Инкерманские штольни: судьба человека

Долго замалчивался факт, что при отступлении наших войск в июне-июле 1942 года были взорваны артиллерийские склады рядом со штольнями «Шампанстроя», в которых располагался госпиталь. Лишь недавно об этом подробно писала на своих страницах «Слава Севастополя+». Судьбы многих людей, находящихся в штольне, трагичны. Трагичны и по сей день.Раненые уйти не успели. Многие не смогли. Госпиталь накрыло огромными камнями, и ныне нависающими над Инкерманом. Живописно, считают приезжие. Но это не место красоты. Это место скорби и ужаса.

1942 год. Макушка лета. Солнце палит нещадно. Из-за солнца, копоти от разрывов, летящей земли люди стали похожи на головешки — грязные тела, грязные бинты. Только свежие раны алеют ужасно и ярко. И самое страшное — жажда. Постоянная, неутоляемая… Речка Черная переполнена раздувшимися трупами. Роятся тучи мух. Вода равна яду, гибели в мучениях.

Поползла дизентерия. Жителям в штольнях выдают по бутылке шампанского на 2 семьи. 200 граммов кипятят на свечке — единственное "лекарство". От вскрытой на жаре бутылки больше и не остается. В штольнях "Шампанстроя" рядом с хранилищем снарядов располагается госпиталь — стоны, бред, крики. В этом аду мечутся женщины и дети. Они пришли на помощь врачам. Не имея спецобразования, помогают медперсоналу. Севастопольские матери, жены, сестры, дети работают сортировщицами раненых, санитарками, перевязывают, кормят, поят. А воду добывают самыми немыслимыми способами.

Десятилетняя Надечка Тычкова, хорошенькая, кудрявая, подвижная, как солнечный лучик, приносит в штольню радость. Раненые ищут ее глазами. Потому что, кроме радости, она приносит еще и воду, наливая ее в кружку по два глотка на человека из бутылки, закрепленной на боку.

Где же Надя берет воду? Оказывается, неподалеку, выше по горе, имеется брошенный хлебозавод. В глухой стене, огораживающей его территорию, дыра. Кто-то прикрепил веревочную лестницу. То ли хлеб выносили, то ли воду таскали. Наверху сохранились цистерна и немного воды на донышке. Вот туда и лазает Надя, наполняет свою бутылочку много раз в день. Наверху уже знают, что она носит воду раненым. Под обстрелом, под минами и бомбами.

В страшный день накануне взрыва инкерманских штолен все было, как обычно. Уже не в первый раз Надя раздавала воду раненым, лежащим снаружи, у входа, когда рядом разорвался снаряд. Девочка упала. Сначала она даже не поняла, что ей оторвало ногу по голень, пыталась подняться и не понимала, почему не может стоять. Потом боль вошла в маленькое тело ребенка. Надя потеряла сознание. Кто-то помог ей, наложил шины и перебинтовал. Потом уже другие приняли ее за мертвую и перенесли в конец хода, бросили на распухшие трупы. Очнувшись, Надя услышала возле себя немецкую речь. Немцы в штольне? Потом был другой голос, женский, знакомый. Женщина дернула ее за руку, боль пронзила тело, девочка застонала. Запомнились слова "мины замедленного действия". Надя помнит, как ее выволокли из штольни наружу, под обстрел, за ней захлопнулась железная дверь и задвинулся засов.

Судьба! Она написана на роду у каждого. Девочка выжила. Но она прошла все круги ада. Потому что начался именно ад!

Земля гудела: дым, огонь застилали все вокруг; сверху падали огромные камни. Когда Надя снова пришла в себя, она опять услышала немецкую речь. На этот раз над ней склонился немецкий офицер. Может, у него тоже была девочка, может, он был милосердным человеком, кто знает, но он поднял раненую на руки и перенес в безопасное место. Потом взрывы прекратились, тишину нарушали человеческие крики, стоны, далекий гул и плеск шампанского, текущего из всех щелей заваленных штолен. Воспоминания девочки идут урывками — то беспамятство, то яркая картинка. Она плачет, кричит: "Не убивайте меня!", "Где моя ножка?"…

Вот ее везут в санитарной машине. Эвакопункт в Бахчисарае. И, наконец, госпиталь в Симферополе. Здесь ее нашла мама и забрала в Севастополь. Неся дочку на плечах, принимая помощь других, не менее обездоленных людей, она добралась с Надей до родного города. В их доме квартировал немецкий офицер. Они пережили оккупацию в сарае чужого дома. Потом встретили освобождение Севастополя, встретили Победу.

60 лет назад Надя встала на костыли. И началась вторая, не менее героическая жизнь. С одной ногой она училась, ездила на велосипеде, танцевала в туфельках на шпильке: в Симферополе ей сделали косметический протез-сапожок. Терпения и мужества Надежде Яковлевне было не занимать. Муж, дети, внучка. Так прошла жизнь.

Сделанная в войну операция отозвалась новой бедой — ногу ампутировали выше колена. Сегодня Надежда Яковлевна Тычкова одинока, она по-прежнему живет в своем родовом доме. Единственные близкие существа — кошки. Ходить трудно, а нужно еще носить со двора воду, уголь, топить печку. Туалет во дворе, газ баллонный. Социальные службы, конечно, помогают. Но возраст берет свое.

Надежде Яковлевне Тычковой определен статус инвалида войны 2-й группы. Согласно закону Украины "О статусе ветеранов войны, гарантиях их социальной защиты", ей, как инвалиду войны, давно должны были предоставить отдельную однокомнатную квартиру на первом этаже. Скромная женщина не просила, думала, сами поймут.

Не поняли. Наконец ей стало невмоготу. Севастопольский комитет защиты прав человека обратился в Севастопольский совет и госадминистрацию за помощью ветерану. Надеемся, что помогут.

Другие статьи этого номера