Резервное. Село контрастов

(Продолжение. Начало в номере за 23 мая.)

Кучук-Мускомия — старое название Резервного. Мускомия — от греческого "мускомели" (мускусный мед). Исторические источники свидетельствуют о том, что собранный здесь мед отправляли к столу турецкого султана. В Резервном замечена одна крупная пасека. Жаль только, что ее хозяин и в первый, и во второй день моих походов в село отсутствовал. Но вряд ли, как было столетия назад, пчеловоды и сейчас делают здесь погоду. Да и султана уже за морем не найти. Времена изменились.

Лидер сельской ветеранской организации Р.Б. Баранова проживает в Резервном свыше трех десятков лет. Трудилась главным образом на плантациях табака. Если в Гончарном постоянно обрабатывается лишь одна скромная полоска земли, о чем рассказано в предыдущем моем письме, то все примыкающие к Резервному поля "гуляют".

Доля Регины Брониславовны в общем земельном пироге едва не достигла трех гектаров. Моя собеседница не скрывала, что она и ее односельчане внимательно следили за дискуссией в Верховной Раде вокруг отмены моратория на продажу земли сельскохозяйственного назначения. Начала функционирования рынка земли ожидали и потенциальные покупатели. Но, к разочарованию многих, мораторий продлен, по крайней мере до начала 2008 года.

Но рынок земли, по существу, действует. И в Гончарном, и в Резервном можно услышать о том, что некий посредник (в этом месте называют фамилию конкретного человека. — Авт.) оформляет договор аренды паев на длительный срок, этак лет на 50-99. Поди изобретены хитрые схемы, по которым паи отчуждены у их владельцев за мизер. Мизер — это две-три тысячи условных единиц. Нынче, говорят, за договор аренды предлагаются десятки тысяч условных единиц. Но и это далеко не та цена за клочок земли в Варнутской долине, в особенности вблизи Резервного.

— Мы не торопимся принимать какие-либо решения по нашему паю, — сказала Регина Брониславовна в присутствии мужа (жаль, не спросил его имени-отчества), — дождемся соответствующего закона.

Но отслеживать происходящие события и более-менее точно прогнозировать ближайшее будущее дано все-таки крупным руководителям. В долине называли имена некоторых из них, кто якобы скупил уже массивы достаточно внушительных размеров. Осталось лишь дождаться отмены моратория на продажу земли сельскохозяйственного назначения.

— Возле нашего надела как-то остановилось крутое авто, — рассказывал мне Роман Бондаренко. — Из него вышел человек, которого я узнал по передачам местного телевидения (в этом месте было названо имя гостя. — Авт.). Он был не один. Мужчины походили, поглазели на мое поле, и так же молча убыли. Еще раньше к отцу обратился начальник поменьше (и на этот раз была названа фамилия конкретного руководителя. — Авт.): "Васильевич, уступи моему хорошему другу 0,06 гектара под базу отдыха". Отец задумался: может, в самом деле уступить, чтобы и самому иметь от такого соседства выгоду, например в плане организации полива?

Но что-то остановило Бондаренко-старшего. Может, он не смог постичь планов строительства там, где по закону надлежит пахать и сеять, урожаи снимать. Да и как можно было уступить 0,06 гектара земли сельхозназначения, оставаясь в правовом поле?

Межа приусадебного участка Р.Б. Барановой — это высоченный каменный забор выросшей архитектурно великолепной виллы. Года три не выпадало посещать Резервное. За это время количество вилл сравнялось или превысило число дошедших из прошлого сакль и так называемых домов для переселенцев советской поры. Ни дать ни взять село разительных контрастов. Закладывают и поднимают новые виллы. В одном месте они "наехали" на поле, где явно некогда возделывались сельскохозяйственные культуры.

Я набрался смелости, покружив по Резервному, потревожить своим визитом владельца одной из вилл. Между нами состоялась короткая, достаточно сумбурная беседа. Но и ее хватило, чтобы проникнуться восхищением к собеседнику, испытать от общения с личностью состояние, близкое к потрясению. Жаль, что не могу рассказать об обитателе виллы подробнее, наконец, назвать его. Таковы были выдвинутые мне условия.

Конечно, люди этой категории не пойдут в местный клуб в качестве артистов самодеятельного ансамбля "Сударушка". Не собираются они и землю обрабатывать. Но, странное дело, после беседы с владельцем виллы я избавился от чувства подозрения, владевших умом и сердцем предубеждений относительно ловких и хватких руководителей и новых украинцев. А что, собственно, противозаконного происходит? Не они ввели в стране правила, при которых все, что возьмутся выращивать на этой земле, будет приносить только убытки. И не их вина в ощутимом отставании законодательства от происходящих в реальной жизни реальных же процессов. Можно ли поставить хватким и новым в вину их действия на опережение, действия по интуиции, их готовность рисковать?

Что дальше? Ответа на этот вопрос у меня нет. Есть гипотезы. Когда, наконец, запустят рынок земли, пребывающие сегодня в тени договоры аренды, а по существу акты купли-продажи, легализуют. Но и это мало удовлетворит хватких и новых. Опять же, действуя на опережение. Все свои возможности, все свое влияние они направят на перевод всеми возможными путями земли сельскохозяйственного назначения в земли, выделяемые под строительство главным образом объектов рекреационного назначения. И на этом направлении энергичные люди добьются многого.

Тревожно однако. Как можно строить элитарный "шанхай", поднимать его уже сейчас, без генплана застройки, без системы канализования? Вблизи указателя села Резервного есть трогающее душу озерцо. Сегодня его зеркало разбивают резвые забавные лягушки. Неужели они обречены, как обречен отходящий от озерца ручеек, а дальше — русло речки Сухой, еще дальше — водоем Тороповой дачи?.. А там и до городского водозабора, что на речке Черной, рукой подать. Не хочется расставаться с надеждой на то, что и на пути защиты окружающей среды, решения других вопросов хваткие и новые поступят адекватно — с опережением. Но найдется ли в долине место потенциальному фермерскому хозяйству Романа Бондаренко?

Происходящее в Гончарном и Резервном перераспределение собственности накладывает печать на жизнь людей. Но об этом — в заключительном письме.

А. КАЛЬКО.

(Окончание следует).

Другие статьи этого номера