О киноспортивном костюме и киновечернем платье

В последний день кинофестиваля «Остров Крым» с журналистами общался композитор и продюсер Андрей Сигле, дипломант Шведской академии музыки — и это единственный прецедент в России. На его счету около 40 проектов в кино, более ста сериалов. Он работал с такими мастерами, как Сокуров, Лопушанский, Проскурина. На фестиваль Андрей Сигле привез три последних проекта своей студии — «Солнце», «Серко» и «Гадкие лебеди».

"СЕРИАЛЫ СПАСЛИ ОТЕЧЕСТВЕННЫЙ КИНЕМАТОГРАФ"

Андрей пришел в кино очень давно. Можно сказать, вырос на съемочной площадке. Поэтому очень хорошо знает, что такое кинопроцесс. Здесь работают много людей, много цехов, и все они выполняют какую-то свою работу. Многое из того, что он, выступая композитором ленты, видел на съемочной площадке, его не устраивало. Поэтому решил использовать накопленный опыт и стал продюсером.

"Начинали мы с моим другом и партнером Дмитрием Светозаровым, — вспоминает Андрей Сигле. — Организовали некую фирму, которая начала производить сериальную продукцию. На сегодняшний день можно абсолютно точно сказать, что сериалы спасли наш отечественный кинематограф. Лет 15 назад работы не было. Выпускались один-два фильма в год, студии простаивали, киноиндустрия просто умирала. Сериал "Улицы разбитых фонарей" — то, что помогло нашим кинематографистам опять начать заниматься своей деятельностью, своей любимой работой. К этому сериалу я писал музыку. Все делалось буквально за копейки, на коленках, но с большим энтузиазмом. Для таких режиссеров, как Бортко, Рогожкин, Светозаров, Бутурлин, и других съемки этих фильмов были как глоток свежего воздуха, как возможность реализовать себя после 10 лет молчания.

Это возрождение проходило на моих глазах. Я писал музыку к первым тридцати сериям "Улиц разбитых фонарей", потом появился "Агент национальной безопасности", который в основном делал Светозаров. Мы с ним постоянно были на съемочной площадке, видели, что происходит, и тогда зародилась идея самим заняться производством кино. После того как мы с ним создали несколько удачных проектов, появилось желание поработать и в большом кинематографе. В частности, это была картина "Солнце" Александра Сокурова. Была сложная ситуация с этой картиной, потому что не хватало финансирования, с организацией процесса тоже было не все в порядке. Поэтому пришлось поучаствовать в этом проекте в качестве продюсера. За ним последовали новые проекты, которые тоже продюсировал я. То есть в этой профессии я оказался поневоле. И, наверное, нельзя сказать, что я в полной мере продюсер. Все-таки больше работаю в авторском кинематографе, в кино, которое несколько выше интеллектуально, у него выше планка, чем у простого развлекательного кино".

Несмотря на это, композитор-продюсер не отрицает, что у него есть планы сделать экспансию и в область развлекательного кино. Сейчас стартует большой серьезный проект, который планируется выпустить в 2008 году. Это большой блокбастер "Александр Невский" совместно со студией "Никола-фильм".

"В ЧЕЧНЕ НЕВОЗМОЖНО НИЧЕГО СКРЫТЬ"

Говоря о работе в авторском кинематографе, Андрей Сигле заметил особую его специфику: здесь надо очень чувствовать и понимать режиссера. Авторское кино и отличается тем, что у него есть автор-режиссер, а в продюсерском кино режиссера можно даже на каком-то этапе поменять, можно поменять и оператора, потому что там все решает продюсер. Даже сценарий переписать в середине картины — и такое бывало. В авторском кино все совсем по-другому. Здесь есть режиссер, который определяет все, что происходит на съемочной площадке, все процессы. То есть над авторской лентой работает одна сплоченная команда.

"Мне кажется, что Александра Николаевича Сокурова я понимаю, и поэтому у нас сложился такой творческий тандем, — говорит Андрей Сигле. — Это как в оркестре: есть "сыгранные" люди, может, не самые лучшие музыканты, но они всегда будут звучать лучше, чем коллектив солистов, где каждый со своим мнением, знанием. А мы друг друга понимаем. Сейчас снимается новый фильм, это наш уже третий проект с Александром Николаевичем. И хотя все держится в секрете, но информация все же просачивается. Так что скажу несколько слов. Съемки проходят в Чечне. Лента называется "Александра". Главную героиню играет Галина Павловна Вишневская. В Чечне невозможно ничего скрыть, там, когда проходят какие-то съемки, выставляется несколько колец оцепления вокруг съемочной площадки, но все равно прорываются детишки, прыгают на этих БТРах. Сложная история, сложные съемки, сложные взаимоотношения с военными, они не всегда понимают то, что мы делаем. Но я уверен, что это будет грандиозный проект. Он будет звонким, ярким. И у нас на очереди еще одна работа. Это четвертый проект в тетралогии, где были "Молох", "Телец", "Солнце". Будет четвертая картина — "Фауст". Пока она только в теории, но мы планируем начать работу над ней в следующем году".

"КИНО ОБ ИМПЕРАТОРЕ — ЭТО ОТКРОВЕНИЕ"

Закрыв тему творческих планов, наконец заговорили о представленных на фестивале фильмах. Начали с картины открытия — сокуровского "Солнца". Картина была сложная и по поиску материала, и по съемкам. Японский император — фигура закрытая для всех, не только для европейцев, но и для самих японцев. Никто не знал, чем он живет, — это божество, неприкасаемая личность. Его даже нельзя снимать ближним планом — только средний или дальний. А кино об императоре — это вообще откровение. Поэтому в ходе работы над картиной случались совершенно детективные истории. Режиссер встречался ночью с бывшим гувернером императора. Тот пробирался окольными путями и огородами, дал на разговор полчаса, говорил, озираясь по сторонам, потом также в темноте растворился в тех же огородах.

"Мы собирали материал по крупицам, — говорит Андрей Сигле. — Восстанавливали какие-то детали интерьера по фотографиям, рисункам, зарисовкам. Пытались найти информацию, как жил император, чем жил. Во что одевалась императрица, как был оборудован бункер. Мы открыли для себя много интересного. Например, кимоно император надевал всего несколько раз в год на какие-то торжественные церемонии, ходил в европейской одежде, слушал европейскую музыку — что поразило. Мы добивались достоверности и точности в каждой детали. Даже рисовая бумага, на которой герой писал письмо сыну, была настоящей: два листа рисовой бумаги по 200 долларов за лист, а остальное в стопочке, конечно, ватман. Все приборы и статуэтки, расставленные на императорском столе, были настоящими, привезенными из Японии. Один актер владел искусством каллиграфии, чем сейчас в самой Японии мало кто владеет".

Закономерный вопрос: пытались ли показать фильм императору? Пытались, но дальше министерства двора, которое занимается всеми ритуалами императора, ленту не пропустили. Может, еще и пропустят. Рядовые же японцы были потрясены. Съемочная группа три дня общалась с прессой, давала интервью. Тамошние зрители отнеслись к картине уважительно, потому что она была сделана с большой любовью и правдоподобно. Действительно, то, что сделал МакАртур и император Хирохито, свидетельствует о большой политической мудрости и большом политическом таланте. Несмотря на то, что после подписания договора о капитуляции многие солдаты приходили и совершали ритуальное самоубийство прямо у стен дворца, о чем есть упоминание в фильме, страна была сохранена.

"Мы ожидали, что актеры будут отказываться сниматься в такой картине, — вспоминает Андрей Сигле, — мол, опасно. Но они наоборот говорили: "Мы должны и обязаны сниматься, мы помним это время". Это для них было делом чести. Они говорили нам, что японцы сами должны были снять эту картину, расставить все точки над "i". Рассказать историю, о которой мало кто в современной Японии знает и помнит".

"РУССКАЯ ДУША ВСЕГДА БЫЛА ИНТЕРЕСНА ИНОСТРАНЦАМ"

Следующий фильм, который представил на фестивале Андрей Сигле, был премьерой на территории СНГ. Совместная российско-французская работа "Серко" режиссера Жоэля Фаржа в Европе была принята очень хорошо. Кинозалы были полны, приходили целыми семьями. Фильм получился действительно красивый. И европейцы понимают, что такое природа, ее красота. Такого простора нет на маленьком пятачке Европы. К тому же показана загадочная русская душа, которая всегда была интересна иностранцам, тем более что сейчас европейцы вообще стали присматриваться к России более пристально. Фильм снимали в марте в Улан-Удэ, Иркутске, на Байкале и под Петербургом. Сюжет наивен и прост, но когда видишь просторы родной природы, возникает совершенно невероятное чувство, понимаешь, что многого не видел, не знал, не чувствовал. И все это, несмотря на то, что и по сюжету, и технически есть некоторые огрехи.

Конечно, съемочный процесс не обошелся без курьезных ситуаций. Одна такая история произошла, когда работали в Ломоносове, что под Петербургом. Съемки должны были проходить в Китайском дворце. Договорились со всеми: администрацией городка, директором самого дворца. В назначенный день вся съемочная группа с необходимыми документами, разрешениями и подписями приехала на место. Им навстречу вышел мужичок и сказал: "Я здесь смотритель с 30-го года и никого сюда не пущу!". Его пришлось долго уговаривать, выслушать всю историю его работы, согласиться надеть музейные тапочки, и только тогда он их пропустил.

"СТРУГАЦКИЙ ЖИВЕТ В КАКОМ-ТО СВОЕМ МИРЕ"

Третий фильм, привезенный на фестиваль Андреем Сигле, — это экранизация романа братьев Стругацких "Гадкие лебеди". Кстати, отношение Бориса Натановича к этой картине было очень доброжелательным. Он помогал в создании сценария. Хотя договориться о встрече было непросто — писатель не давал уже лет сорок интервью, живет очень нелюдимо в каком-то своем мире. Но картину он видел и она ему понравилась. Золотые слова Стругацкий сказал создателям фильма в самом начале съемок: "Чем дальше вы уйдете от литературного первоисточника, тем удачнее будет картина". Возможно, он имел в виду то, что у художника должна быть свобода. Да и сама книга была написана четыре десятка лет назад, с тех пор многое изменилось, и акценты в экранизации расставляли заново. Например, была четче прописана любовная линия. К сожалению, в двухчасовой фильм она не поместилась, а только лишь осталась в наметках, в каких-то деталях. Та же участь постигла и другой уже отснятый материал. Создатели фильма посчитали, что картина и так перегружена достаточно серьезными вопросами, темами глобального масштаба — оставили основное.

Очень серьезную работу режиссер Константин Лопушанский провел с детьми-актерами. На их долю выпали сложные монологи, смысл которых не всегда будет ясен даже взрослому. Во-первых, детей на эти роли отбирали в ходе длительных кастингов. В фильме заняты действительно очень умные, особенные дети. А в силу возраста они очень быстро входили в атмосферу картины, воспринимали ее сюжет. Конечно, они понимали не все из того, что говорили. Это во многом и режиссерская работа. Константин Сергеевич очень много с ними работал, репетировал. Вообще на съемочной площадке была удивительная атмосфера. Порой тяжелая для актеров в плане техническом. В сцене первой встречи отца и дочери свет был выставлен особенным образом, чтобы было видно водную пыль, которая была за маленькой героиней. Мало того, ей в капюшон капала вода и к концу сцены ее набиралось литров пять. Девочка еле-еле держала равновесие, чтобы не опрокинуться назад. Кстати, свет оператор Вячеслав Гурчин выставлял по пять часов, не щадя никого. Бывало, актеры, уже загримированные, подолгу ждали начала съемок. Но в итоге картинка получалась просто невообразимая. И дождь лил постоянно. "Вы не представляете, сколько стоят эти дождевые установки, там целая система водооттока, — говорит Андрей Сигле. — Мы столько денег спустили в канализацию — в прямом смысле!". Музыкальное оформление "Гадких лебедей" заслуживает особого внимания. Это не привычные музыкальные инструменты, а некие скульптуры из перфорированных металлических листов.

"Константин Лопушанский как-то привел меня на выставку нашего авангардиста-эмигранта Календарова, — вспоминает Андрей Сигле. — Автор немного полусумасшедший, но безумно талантливый. Он развесил эти перфорированные листы по залу, изображая какую-то композицию. Когда ударишь по этому листу, получается совершенно неземной звук. Когда мы попробовали постучать по ним в студии, поняли, что это та самая фактура, которая абсолютно точно соответствует ощущению нашей картины. Мы записали музыку до того, как начали снимать кино. Это дало и актерам настрой на картину, музыка звучала на съемочной площадке. Это был первый раз, когда я писал музыку до начала съемок картины. Меня вообще очень интересует музыка, выходящая за рамки темперации, которую предложил Бах. Все, что находится вокруг нас, — это музыка, ее просто надо грамотно организовать. Скрип качелей, шум ветра, дождя. Из этого тоже можно делать музыкальную фактуру, музыкальную ткань. И кино — то место, где можно экспериментировать в этом плане, не боясь".

"ОСТРОВ КРЫМ" БЫЛ В ВЕЧЕРНЕМ ПЛАТЬЕ"

А напоследок Андрей Сигле сказал несколько слов о качественном кино: "Я для себя вывел такую формулу. Есть два вида кинематографа, как и два вида всякого искусства, например, литературы. Развлекательная, которая не обременяет, и это имеет право на жизнь. А есть интеллектуальное искусство, куда должен приходить подготовленный зритель, готовый размышлять, обсуждать какие-то темы. Перед просмотром таких фильмов нельзя продавать поп-корн и кока-колу, эти фильмы нельзя смотреть с середины. Просматривая их, нужно пытаться понять, что хотел сказать тебе автор. Это кино разного предназначения, как спортивная одежда и вечернее платье".

Именно "вечерними платьями" были все кинокартины, представленные на фестивале "Остров Крым". А вот удастся ли организаторам выдержать такой "дрес-код", покажет время.

Другие статьи этого номера