Будущее России не зависит от санкций. Будущее России зависит от нас В.В. Путин
Севастополь 4o

Силуэты любви очарованной странницы

Шестьдесят пять лет назад ушла из жизни та, которую камергер русского поэтического серебряного века Борис Пастернак назвал «неопороченным дарованием», «дорогим, золотым, несравненным…Поэтом». МАРИНА — МОРЕ — СЕВАСТОПОЛЬ …Крохотный российский городишко Волочисск встретил сестер Цветаевых...

Шестьдесят пять лет назад ушла из жизни та, которую камергер русского поэтического серебряного века Борис Пастернак назвал «неопороченным дарованием», «дорогим, золотым, несравненным…Поэтом».

МАРИНА — МОРЕ — СЕВАСТОПОЛЬ

…Крохотный российский городишко Волочисск встретил сестер Цветаевых обыденной

серостью и убогостью приграничного захолустья. Но как неистово бились их еще детские сердца! Наконец-то после трехлетнего "заточенья" в заграничных частных пансионатах они вновь вдохнут запах родимых березок, услышат русскую речь…

А там, во Фрейбурге, в пансионате сестер Бринк, остались непреодолимо занудная скука и госпитальная тишина дортуаров; скудная еда (отец изредка присылал дочерям в посылках… черный хлеб — нечаянную радость), а также гора Шлоссберг с ее готически замыленными маршрутами, знакомыми до боли; шизоидные наставления строгой фрейлины Энни; серый собор ХIII века — как бы укор золоченым веселым ку-полам церквей родной Тарусы и вечно улыбчивой Москвы…

Во второй половине 1905 года здоровье мамы Марины Цветаевой значительно ухудшилось. И отец — Иван Владимирович, ученый-философ МГУ, основатель знаменитого и поныне Музея изобразительных искусств им. А.С.Пушкина на Волхонке — решил жену с дочерьми, Мариной и Анастасией, направить жить в Ялту — близ целительного моря, с большой надеждой, что, помимо лечения виноградом, Мария Александровна хоть чуточку воспрянет благодаря постоянному общению с детьми.

Ариадна, дочь Марины Цветаевой, позже напишет: "Крым не меньше, чем Таруса, — вторая колыбель маминого творчества и, пожалуй, последнее ее счастье…Тот Крым она искала всю жизнь".

…Дневной Крым впервые предстал перед Мариной за вагонным окном ранним осенним утром 1905 года в виде Большой севастопольской бухты, резко открывшейся справа после вырвавшегося наконец поезда из удавьих объятий последнего тоннеля. Девочка записала тогда в своем дневнике: "Севастополь. Большая гостиница… Звенит оркестр музыки. Мы тут проживем несколько дней".

…Здесь все было внове, все было радостным. И русский борщ с пирожками, а на десерт — арбуз, поданные прямо в номер на втором этаже гостиницы Киста. И поход во главе с папой на Приморский бульвар, и темно-синие глаза моря, совсем-совсем не зеленые, как у Средиземного.

На вторые сутки Марина осталась наедине с больной мамой. Она запишет потом в дневнике: "Графская пристань. Белый мрамор колонн…"

Напоследок Цветаевы посетили панораму. Извозчик недоуменно время от времени косился на девчонку с "русалочьими" глазами, которая, не стесняясь никого, громко декламировала бессмертные строки Додо Ростопчиной:

Двенадцать раз луна вставала

И заходила из небес,

А все осада продолжалась…

Затем — пароход на Ялту, качка, обезумевший от нее кот Кузя на руках Марины, зимняя дача Вебера, угасающая от чахотки матушка — увы, палочка Коха оказалась для нее дубиной…

Так вот: и мажорно, и тоскливо, со странно терпким винегретом переживаемых чувств — и несказанный Пушкин, и гордый якобинец Шмидт, и великий воитель Наполеон, — впервые повстречалась Марина с Крымом, как потом окажется, навсегда "последним ее счастьем".

ПАСХАЛЬНОЕ ВИДЕНЬЕ

Минуло четыре года. Марина, пройдя через сито нескольких московских гимназий, оставалась в плену своей самобытности и "звездных иллюзий", в царстве сказочных персонажей; ей лишь смутно грезилось, что наступит все же тот день, когда она встретит земного человека, которого давно вымаливала у Бога: "Дай не тень мне обнять, наконец!"

Пока же катились в Лету зимы-леты духовного одиночества… В апреле 1909 года, как отмечает в своих воспоминаниях ее одноклассница, гимназическая подруга Татьяна Астапова, весь класс решил на пасхальные каникулы посетить Ялту и Севастополь.

На обратном пути в Москву на платформе "чистого, белого" Севастопольского вокзала Марина вдруг видит перед собой одиноко стоящую молодую женщину. Ее облик, ее нездешний взгляд, устремленный куда-то вдаль, в сторону лучезарной гомеровской Балаклавы, невероятно поразили Цветаеву, вызвали гамму противоречивых, упоительных чувств — "сплав вдохновений и сухожилий".

Один из исследователей жизни и творчества М.Цветаевой К.Шейнин вполне справедливо полагает, что стихотворение "Вокзальный силуэт", родившееся после этой встречи в Севастополе, "представляется знаковым для всего будущего творчества Марины Ивановны Цветаевой, для всего ее пути крестного… Возможно, именно эта короткая встреча с Крымом явилась определяющей в ее судьбе".

Строго биографично — да, можно согласиться с К.Шейниным, ибо спустя два года ее именно здесь, в Крыму, ожидала первая настоящая любовь, а не детские сны-придумки.

Но есть смысл пристальнее, глубже всмотреться в черты севастопольской Марининой незнакомки, а затем перенести их на кальку лиц и душ двух в будущем самых знаковых Любовей Марины Цветаевой, чтобы затем сделать неожиданный вывод: ведь стихотворение "Вокзальный силуэт" — это чистой воды инсайт — жгучий протуберанец провидческого дара Марины, который в последующие три десятилетия будет пробиваться ростками замечательных откровений во многих ее произведениях…

Вначале — уже потом, после севастопольской незнакомки — в ее жизни появился Сережа Эфрон. Это случилось 5 мая 1911 года, в древнем Тепсене — Коктебеле. Совсем еще, кажется, зеленый юноша. С глазами лани — "прекрасно-бесполезными", он протянул ей на пляже найденную им сердоликовую генуэзскую бусину, и…навеки они оказались в сердечном плену друг у друга.

Конечно, в обширной биографичной беллетристике, посвященной Цветаевой, кажется, незыблемо укоренилась красивенькая легенда о том, как Марина призналась в Коктебеле Максу Волошину, что она полюбит лишь того, кто назовет и подарит ей самый ее любимейший камень — сердолик. И, о чудо, это сделал Сережа Эфрон…

Божественное наитие? Увы. Марину с потрохами "продал" Сергею весьма по жизни неделикатный и беспардонный Макс. Но дело было сотворено…

Наконец-то встретила

Надобного — мне:

У кого-то смертная

Надоба во мне…

И он, Эфрон, встретил свою Мару. Гениальную. Неповторимую. Не умеющую, правда, жить. В чем-то жалкую. В чем-то неразборчивую. Но обладающую сказочным воображением. О таких впередсмотрящий российской поэзии Федор Тютчев как-то сказал:

"Любовники, безумцы и поэты

Из одного воображенья слиты…"

Но, заметим, спустя уже два года образ Сережи странно размывается в творческом восприятии Марины. Он приобретает… женские черты, не впрямую, но узнаваемо соотносимые с некоторыми линиями лица и характера — да, да! — той самой незнакомки, стоявшей некогда на платформе Севастопольского вокзала:

Девушкой — он мало лун

Встретил бы, садясь за пяльцы…

Кисти, шпаги или струн

Просят пальцы.

("Вокзальный силуэт": "Вам шла б гитара или арфа… — Авт.).

И все? Да, Сергей и Марина нашли друг друга. Они зажили было счастливо в Москве, в Борисоглебовском переулке, в квартирке с видом на юг, с потолочным окном-фонарем, так приглянувшимся молодоженам. Почти как в доме купринской Суламифи…

Но спустя полтора года Марину знакомят с женщиной старше ее на семь лет — с поэтессой Софией Парнок. И… "Сердце сразу сказало: "Милая!"

Сегодня, в ХХI веке, о гомоэротических наклонностях публичных людей — и прошлого, и настоящего — говорят и повествуют в отечественных "Бульварах" влегкую — свободно и без обиняков, поправ вошедшую, правда, в бессмертие фразу простой советской женщины: "В СССР секса нет". А то, что древние римляне почитали за вполне допустимую альковно-альтернативную шалость, то, что айболиты из ЦК выдавали за смертный грех с обязательным суровым возмездием, предусмотренным Уголовным кодексом, и с пеплом всенародного презрения на темечке, то, за что князюшка Володимир Мономах назначал 100 ударов плетью, — ныне в нескольких европейских странах уже принято считать нормой сексуального поведения отдельно взятого гражданина…

А Марина далекой осенью 1914-го, презрев все и вся, безоглядно влюбилась в Сонечку Парнок. Она вполне осознавала, что падает в бездну — Парнок была натурой страстной, женщиной со стервозной начинкой, с холодным, а иногда и просто ледяным сердечным подвохом — позади ее вился шельф из разбитых сердец и скандальных разборок. Поневоле на память приходят Жорж д"Антес и…история душевного смятения пушкинской Мадонны — Натали…

Опустим скучные, биографического плана подробности их встреч, разлук и интимных подтекстов поэтических признаний — от плена страсти до жуткого разочарования и разрыва. Марина всегда себя побеждала, но цена ее побед измерялась не трофеями, а потерями…

Потеряв в глазах жаждущей "клубнички" камеральной публики лицо, целый цикл стихов, посвященных Софии Парнок, исторгла из своего трепещущего сердца Марина Цветаева. Но вот в чем парадокс: вначале она этот свиток назвала "Ошибка", а лишь потом — "Подруга".

Наверное, это правда, что первое впечатление от нового человека все-таки струится по струнам сердца, а второе — по "длящим даль проводам" разума…

А теперь вернемся… на Севастопольский вокзал. Вглядимся в черты незнакомки. Инсайт, дарованный свыше Марине, налицо. Она их — своих любимых — просто узнавала, когда пробивал час. И тонкого, женственного Сережу Эфрона, и жесткую линию скул, очертания губ и бровей Софии Парнок, их очень схожие лица, особенно это касается глаз и прически. Наконец странно угадываемая одинаковость пунктирных нитей сравнений и метафор в текстах "Вокзального силуэта" и некоторых стихов из цикла "Подруга", — все это, как я уже намекал, говорит о том, что цветаевские "силуэты" главных ее Любовей прорисовывались впервые здесь, на севастопольской земле.

Сверим текстуально.

Из цикла "Подруга":

"…Взгляды…как пляшущее пламя".

Из "Вокзального силуэта":

"…С таким лицом… бывают преданы лучу".

Из цикла "Подруга":

"Юная трагическая леди".

Из "Вокзального силуэта":

"У всех, отмеченных судьбой,

Такие замкнутые лица…"

Из цикла "Подруга":

"Рыжая каска", "шлем", "грива"…

Из "Вокзального силуэта":

"Волос тяжелое кольцо".

И, наконец, чистой воды инсайт-предвидение:

"Быть может, день недалеко,

Я все пойму…"

…Сергей Эфрон, София Парнок. О чем пророчествуют их имена? Оба начинаются на букву "С" — Судьба. В странных халдейских прописях их фамилий после первых двух букв идут три одинаковые буквы, правда, в разных сочетаниях — О, Р, Н — открытая рана несчастья…

Предчувствовала ли Марина весь свой трагический в будущем расклад? Ответ утвердительный: на Севастопольском вокзале свистки паровозов уже тогда, в 1909-м "гудели" со скрытой "тревогой…"

КОНЕЦ

…Вспомним из "Вокзального силуэта": "Вы непрочтенная страница и, нет, не станете рабой!" Это все же о ней? О Софии Парнок? Или это все же о нем — Сереже Эфроне? Нет, увы. Марина Цветаева сквозь 32-летний магический кристалл в этих строках узрела свою судьбу, ее трагическое завершение. В забытой Богом Елабуге на исходе лета 1941 года ей отчетливо стало ясно, что мужа Сергея и дочь Алю неминуемо ждут жуткие тюремные репрессии, а судьба сына казалась еще страшнее. И не зря она терзала свое сердце — в октябре Сережу расстреляли, а спустя три года в бою выстрелом в спину был убит ее сын — стреляли свои…

В Одессе бытует сугубо местной выпечки расхожее выражение: "Кто девушек ужинает, тот их и танцует". Не стать рабой, не "ужинать" с надзирателями и тем паче не "танцевать" под дудку опричников Берии в августе 1941 года Марина не пожелала. Ей, замечательному поэту середины ХХ века, претила участь посудомойки, жалкой переводчицы от Литфонда или политзатейницы в рабочих клубах. Вот почему в своем последнем стихотворении она изваяла такую пронзительную строку: "Я — жизнь, пришедшая на ужин!"

Это, конечно, уже была душевная агония. В день, избранный ею для смерти, — 31 августа 1941 года, она на видное место выложит свою предвоенную февральскую тетрадку со стихами, где четко и осознанно были прописаны и такие строки:

Пора снимать янтарь,

Пора менять словарь,

Пора гасить фонарь наддверный.

Что это, как не "Ultima ratio regum" — последний довод королей?…

Выходит, еще зимой 1941-го ей виделись уже в совершенно новом свете иные врата вечного жития. А может быть, и та самая молодая женщина, отмеченная судьбой, на Севастопольском вокзале, так и оставшаяся для нее "загадкой строгой"…

В день своего исхода в записной книжке Марина Цветаева особо выделила такую заготовку: "Богородица разлук — девушка в порту…"

Та самая?

Губернатор Севастополя Михаил Развожаев сообщил, что власти города реконструируют улицу Капитанскую в рамках создания парка Музейно-мемориального комплекса «Защитникам Севастополя 1941 – 1942 годов» на мысе Хрустальном. На работы потратят 2 млрд рублей. «При строительстве...

И.о. директора департамента образования и науки Севастополя Лариса Сулима в ходе аппаратного совещания доложила, что межведомственная комиссия проверила готовность образовательных учреждений ко Дню знаний. По ее словам, межведомственная комиссия работала в период с 1...

В тг-каналах вызвал особый резонанс видеоролик, в котором сотрудница игровой комнаты в ТЦ «Муссон» не пустила 9-летнюю девочку с аутизмом в игровую комнату. По ее словам, данная мера принята в целях безопасности девочки и...

Губернатор Севастополя в своем тг-канале поздравил севастопольцев с Днём Государственного флага Российской Федерации. «…Наш флаг — один из важнейших символов Российской государственности. Сейчас, когда русофобия в западном мире зашкаливает, наш триколор — это ещё...

В финал регионального этапа главного педагогического конкурса «Учитель года России» 2022 года вышло 86 участников. В том числе финалисткой стала учитель «ШКОЛЫ ЭКОТЕХ+» Наталья Караулова. Она педагог с 8-летним стажем. Преподаёт английский и немецкий...

По поручению губернатора Севастополя Михаила Развожаева в городе ведётся замена газового оборудования ветеранам Великой Отечественной войны. Работы выполняются в рамках оказания дополнительных мер соцподдержки ветеранов Великой Отечественной войны.  Замена оборудования ведётся за счет средств...

Все новости рубрики АРХИВ