Заслуженный работник МВД Исаак Наумович СЛУЦКИЙ: «Хочу пожелать сотрудникам милиции научиться чувствовать эту работу сердцем»

Профессиональный праздник работников милиции давно и не случайно стал всенародным. В этот день мы отдаем дань мужеству и ответственному труду тех, кто, порой рискуя жизнью, защищал и продолжает защищать безопасность и покой граждан, борется с преступностью и обеспечивает общественный правопорядок. Тем замечательным традициям честного и беззаветного служения Родине и народу, которые закладывались многими поколениями сотрудников органов внутренних дел. Особое место в милицейском строю занимают ветераны, личные качества и добросовестная служба которых легла в основу авторитета украинской милиции. Среди них — севастополец в третьем поколении, заслуженный работник МВД, в прошлом — заместитель начальника городского управления внутренних дел, ныне пенсионер полковник милиции Исаак Наумович Слуцкий. На долю этого удивительного человека и безупречного профессионала выпало немало сложностей. Стоит пообщаться с ним, чтобы понять истинный смысл, казалось бы, расхожей и несколько анекдотичной фразы: бывших милиционеров не бывает. Несмотря на солидный возраст — 83 года, — Исаак Наумович продолжает оставаться в строю: занимается серьезной общественной деятельностью, консультирует жителей города по юридическим вопросам. Думаю, причина столь активного образа жизни и несгибаемости — более трех десятилетий, отданных Слуцким нелегкой милицейской работе. А начиналось все в далеком 1946-м. Впрочем, обо всем по порядку.

ПРИЗВАНИЯ К МИЛИЦЕЙСКОМУ ДЕЛУ НЕ ИСПЫТЫВАЛ, А ТО, ЧТО ЛЮБЛЮ ЭТУ РАБОТУ, ПОНЯЛ УЖЕ ПОТОМ

Прадед, чьи имя, отчество и фамилию носит Исаак Наумович Слуцкий, участвовал в Крымской кампании 1854-1855 гг., сражаясь на бастионах Севастополя все 349 дней обороны. После войны императорским указом ему, как и остальным защитникам города, было разрешено осесть в белокаменном, дано право на приобретение собственности, а детям и внукам — на бесплатное обучение в реальных училищах. По сей день на улице Очаковцев, 23, стоит построенный этим человеком двухэтажный домик с деревянной лестницей. Слуцкие в нем живут и сейчас.

Так случилось, что в тридцатые годы отец Исаака Наумовича с семьей перебрался из Севастополя в Нижегородский район. В родной город Слуцкий вернулся уже в качестве студента железнодорожно-путейного техникума. После второго курса добровольно ушел в армию. Великая Отечественная застала его курсантом Кременчугского штурмового авиаучилища. Полтора месяца курсанты удерживали мост через Днепр. Там Исаака Наумовича контузило, из-за чего с мечтой о небе пришлось расстаться. Далее — Ташкентское пехотное училище, учебная рота на афганской границе, 3-й Украинский фронт, в составе которого Слуцкий участвовал в освобождении Бессарабии, Молдавии, Румынии, Болгарии и Югославии.

— Самое тяжелое воспоминание — форсирование реки Днестр, — рассказывает Исаак Наумович. — Мы наступали со стороны Одессы. Весна, разлив почти на километр. Переправлялись на подручных средствах. Когда осмотрелся, только в моей роте погибли шестеро бойцов. Несмотря на отсутствие снабжения, болезни и постоянную влагу, казалось, пропитавшую все вокруг, плацдарм мы удерживали 4,5 месяца. Это сыграло решающую роль в Ясско-Кишиневской операции. Дунай уже брали без единого выстрела — какой-то румын подал баржу и рейс за рейсом перевез дивизию на противоположную сторону. А по Болгарии прошли праздничным шествием. Народ вышел на дороги, встречал наши войска цветами и целыми корзинами фруктов… День Победы застал на греческой границе. Хотя мы и чувствовали, что окончание войны близко, известие о капитуляции Германии привело в неописуемую радость. До сих пор помню: ночь, стрельба, бесконечные рукопожатия и смех сквозь скупые слезы. В Севастополь Слуцкий вернулся в

46-м. Как коммунисту, ему настоятельно рекомендовали идти в органы внутренних дел. По словам самого Исаака Наумовича, призвания к милицейскому делу он не испытывал, а то, что по-настоящему любит эту работу, понял уже потом.

В НАЧАЛЕ 50-Х ПО ОПЕРАТИВНОЙ ОБСТАНОВКЕ СЕВАСТОПОЛЬ БЫЛ ОДНИМ ИЗ ЛУЧШИХ В СОЮЗЕ, ЗА ЧТО МИЛИЦИЯ ПОЛУЧИЛА ПОЧЕТНОЕ ЗВАНИЕ ГВАРДЕЙСКОЙ

Возраст — 23 года. Должность — начальник наружной службы. Звание — капитан. Официальный рабочий день — 24 часа. В ППС — девчонки, призванные в милицию во время войны. Правда, скоро вышло постановление об их демобилизации, и в ОВД стали набирать армейских ребят. Грамотность у них была низкая, зато в оперативном отношении бывшие фронтовики давали фору многим.

Криминальная обстановка того времени оставляла желать лучшего. На восстановление Севастополя прибыла масса народа — более 30 тыс. молодых людей. Среди них оказалось немало тех, кто таким образом поспешил скрыться от правосудия — сумевшие подделать паспорта. В Севастополе начали процветать грабежи и убийства. Одна из иногородних девушек известила мать: "Я прощаюсь с тобой. Жизнь невозможна. В общежитии нас насилуют каждый день". Та, жительница Башкирии, постаралась передать письмо первому секретарю республики, а затем и в ЦК. Нагрянувшая в город комиссия все подтвердила. Как следствие — на севастопольскую милицию обратили внимание: пополнили кадрами, изменили структуру и снабдили транспортом.

В начале пятидесятых по оперативной обстановке Севастополь был уже одним из лучших в Союзе, за что милиция получила почетное звание гвардейской. Сюда пошли лучшие. Форма: папаха, аксельбанты, рост — не ниже 1 м 75 см — в противном случае желающих переаттестовывали и отправляли на периферию.

— С тех пор не могу понять того, когда милиционер идет без головного убора или вообще старается носить гражданский костюмчик, — возмущается Слуцкий. — Меня это коробит. Форма, она ведь неспроста стражам порядка дана — дисциплинирует и их самих, и окружающих.

В нынешних условиях, по мнению Слуцкого, несмотря на то, что и техника на вооружении у милиции, и численностью она больше, работать сложнее. Почему? Отсутствуют нормальные законы о привлечении к уголовной ответственности — демократия ограничила их действия. Раньше было жестче. То же судейство "в порядке дежурной комнаты". К дежурному судье, например, доставили задержанного за драку. Есть свидетели, есть потерпевший — правонарушителя тут же осуждали. На остальных хулиганов это действовало безоговорочно. Поэтому ночью и по городу можно было ходить спокойно.

Надо отдать должное и огромной силе общественных организаций, действовавших тогда в городе, считает Слуцкий. Комсомольские оперативный отряды наводили на улицах, бульварах, площадях и в скверах жесточайший порядок — красной повязки на их рукавах хулиганы боялись пуще милиции. Кстати, севастопольская добровольная народная дружина — одна из первых созданных по стране. К сожалению, сегодня на подобную помощь милиции народ уговорить трудно, заставить невозможно, да и ответственности за это никто не несет, как раньше. А без поддержки населения, уверен ветеран, правоохранители никогда не будут удерживать ситуацию полностью под контролем.

СОЗНАТЕЛЬНОСТЬ ПЛЮС ОПЫТ

— Качественный состав милиции сегодня, ее грамотность и умение работать в десятки раз выше, чем были раньше, — констатирует мой собеседник. — У нас брали сознательностью и опытом. Был такой зам. начальника уголовного розыска Саша Шингерий — три класса образования. Весь преступный элемент в городе по "почерку" определял — кто и что совершил. Или участковый Афанасий Горох — бывший армейский командир батальона. Писал ужас как неграмотно, но на работе, как настоящий хозяин, находился круглосуточно. А участковый инспектор Федя Потемкин? На вверенной ему территории в лицо знал всех жителей, а посторонних за версту видел. Без него ни одной свадьбы не играли — таким уважением пользовался. Или такая деталь. Пока "дядя Фоня" не снимал пробу с обеда в заводской столовой, никто и пикнуть не смел и есть не садился — его ждали. Эти люди и были главным звеном, связывающим милицию и граждан. Конечно, на их участках проживало гораздо меньше народа, сейчас не сравнить: и территории огромные, и дома высотные, в которых тысячи жителей. Разве успеешь?

Уже 30 лет как Исаак Наумович Слуцкий в отставке. Помнит все раскрытые и тем более нераскрытые убийства — сегодня в год их совершается в несколько раз больше. Впрочем, тогда этот вид преступлений был явлением чрезвычайным.

Полковник вспоминает:

— Накануне пятидесятилетия Советской власти в районе Максимовой дачи убили таксиста. Обезглавленное тело мужчины обнаружил рабочий, возвращавшийся домой после окончания смены. Версий убийства было несколько, основная — месть уголовников. Отрабатывая их, операм пришлось побывать во многих республиках бывшего Союза. Параллельно криминалисты обратили внимание на оставленный работающим счетчик. По насчитанной им сумме выходило, что такси проехало 5-6 км. Чтобы определить, где преступники сели в машину, в этом радиусе проверили ответвления дорог с места происшествия. Все указывало на улицу Гоголя. Согласно выявленной участковым информации, у ребят с этой улицы мог быть обрез. Решено было их задержать. В убийстве молодые люди признались сразу. Хотели, мол, поохотиться на дичь, для чего остановили такси и поехали на "Максимку". На крутом повороте паренек, державший в руках оружие, нечаянно надавил на курок. Заряженный обрез выстрелил и практически снес водителю голову. В панике приятель выхватил у него оружие и добил таксиста. Так вот, за умышленное убийство осудили последнего, первый со статьей "Неосторожное убийство" попал под амнистию.

САМЫЙ СТРОГИЙ И ОБЪЕКТИВНЫЙ КРИТЕРИЙ РАБОТЫ ПРАВООХРАНИТЕЛЯ — ЛЮДСКОЕ ДОВЕРИЕ

— Милицию зауважать можно, когда досконально узнаешь, что именно она делает, — подытоживает Слуцкий. — Увы, населения даже не догадывается о той негласной, тяжелой и кропотливой работе, которая идет внутри структуры для того, чтобы побороть преступность. Потому и отношение к нашему труду у обывателя не всегда адекватное. А работа эта напряженная и нескончаемая.

По мнению полковника, образовательный уровень и оперативная подготовленность нынешних кадров гораздо сильнее, чем у тех ребят, с которыми ему приходилось работать ранее. Однако и время сейчас другое. Если старший офицерский состав обеспечен еще как-то, то младший и средний — из рук вон.

— Брать милиционера на 1000-1200 гривен — никогда порядка не будет, — рассуждает Слуцкий. — Какая же здесь заинтересованность и самоотдача, когда жить не на что, а зачастую и негде? Дабы поднять материальный уровень сотрудников милиции, в мою бытность людей переводили на офицерские должности, предоставляли льготы, снабжали продовольственными пайками, каждый год рядовой работник с семьей мог позволить себе отдохнуть в санатории…

Будучи в курсе всех милицейских проблем, убеленный сединами профессионал пожелал правоохранителям научиться чувствовать эту работу сердцем, а также помнить: самый строгий и объективный ее критерий — доверие людей, уверенных в справедливости каждого совершенного милиционером поступка.

Другие статьи этого номера