Последние часы героической батареи

Недавно в Киеве я вновь встретилась с Валерием Алексеевичем Лещенко — сыном легендарного командира 35-й батареи Алексея Яковлевича Лещенко. Мы уже рассказывали читателям «Славы Севастополя+», что во время предыдущей нашей встречи с вдовой командира и его сыном они передали в Севастополь уникальные записи. Семь тетрадей, 472 страницы рукописного текста воссоздают историю 35-й батареи. Их ценность в том, что Алексей Яковлевич Лещенко излагает историю батареи с 1927 года, когда он рядовым начинал здесь свою службу, и до самых последних боев на херсонесском побережье в июле 1942 г.

ДЫХАНИЕ ВРЕМЕНИ

Многие факты, приведенные в дневниковых записях, представляют особый исторический интерес. В частности, воспоминания о тех днях, когда проходили госиспытания, когда батарея произвела первый выстрел. Или сообщения о том, что интерес к строительству батареи проявляли иностранные разведки. Так, Лещенко рассказывает о том, что однажды комендантская рота была поднята по тревоге: неизвестные на шлюпках с моря пытались проникнуть на батарею. Их обнаружили, они пытались скрыться, им вслед стреляли. Особый интерес представляют приведенные в дневниках фамилии людей, участвовавших в строительстве батареи.

Дневниковые записи А.Я. Лещенко комментирует член общественного совета по созданию мемориального комплекса на 35-й батарее В.И. Володин:

— Для нас, потомков, очень ценен рассказ о том, как началась война, какие цели были поставлены командованием перед батарейцами. К началу обороны Севастополя ресурс стволов 35-й батареи был практически 100-процентный, чего, например, нельзя сказать о 30-й батарее. Этот ресурс заключается в том, что пушка может произвести порядка 200-400 выстрелов. Дальше требуется стволы менять. Так вот, эффективность работы артиллеристов 35-й батареи заключалась в том, что они подошли к войне с полным ресурсом. Но, как известно, в декабре 1941 г. случилось несчастье: при обстреле немцев произошло самопроизвольное возгорание, в результате практически целая башня была выведена из строя. Проблема заключалась в том, что никогда прежде смена стволов не производилась артиллеристами самостоятельно. После строительства батареи подъездные пути были разобраны, запасные стволы имелись в наличии, но они находились в Казачьей бухте, а до нее — 700 метров. Чтобы их доставить, надо было восстановить железнодорожный подъезд. Трудно. Сложно. Стоял вопрос о том, чтобы вообще убрать эту башню. Но она была построена на возвышении, могла разворачиваться на 180 градусов и стрелять не только по морским целям, но и по береговым объектам. Именно с нее производился обстрел наступающих немцев.

Детали восстановления башни до сих пор не были известны. Артиллерийское начальство береговой обороны решение самостоятельно восстановить башню первоначально посчитало бредовым и отказалось от этой затеи. А командир батареи А.Я. Лещенко собрал батарейцев, поставил перед ними задачу, и все вместе стали рассматривать возможности восстановления башни. В результате с огромными мучениями это удалось сделать и вернуть башню в строй.

И вот описание последних боев в конце июня 1942 года:

"Фашисты неистовствуют. Десятки вражеских самолетов сбрасывают бомбы на батарею. Но 35-я живет, хорошо воюет, но снаряды на исходе, а подвоза нет. Без снарядов мощная артиллерия никому не нужна. Вечером 30 июня я проводил командование Черноморского флота на Большую землю. В это же время убыло командование Приморской армии и береговой обороны".

КАК КОМАНДОВАНИЕ ПОКИДАЛО ГОРОД

"От командующего БО я получил приказание подобрать двух старшин, кому я верил бы, как себе, и с ними сопровождать командующего и члена ВС на подводную лодку, на которой они должны уходить на Большую землю. Выбор мой был легкий, любому нашему старшине и матросу я верил и знал, что никто не подведет. Себе в помощники я взял старшину Мельника Б.К. и ст. сержанта Побыванца А.Я. С ними мы проделали проход в проволочном ограждении возле левого КП, я пригласил командующего и члена ВС в машину, и мы направились к пирсу.

Еще не доехав до пирса, я увидел невероятное столпотворение. Подлодка и тральщик стояли в отдалении, а два катера перевозили к ним людей. На пирсе и на подходе к нему было по меньшей мере 2500-3000 человек (солдаты, матросы, командиры). Слышались выстрелы. Кто стрелял, куда стрелял — ничего непонятно. Никто никем не управлял, каждый стремился попасть на катер. Да еще — самострелы. Я понял, что провести командующего на катер я не смогу, а приказать, чтобы дали дорогу, было нельзя, от разъяренной толпы можно ожидать все что угодно, скажут: "Сами удираете, а мы остаемся". Тогда я доложил комфлотом, что здесь мы не пробьемся, что надо ехать на аэродром. Командующий согласился. Начальник авиагруппы полковник Дзюба ответил по телефону, что самолет есть, о чем я доложил Октябрьскому".

СНАРЯДОВ ФАКТИЧЕСКИ НЕ БЫЛО,

а 35-й батарее поставлена задача прикрывать эвакуацию защитников Севастополя.

"Задача ответственная, но выполнять ее, как положено, нечем. Снарядов осталось 3 шт. фугасных, 7 шт. бронебойных, 6 — шрапнельных и около 60 практически без взрывчатки. Основной упор надо делать на пулеметы и винтовки. Я был уверен, что личный состав выполнит эту задачу и не допустит врага к месту посадки на корабли и на батарею. Гитлеровцы и ночью не угомонились: налетали самолеты, сбрасывали бомбы, фашистские батареи всю ночь вели методичный огонь. С тревогой ожидал я утра. Фашисты начнут бешеные атаки для того, чтобы смять оборону и покончить с защитниками города. Как нужны нам снаряды! Будь у нас снаряды, фашисты не смели бы подойти к батарее".

Комментирует В.И. Володин:

— До сегодняшнего дня "черные" и другие копатели лазают через патерны батареи вниз, в погреба. Я встречался с представителями различных общественных организаций любителей военной истории. Они считают, что там до сих пор находятся снаряды. Но вот факты: Лещенко поштучно перечисляет, сколько осталось снарядов. В их числе около 60 для практической стрельбы, т.е. без взрывчатки. Так вот эти болванки находятся в подземелье и сейчас. А копатели считают, что это настоящие снаряды. Далее, у многих людей, которые занимаются поисковыми работами, возникает вопрос: почему же 35-я батарея не выполнила полностью свою задачу, ведь было еще много боезапаса? Так вот эти записки полностью опровергают такое предположение.

НАСТУПИЛ ИЮЛЬ

И вновь дневник: "Светлеет небосвод, на востоке зарождается новый день — 1 июля 1942 г. Что он нам принесет? Телефонист из боевой рубки передал, что генерал Новиков приказал прибыть к нему на КП.

— Доложите о состоянии батарей, — приказал генерал. Я начал доклад с того, что артиллерийского боезапаса почти нет. Система сухопутной обороны восстанавливается личным составом, но противник артогнем и бомбежкой с воздуха систематически разрушает ее. Винтовочных патронов и гранат достаточно.

— Надо принять все меры до ночи и не допустить противника на батарею. А ночью подойдут корабли за нами, — сказал генерал и, пожелав успеха, отпустил меня.

В кают-компании, где находились комиссар батареи Виктор Ефимович Иванов и секретарь партбюро батареи политрук Коротков, я рассказал о полученной от генерала боевой задаче и добавил, что день предстоит жаркий и об этом надо сообщить батарейцам. Уходя, я и предположить не мог, что вижу Короткова в последний раз. С ним мне пришлось поработать около года. Без преувеличения скажу, что он для всех нас являлся примером мужества и храбрости. Так, в частности, было в декабре 1941 г., когда батарейцы вышли на передовую и сражались в пехотном бою с фашистами".

ПОСЛЕДНИЕ ЧАСЫ

"Крупнокалиберная вражеская батарея открыла огонь по 35-й. По рассеиванию вражеских снарядов я определил примерно расположение батареи в районе Юхариной балки. Попросил командира 18-й батареи засечь вражескую батарею и прокорректировать наш огонь. Через 4-5 минут, получив координаты и подсчитав исходные данные, открыл огонь. Началась артиллерийская дуэль. В результате нашей стрельбы батарея противника была уничтожена, но мы израсходовали фугасные и бронебойные снаряды. А в 12.30 открыли огонь по танкам практическими снарядами. Когда после нескольких залпов было прямое попадание по танку, фашисты отошли в укрытие. Через час после этой стрельбы старшина Гайдученко из городка батареи, находящегося в 3,5 километра от батареи, доложил, что немцы силой до роты подошли к городку. Зная, что там всего около десяти матросов, кладовщики и шофера, я приказал уничтожить имущество, взорвать водокачку и отходить к батарее. Авиация противника беспрестанно производила бомбежку и обстрел батареи. Пулеметный расчет командира отделения Хохлова сбил вражеский самолет Ю-87, а расчет командира отделения Пелевина сбил "Мессершмитт".

Под прикрытием артогня и бомбежки фашистская свора двинулась к батарее. Когда они поднялись из-за укрытий, казалось, что местность стала серой от их мундиров. Немцы решили своей массой задушить батарейцев, насчитывающих меньше 500 человек. Подпустив врага на 600-650 метров, пулеметчики и отличные стрелки открыли огонь. Враг не останавливался. Я не утерпел и сам стал за пулеметную установку М-4. Если бы гитлеровцы успели опуститься в лощину перед нашими окопами, то мы бы не смогли использовать свои шрапнельные снаряды. Отдав приказание Лысенко, командовавшему ротой, сдержать врага огнем, я перебежал в батарею башни. С командиром орудия Яковлевым зарядили орудие на картечь и навели башню в самую гущу фашистов. Выстрел! Фашистов как ветром сдуло в месте разрыва. Мы дали еще несколько выстрелов, и оставшиеся в живых гитлеровцы побежали назад в укрытие.

Прямым попаданием немецкого снаряда в башне контузило нескольких человек. Мне попало всего больше, так как я стоял ближе всех. Без сознания меня унесли в санчасть. Когда я пришел в себя, батарейный врач Казанский Е.В. сказал, что атака отбита. Но мы понесли большие потери, и положение наше ухудшалось. Около 23.00 1 июля вражеские автоматчики прорвались на нашу территорию и отрезали правый пост от батареи. Хотя врач не разрешил мне подниматься, я понимал, что долго мы не продержимся и надо принимать решение".

ОТСТУПАТЬ НЕКУДА. ПОЗАДИ — МОРЕ

"На батарее имелось все для вывода ее из строя. Была обучена минно-подрывная группа во главе со ст. сержантом Побыванцем А.Я. Комиссар батареи В.Е. Иванов поддержал меня. Около часа ночи 2 июля первая башня взлетела на воздух. Через 15 минут была подорвана вторая башня. Приборы центрального поста были уничтожены кувалдами. Личный состав продолжал отбивать яростные атаки гитлеровцев. Батарейцы сражались с врагом в окопах вплоть до рукопашных схваток.

Оставив для прикрытия группу под командованием командира башни Ивана Лысенко, мы отошли на берег моря.

Иван Лысенко со своими бойцами продержался еще сутки, и на следующую ночь мы пустились вплавь на подручных средствах (доски, бревна) в море, где нас подобрали катера МО.

Так закончила свое славное существование 35-я башенная батарея калибра 305 мм, которая своим артиллерийским огнем уничтожила много живой силы и техники врага. Многие батарейцы погибли, сражаясь за нашу Родину, некоторые попали в плен и погибли в гитлеровских застенках".

…За каждой строкой воспоминаний Алексея Яковлевича Лещенко — известные и, к сожалению, неизвестные судьбы защитников Севастополя. Одна из них — об Иване Лысенкове (в дневнике А.Я. Лещенко — Лысенко) — неожиданно нашла свое продолжение. И об этом мы расскажем в следующих наших публикациях.

Другие статьи этого номера