Война такой вдавила след,

И стольких наземь положила…
…Что тридцать лет, и сорок лет
Живым не верится, что живы —
писал Константин Симонов. А ныне исполняется уже 65 лет с начала Великой Отечественной войны. 65 лет — жизнь целого поколения. Мирная жизнь…
И все же жизнь с кровавыми рубцами от ран, потерь, одиночества, сиротства.

Для Севастополя 22 июня — особая дата. Историки еще в полной мере не оценили, что война началась в нашем городе, в Севастополе, фактически за 45 минут до официально объявленной кровавой бойни. Ведь именно здесь, на углу улицы Подгорной (ныне Нефедова) и Греческого переулка (ныне ул. Партизанская), в 3 часа 15 минут пали первые жертвы. И это были мирные жители — дети, женщины, старики. Они были первыми. Первыми — из статистически определенных 27 миллионов наших соотечественников, погибших в Великой Отечественной войне.

Из книги Геннадия Черкашина "Возвращение": "Самолеты летели без опознавательных огней, лишь мертвый фосфорический свет приборов да свет ярких южных звезд падал на сосредоточенные лица пилотов. Из приказа, который им был зачитан на аэродроме в Майами (Румыния), вытекало, что им, именно им, фюрер доверил нанести первый удар в этой войне с русским колоссом. Поставленная задача была сложна: положить новые, обладающие громадной разрушительной силой морские мины в Cевастопольской гавани, закидать ими фарватер и тем самым закупорить горловину обширной бухты, в которую, как донесла агентура, вошли после учений корабли Черноморского флота".

Один из самолетов свою мину не донес. Она упала на улице Подгорной.

Хладнокровная статистика несколько десятилетий называла имена первых погибших — Александры Беловой, Варвары Соколовой, Леночки Каретниковой. На большой семейной фотографии они как специально оказались рядом — представительницы трех поколений русских женщин, рожденных для мира и продолжения рода. Род прервался. Эту фотографию мне удалось раздобыть у другой Беловой — Валентины Григорьевны (Прониной). За одну ночь она потеряла мать, сестру, племянницу, а позднее, в дни обороны города, — и брата. Их мама, Александра Порфильевна, в канун войны приехала погостить в Севастополь из далекой ярославской деревушки. В своей безрадостной жизни она похоронила семерых детей из шестнадцати ею рожденных. Похоронила и мужа. Взвалила на себя бремя непосильного деревенского труда. Когда старшая дочь Варвара вышла замуж и с мужем Александром Соколовым уехала в Севастополь, за ней потянулись две другие сестры — Валентина и Мария с дочкой Леночкой. Потом приехал и брат. Они посылали маме фотографии: море и скалы, Исторический бульвар, памятники. И сами они — молодые, красивые и счастливые. На снимках надписи: "На память мамочке". Надписи выгорели, пожелтели. А они и сегодня остались молодыми и счастливыми. Потом была та страшная ночь.

Их похоронили в одном гробу на городском кладбище у самой церкви: Александру Белову — 61 год, Варвару Соколову — 41 год и Леночку Каретникову — 13 лет.

Позднее были названы имена еще трех погибших на улице Подгорной.

Из книги бывшего директора Морского завода им. С.Орджоникидзе М.Н.Сургучева: "Среди погибших в ту ночь была разметчица корпусного цеха Аня Найда, а с нею вместе 11-месячный сын Виталик и муж, шофер завода Борис Годуадзе".

Об Анне Годуадзе (Найде), передовике производства, активной комсомолке, в предвоенные годы часто писала наша газета — тогда "Маяк Коммуны".

На встречах, которые неофициально проходили из года в год на ул. Подгорной (ныне Нефедова), мне приходилось слышать воспоминания родственников, соседей, знакомых, они называли имена то одних, то других погибших в ту ночь севастопольцев — семьи Бабаевых, Мангупли, Коврига, Ухановой-Поповой, Демина, Макухи, Панелоти… По рассказам число жертв росло, но не было никаких подтверждений. Как же можно через 50 лет после начала войны восстановить истину?

И тогда я решила отправиться в севастопольский загс. Честно говоря, не рассчитывала, что сохранятся документы, относящиеся к июню 1941 года, ведь известно, что значительная часть севастопольских архивов погибла. И еще думала я о том, что будь книги записей целы, то за пять десятилетий нашлись бы историки и писатели, которые бы непременно воспользовались такими документами. Но оказалось, что никто просто не догадался обратиться к этим источникам. С помощью главного инспектора загса Зои Борисовны Гавриловой нам удалось разыскать старый журнал с торопливыми пометками о смерти людей 22 июня 1941 года, проживающих прежде на улице Подгорной. Тогда еще работники загса писали "смерть", а не "гибель, потому что не могли разобраться в суматохе страшных событий. Толком до 12.00 воскресного дня — до выступления по радио В.М.Молотова — никто еще не знал, что началась война. И хоронили погибших, по воспоминаниям очевидцев, в тот же день, 22 июня, буквально бегом, чтобы не допускать скопления людей на улицах в условиях возможных бомбежек.

В том скорбном загсовском списке поименно значилось 16 человек. И еще было четверо — безымянных, но тоже обнаруженных на улице Подгорной. Может быть, гости, может быть, случайные прохожие. В числе погибших — трое детей: Леночка Каретникова, Виталик Годуадзе, Вадик Бабаев.

Вот так, через полвека (!) "Слава Севастополя" впервые назвала имена первых жертв еще официально необъявленной войны. Не три человека, не шесть, как считалось прежде, а двадцать мирных, безоружных жителей нашего города. Их имена стоят первыми в списке жертв Великой Отечественной войны.

Они погибли в 3 часа 15 минут 22 июня 1941 года. За 45 минут до времени "Ч", когда в соответствии с планом "Барбаросса" гитлеровцы по всему фронту от Черного до Баренцева моря перешли нашу государственную границу.

Еще не началась война. И над огромной страной стояла предрассветная тишина.

Еще не был убит ни один солдат.

Их было двадцать. Они погибли на той улице, где уже не суждено было вырасти Леночке, Виталику, Вадику.

В 1996 году усилиями неравнодушных севастопольцев, городских властей, командования ЧФ РФ на углу улицы Нефедова (Подгорной) и ул. Партизанской (Греческий переулок) был установлен памятный знак первым жертвам войны. Позднее благодаря настойчивости членов Севастопольского клуба любителей истории города и флота и его председателя О.Г.Доскато была установлена доска, на которой поименно названо 16 имен погибших севастопольцев. Четверо до сих пор остаются безымянными.

Сегодня в 18.00 на улице Нефедова (Подгорной) состоится митинг памяти первых жертв войны.

Другие статьи этого номера