Каплев в море…

Ощущение, будто Севастополь — интеллектуальный Чернобыль! На каждом шагу можно встретить «мутанта»: философа, поэта, художника, музыканта, писателя… Водитель троллейбуса, цитирующий Канта; торговка зеленью, читающая Фрейда; матрос срочной службы, слушающий Джавана Гаспаряна. Так почему же мы такие бедные, раз мы такие умные?! На пилатовский вопрос «Что есть Истина?» и на некоторые другие отвечает обыкновенный севастопольский… Каплев!
— Раз ты пишешь стихи, значит, ты — поэт?

— Нет, поэтом я себя не считаю. Интересно, Пушкин считал себя поэтом? Просто записываю мысли, но бывает, что не пишется по полгода. В основном из-за того, что отвлекают какие-то сиюминутные дела. Поэтому надо заставлять себя писать.

— Если после тебя останутся только стихи, ты будешь доволен?

— Состояние удовлетворения собой редко меня посещает. Каждый день задаю себе вопрос: что ты сделал? И отвечаю: да ничего! Опять же Пушкин — сколько томов одних стихов! А еще и проза, пьесы, письма, переводы, эпиграммы… И постоянное неудовлетворение собой!

— Получается, что поэт — это карма? Всех поэтов считают убогими. Пушкин, Лермонтов, Есенин, Бродский — изгои?

— Это предназначение. А убогий — значит "у Бога"! Поэзия — это отдушина.

— Твои стихи достаточно абстрактные, образные, местами эзотеричные. Не пробовал писать стихи к дате, к событию?

— А что, хорошая идея! "Ода на поимку краба". Нет, я абсолютно аполитичный, в этом цирке не участвую, на выборы не ходил и не хожу. Пишу лишь то, что чувствую и хорошо понимаю.

— Но ведь "поэт в России больше, чем поэт"! Вознесенский и Евтушенко, например, собирали стадионы, а ты этим вряд ли похвастаешь.

— На стадионах я пел свои песни, а поэзия… Все-таки она не для стадионов, она, скорее, для кухни. Это что-то очень интимное, только для близких по духу. Своего рода средство для передачи своих мыслей, сомнений, даже страхов — мировоззрения. Каждое слово должно быть на своем месте и максимально точно выражать мысль.

— Кумиры наверняка есть?

— Иногда мне у поэта нравится только одна строчка — в ней он весь. Очень люблю Бродского и Башлачева. Последнего считаю больше поэтом, чем музыкантом. Местами нравится Бодлер, но очень местами! Восторгаюсь до сих пор японскими танки: две-три строчки — и абсолютная передача атмосферы и состояния. Сейчас открыл для себя Арсения Тарковского.

— С поэзией более-менее разобрались. Музыка? Как севастопольский мальчишка становится культовым — не будем бояться этого слова! — музыкантом?

— Могу дать простой рецепт, испытанный на собственной шкуре: надо, чтобы ваши родители силой отдали вас в музыкальную школу по классу аккордеона в пять лет! Все эти годы меня запирали в комнате вместе с инструментом, а я стоял у окна и смотрел, как во дворе мальчишки играют в футбол. Кстати, когда после окончания школы я спросил свою маму, зачем так зверски со мной обошлась, она произнесла сакраментальную фразу: "Ведь ты сам хотел! Именно на аккордеоне". Странно, что я этого не помню. Играю "Из-за острова…" и плачу — весь инструмент в слезах! С тех пор я надолго возненавидел музыку. А тут из армии вернулся брат: там его научили правильно зажимать струны на гитаре, потихоньку втянулся и я. С этого тандема и началась десятилетняя история группы "ШАМ", хотя сначала она называлась "Город".

— И началось триумфальное шествие "ШАМ": сольные концерты в клубах, в качестве разогрева перед монстрами — "Алиса" и "ДДТ". Кстати, даже твои фанаты толком не могут прояснить этимологию слова "ШАМ".

— Это слово невозможно перевести, оно понятно только мне. Недавно узнал, что на иврите оно означает "Там", а на санскрите — цвет неба в момент сумерек. Конечно, в нем что-то есть и от ШАМанства, и от ШАМбалы, но даже я до конца не понимаю его истинного значения. Самое точное толкование — переход из "Тут" в "Там"!

— Однако за десять лет группа выпустила всего… два альбома: "Неприкословие" и "Расстрига". Какие-то вы непродуктивные.

— Материала гораздо больше, но… не будем о грустном. Сейчас я в одиночку записываю новый сольный альбом "Тактика подводного боя". Одному легче — я автор, вокалист, звукорежиссер и исполнитель всех инструментальных партий, разумеется, кроме аккордеона! Там очень много экспериментов со звуком и словами…

— Как-то незаметно тебе исполнилось аж 30 лет! Общее мнение: если у мужчины к 30 нет денег, то их уже и не будет. Прокомментируешь?

— Охотно. Движимости нет. Недвижимости нет. Перспектив стать состоятельным — тоже нет. И слава Богу! Я понял, что на деньгах не нужно заморачиваться: когда они очень понадобятся, то обязательно появятся в нужном количестве. С голоду уж точно не умру, а бегать и париться в поисках денег — так на это можно потратить всю жизнь. Простой пример: многие мечтают о доме в горах, бассейне, виде на море и прочая. Сажусь на велосипед, и совсем скоро я в горах, у озера, а подо мной — роскошный морской пейзаж. А так следить за домом, благоустраивать его, охранять… Получил подзарядку — и назад. Зачем над этим трястись?! Люди становятся рабами предметов, которые с таким трудом приобрели. А ведь мы приходим в этот мир и уходим из него нагими — в этом самая большая трагедия богатых людей.

— Билл Гейтс в одном интервью на вопрос "Вы действительно считаете, что деньги — синоним счастья?" ответил: "Нет, но они регулируют степень и глубину несчастья". Ладно, не будем трогать чистые деньги грязными руками. Если мужчина к 30 годам не женат, то… В загсе я тебя не встречал.

— Был, но в качестве "понятого". А сам?.. "Каждый мужчина должен написать книгу, посадить печень и построить жену". Комплексов на этот счет у меня нет и неудачником себя не считаю. Думаю, что, женившись, определенный тип мужчин не перестает быть одиноким, так что брак не решает никаких проблем.

— А музы?

— Музой может быть и бессонная ночь на кухне. Все, что заставляет писать. Или мгновение, когда в троллейбусе ты сталкиваешься взглядом с Незнакомкой — в этом мгновении все! И это — тоже муза!

— Ты же не станешь отрицать, что в моменты влюбленности…

— Именно в моменты влюбленности ни фига и не пишется! Не до того. Кино, мороженое, ритуальные танцы… А музы молчат и смеются в кулачок.

— Значит, ты сам выбираешь добровольное одиночество?!

— До сих пор не пойму: оно меня выбирает или я его.

— Не страшно, что однажды окажешься один в квартире, заваленной рукописями, а воды подать-то и некому, даже если пить не хочется?

— Стакан я сам возьму и даже налью еще кому-нибудь…

— Неужели тебе не импонирует повышенный интерес со стороны экзальтированных поклонниц?!

— Не буду лукавить: мне приятно, как и любому мужчине. Даже если история не будет иметь продолжения. А больше-то и не надо: хорошие добрые глаза, улыбка, голос, смех. В женщине обязательно должна быть загадка, а красота… это очень смазанное понятие, у каждого свои критерии, и они так быстро меняются.

— Я знаю, что на протяжении многих лет ты соблюдаешь Великий пост. Действительно веришь, что ограничения что-то дают постящемуся?

— Не верю, а знаю. В каждом из нас живут и демон, и ангел, а Пост помогает это понять и разобраться, с кем ты. Пост — это не диета, а умышленное ограничение себя: без чего нельзя прожить, а с чем можно и расстаться. Мысли становятся свежее и прозрачнее, даже не чувствуешь веса своего тела.

— А потом — Пасха, и оттягиваешься за все сорок дней?!

— Я заметил, что с годами мое окружение очень изменилось: уже нет того куража и лихачества. В последнее время больше ценишь общение, а не количество алкоголя. Да и исчезло желание "забыться" — жизнь такая многообразная.

— Сценическая карьера? Начинал ты, помнится, в роли Шер-Хана в нашумевшем "Маугли".

— Артистом я до сих пор не стал, но с удовольствием играю Джорджа во "Французском ужине" и генерала в "Евгении Онегине". Всегда перед началом репетиционного процесса спрашиваю режиссера: "Вы уверены, что у меня получится?"

— Вообще Театр "На Большой Морской" издавна славится как Мекка севастопольского андеграунда: артисты, музыканты, поэты, художники… Ты попал в родственную среду обитания?

— Трудно представить меня на сцене какого-нибудь академического театра — к этому я не готов. А атмосфера в ТБМ больше напоминает творческую лабораторию, чем место службы.

— В большое кино как проник?

— Как все севастопольские артисты театров: сначала в массовках, потом уже эпизоды, а потом с текстом. Сейчас, когда в городе снимают по нескольку картин в год, это нетрудно. Да и интересно общение на площадке. Из первых эпизодов горжусь Оратором в "Бегущей по волнам". В "Солнечном ударе" — бегал по первому плану с фотоаппаратом. А недавно в "Колчаке" с Костей Хабенским в одной сцене! Играл матроса-минера. Впервые увидел, как работает слаженная команда профессионалов, когда есть адекватный бюджет. Даже чайки летали в нужном направлении!

— Не было обидно, что наших артистов, причем заслуженных и народных, используют по дешевке, как "пушечное мясо" на вес? Ведь в столицах расценки на эпизоды совсем другие!

— Мне — нет, ведь я еще не Артист, а заслуженным… Ведь они могут отказаться. Если б в наших театрах столько же платили за выход, как в кино за съемочную смену, все было бы по-другому.

— Вспоминаю твой дебют в кино — роль Кости Треплева в телефильме "Чайка". Здорово, если учесть, что в кадре с тобой играла Нину Заречную Наташа Швец! Ты уже тогда не терялся на ее фоне.

— Сейчас уже можно признаться: жутко боялся и волновался. Может, поэтому все и получилось.

— Давай устроим "суд Париса": из всех своих ипостасей без какой ты не смог бы жить?

— До сих пор ощущаю себя музыкантом, а все остальное — лишь поиск чего-то нового. А вообще я хочу научиться жить на этой земле — между прочим, это самое трудное. Не мешать жить окружающим и радовать их своей жизнью. Для меня это и есть Истина! В Вечность мы заходим поодиночке и несем с собой только свои поступки, мысли и дела.

Другие статьи этого номера