Флотоводец Лазаревской школы

Более двухсот лет назад, 13 февраля 1806 года по новому стилю, в семье отставного флотского офицера в одной из дворянских усадеб Тверской губернии родился будущий выдающийся флотский военачальник Владимир Алексеевич Корнилов.Подчиняясь семейной традиции, он поступил и в 1823 году окончил Морской корпус. Но в биографиях многих великих людей, особенно в их начале, не все бывает просто. Первоначально, как тогда говорил он, "был ленив к службе" и больше увлекался светскими увеселениями. В то время Корнилов представлял собой типичного представителя петербургской золотой молодежи конца царствования императора Александра I и служил своеобразной иллюстрацией пушкинских строф: "Как денди лондонский одет, он, наконец, увидел свет".

Поэтому первоначально флотская служба у него не шла. И только перевод в 1827 году на только что построенный линейный корабль "Азов" коренным образом изменил его дальнейшую судьбу. Железная воля командира корабля капитана 1 ранга М.П. Лазарева в короткий срок превратила прежнего столичного щеголя в морском мундире в настоящего флотского офицера.

Этому способствовало также и то, что вскоре после перевода на "Азов" молодой мичман Корнилов, командуя одной из батарей корабля, принял участие в знаменитом Наваринском сражении, завершившемся полным уничтожением турецкого флота. В ходе ожесточенных артиллерийских дуэлей с кораблями противника молодой офицер проявлял образцы не только мужества, но и хладнокровия, умело управляя огнем своих орудий. В результате его грудь украсили русский орден Святой Анны IV степени и французский — Святого Людовика Малого Креста, а также британский орден Бани, поскольку в Наваринском сражении против турок совместно действовали русская, французская и английская эскадры. По иронии исторической судьбы, будущие противники будущего прославленного адмирала.

Наваринское морское сражение 1827 года затем плавно переросло в русско-турецкую войну 1828-1829 годов, и мичман Корнилов на борту "Азова" в составе Средиземноморской эскадры участвует в операциях по блокаде пролива Дарданеллы.

Возвратившись после окончания войны на Балтику, уже лейтенант Корнилов становится командиром небольшого корабля — тендера "Лебедь".

Тем временем в его судьбе назревал новый поворот. Его бывший командир М. Лазарев, ставший вскоре после Наварина контр-адмиралом, в 1832 году назначается начальником штаба Черноморского флота и начинает добиваться перевода на ЧФ тех офицеров своего корабля, которых хорошо знал и в которых был уверен. Среди них был и Корнилов. В Севастополе он был назначен командиром брига "Фемистокл" и произведен в капитан-лейтенанты. В дальнейшем его командирская стезя на Черноморском флоте проходила через капитанские мостики корвета "Орест" и фрегата "Флора".

Проявленные в это время Корниловым не только командирские, но и большие организаторские способности были замечены Лазаревым, ставшим к тому времени командующим ЧФ, и он назначает его, еще капитан-лейтенанта, в 1836 году начальником штаба эскадры кораблей, выделенных для блокады контролируемого мятежными горцами участка Кавказского побережья. Здесь Корнилов не только выполняет управленческие функции, но и лично участвует во многих десантных операциях.

И вновь поворот в служебной карьере. Капитан 2 ранга Корнилов становится в 1839 году командиром только что построенного и самого мощного в составе ЧФ линейного корабля — 120-пушечного "Двенадцать апостолов", но при этом не теряет связи и со штабной работой, составив "Штаты вооружения и запасного снабжения военных судов Черноморского флота всех рангов". За этот труд он был произведен в капитаны 1 ранга и награжден орденом Святого Станислава II степени с императорской короной.

Несмотря на то, что его морская карьера с самого начала столь длительное время проходила на парусных кораблях, Корнилов проявлял себя уже с начала 40-х годов XIX века как большой поборник военно-технического прогресса и все настойчивее выступал за переход к паровому военно-морскому флоту. Поэтому именно его в 1846 году направляют в Англию для наблюдения за постройкой и последующего приема в состав флота четырех паровых фрегатов.

Отличное выполнение этого непростого задания было отмечено присвоением ему чина контр-адмирала и последующим назначением в 1849 году начальником штаба Черноморского флота. В этой должности он делает все, чтобы усиливать мощь флота различными техническими усовершенствованиями. По его инициативе гладкоствольные дульнозарядные орудия кораблей были оснащены капсюльными замками, что значительно повысило их скорострельность и стало основой для последующего, спустя 15 лет, перехода к нарезным казнозарядным орудиям. Также с целью повышения образовательного уровня офицерского состава флота он вслед за своим учителем и наставником М. Лазаревым всячески способствовал развитию Севастопольской Морской библиотеки. Принимал активнейшее участие в разработке нового Морского устава и различных наставлений. Став после смерти Лазарева в 1851 году фактическим командующим ЧФ, постоянно требовал от императора Николая I скорейшего перевооружения флота паровыми кораблями.

В результате деятельности Лазарева и Корнилова Черноморский флот встретил Крымскую войну лучшим флотом России парусной эпохи.

Это полностью подтвердилось после начала Крымской войны, когда под руководством Корнилова корабли ЧФ стали активно действовать на турецких коммуникациях. В результате вскоре после начала боевых действий пароходофрегат "Владимир", на борту которого находился Корнилов, провел первое в морской истории сражение паровых судов в бою с турецким пароходофрегатом "Первез Бахри". Эта же активная тактика действий ЧФ под руководством Корнилова привела в дальнейшем к уничтожению турецкой эскадры в Синопе.

Несмотря на то, что вскоре на стороне Турции в войну вступили Англия и Франция и превосходящие силы вражеских эскадр паровых кораблей вошли в Черное море, черноморский флотоводец не потерял присутствия духа и предлагал нанести по ним удар, пока они были скованы высадкой войск под Евпаторией. Но этот, суливший успех, план был сорван капитулянтской политикой командующего русскими сухопутными и морскими силами в Крыму, бывшим морским министром светлейшим князем Меншиковым.

В результате после неудачного Альминского сражения, проведенного Меншиковым на дальних подступах к Севастополю, значительная часть кораблей была затоплена у входа в главную бухту Севастополя. Остальные были превращены в плавучие госпитали и склады, а их орудия стали основой первоначальной сухопутной обороны Севастополя, которая была создана под руководством Корни-лова. Только отряд паровых фрегатов огнем своих орудий поражал противника из севастопольских бухт.

Спустя две недели после подхода англо-французских войск к Севастополю противник начал подготовку штурма города. С этой целью рано утром 5 октября 1854 года по старому стилю он начал первую бомбардировку севастопольских бастионов. В ответ загремели русские морские орудия. Корнилов непосредственно руководил отражением вражеской бомбардировки. Завершив объезд бастионов городской стороны, он в 11 часов 5 октября 1854 года прибыл на Корабельную сторону и стал осматривать бастион Малахова кургана. Здесь его криками "Ура!" встретили моряки 44-го флотского экипажа. "Будем кричать "Ура!", когда собьем английские батареи", — отвечал Корнилов. Затем он направился в нижний ярус оборонительной башни и посоветовал контр-адмиралу

В. Истомину устроить там перевязочный пункт. Далее он пожелал подняться на верхний ярус, но Истомин и другие офицеры удержали его от этого: там было особенно опасно. В половине двенадцатого Корнилов решил отправиться в Ушакову балку и осмотреть находившиеся там в резерве пехотные полки. До позиции батареи Станиславского, где стояли лошади Корнилова и его адъютанта, оставалось несколько шагов, и в этот момент адмирал был смертельно ранен в бедро английским ядром. Его последними словами стали: "Отстаивайте же Севастополь", которым было суждено навсегда остаться в памяти потомков. Спустя три часа он скончался в госпитале на Корабельной стороне и на следующий день был похоронен рядом со своим учителем и наставником адмиралом Лазаревым в нижнем храме Владимирского собора. На месте его смертельного ранения на Малаховом кургане по распоряжению П.С. Нахимова был выложен крест из ядер.

Со смертью Корнилова связана одна мрачная легенда. Будто бы после захвата турецкого пароходофрегата "Первез Бахри" ему подарили найденную в каюте убитого командира турецкого корабля саблю. Один из пленных турок предупредил русского адмирала, что обладание этой саблей приводит в дальнейшем к смерти её владельца. Но Корнилов не был суеверным и принял трофей. И вот именно в бедро, на которм висела эта сабля, и попало английское ядро. Её обломок с рукоятью и сейчас можно видеть в Музее Черноморского флота.

Увековечение памяти Корнилова началось вскоре после его смерти. Бастион Малахова кургана стал называться Корниловским. Спустя 41 год на месте смертельного ранения адмирала у креста из ядер ему был поставлен памятник. В этом же году Приморская набережная в Артбухте стала называться Корниловской. В 1921 году её переименовали в улицу Энгельса, но в 1946 году восстановили прежнее название — набережная Корнилова. Памятник адмиралу был разрушен 30 июня 1942 года в ходе ожесточенных боев с немецкими войсками. Но в 1983 году, к празднованию 200-летия основания Севастополя, он вновь восстановлен в прежнем виде.

Так продолжает жить память о прославленном русском флотоводце.

Другие статьи этого номера