уже лет семь, как были испорчены отношения. Он сразу же ледяным голосом провозгласил, что "не потерпит больше амикашонства", т.е. вместо Гоши его теперь следует величать не иначе как Георгием Витальевичем, и с ходу запорол мой квартальный отчет…

Но если бы только одни неприятности на работе меня досаждали! В прошлом году жене сделали операцию — удалили зоб. Но, видимо, хирург в то утро поссорился со своей супругой, шрам на шее у моей Светланы почему-то через два месяца после операции покраснел и воспалился. Пришлось делать новый надрез, обнаружили кусочек оставленного в ранке бинта…

Череду мелких бытовых (хозяйственных) неурядиц я уже просто дал себе команду не замечать. Прохудился в морозилке фреоновый "жилетик", потек потолок в детской комнате (я живу на 9-м этаже), щенок овчарки, взятый недавно в дом, растерзал на кусочки только-только купленный телефон с автоответчиком… А выставленный врачом-дантистом счет за три мои обновленные пломбы просто-напросто поставил крест на турпоездке в Германию, к которой я готовился весь прошлый год…

На днях мне необходимо было съездить на ул. Хрусталева на разборку в ОАО "Севастопольэнерго" (опять же, нам выставили фантастический счет за якобы накопившийся долг за электричество, который вверг меня в шок — я строго и неизменно четко плачу по показаниям электросчетчика).

Так как я живу в Камышовой, там же и работаю, то в Ленинском районе бываю вообще-то редко.

Сойдя с троллейбуса, я столкнулся лицом к лицу со старинной знакомой нашей семьи, лучшей некогда подругой моей покойной бабушки. Мы не общались года три. Обнялись с Бэллой Родионовной, повздыхали о том, как быстротечна жизнь, вот, мол, у меня, сравнительно молодого человека, лысинка явно наметилась, а она уже без палочки — никуда…

Но, я вам скажу, выглядела Бэлла Родионовна вполне прилично для своих 89 лет. Фиалковые ее глаза задорно смотрели в мир, а по одежде можно было заключить, что эта пожилая женщина даст еще фору многим 50-летним оптимисткам.

— Чего нос повесил? — справилась у меня эта бодрая старушка. — Что, невеселые дела?

Я кивнул. Она не стала вдаваться в подробности, но пригласила присесть на пару минут на скамеечку:

— Я тебе сейчас хороший рецепт дам, мне его еще моя бабушка как-то подарила, — улыбаясь, сказала она.

И вот что насоветовала мне в тот день Бэлла Родионовна. Во-первых, наставляла она меня, резко настройся на неизбежные капитальные перемены в своей жизни. Будь радостен в мыслях. Проведи генеральную уборку в доме. Выброси все давно невостребованные вещи: брюки, юбки, свитера, облезлые щетки, запасные части от старого пылесоса или еще чего-нибудь. Во-вторых, особое внимание удели бьющимся вещам, которые имеют сколы или трещины. От них надо немедленно избавиться.

Далее Бэлла Родионовна посоветовала сделать ревизию всем деревянным планкам, прибитым к стенам. Если где-то на мебели или панели отошла такая планка, надо с церковной свечкой постоять возле нее, а затем прибить к родному месту и непременно тремя ударами молотка.

Чтобы к дому потянулись весточки от доброжелательных людей, по совету бабули, следовало мне сходить в лес, сорвать со старого дуба веточку и воткнуть ее в горшочек с землей самого любимого моей женой домашнего цветка: наросты на таких дубах исстари использовали для изготовления орешковых чернил…

И, наконец, в некотором роде странное последнее пожелание: мне нужно было найти такую игрушку с новогодней елки, которая (скажем, тулуп для Деда Мороза) делалась бы с использованием ваты. Ее, эту игрушку, нужно подвесить к зеркалу, с краю, что ближе к дверям, пусть впитывает в течение года всю отрицательную информацию…

Я вначале посмеялся про себя, но из головы все сказанное старушкой не вылетело. Посвятил жену в свои намерения кое-что "проветрить" в хате. Она, конечно, скептически отнеслась к этому, но согласилась. И первым делом в мусорное ведро полетела фарфоровая статуэтка китайского кули, у которого не хватало… одного уха.

Нет нужды все перечислять, что было нами сделано, но к вечеру мы, весьма довольные собой, сели пить чай.

— И что? — спросила меня жена, по привычке иронически выпятив нижнюю свою губу.

— А ничего, поживем — увидим, — ответил я.

Не успел я произнести эти слова, как зазвонил телефон. С почты извещали, что мне пришла заказная бандероль.

На следующий день я был приятно удивлен: из далекой Латвии мой брат-писатель выслал мне свою новую книгу и "неожиданный довесок": оказывается, мне предстоит, согласно завещанию месяц назад умершего дяди, вступать в наследство, нужно на неделе уже вылетать в Ригу.

Прихожу в понедельник на работу — и нате вам, очередное (весьма приятное!) известие: мой новоиспеченный начальник переведен в другой отдел в связи с какой-то сложной кадровой рокировкой в управлении.

После моего приезда из Латвии (я получил в наследство 4 тыс.долларов США) жизнь нашей семьи поистине улучшилась: выздоровела жена, младший сын завоевал первенство Крыма по самбо, наконец, подоспела пора капитального ремонта крыши и в довершение всего жене пришло известие о том, что в нашем банке разыгрывалась лотерея и мы выиграли целых две тысячи гривен…

Что тут можно сказать? Я позвонил Бэлле Родионовне, горячо поблагодарил за мудрые советы, на что она загадочно ответила:

— А я уже все знаю.

Вопрос: "От кого?" был, как мне показалось тогда, неуместным…

Другие статьи этого номера