Последний рейс

Официальная версия гибели севастопольского моряка Андрея Третьякова — суицид. Однако родные в нее не верят.
По разным оценкам специалистов, на заработках за рубежом сегодня находятся от 2 до 5 млн наших соотечественников. Сюда же следует отнести и бороздящих просторы чужих морей и океанов украинских моряков загранплавания. О романтике своей работы эти люди говорят неохотно, более весомый аргумент — достойное жалованье. Среди прочих был и 47-летний севастополец Андрей Третьяков. Страшное известие о его гибели семья получила в августе 2006-го. Официальная версия — суицид. Однако родные не верят — Андрей слишком любил жизнь, и причин расставаться с нею у старшего механика не было.

"НА СУДНЕ ПРОИЗОШЕЛ ИНЦИДЕНТ"

Сухогруз, на котором ушел в свой последний рейс старший механик Третьяков, принадлежал греческой фирме, был приписан к Маршалловым островам, а компания, формировавшая его команду, обосновалась в одном из портовых городов Черноморского побережья. Со своей семьей Андрей Никитич общался звонками: рассказывал о том, где находятся, что перевозят, какая погода, говорил, что скучает, в подробностях расспрашивал, как дела у старших сыновей, все ли хорошо в школе у младшей дочери, когда обрезали на даче персики, сколько засолили на зиму огурцов и т.д.

— Семья у нас дружная — для Андрея ничего ценнее не было, — рассказывает его жена Ольга Алексеевна. — Будучи вдали от нас, он всегда детально интересовался, чем мы заняты. Однако последний звонок мужа был не в его манере и сразу насторожил. Как-то реагировал он на все вяло, а под конец вдруг объяснился в любви. У нас всегда в отношениях ирония присутствовала — так легче и удобнее общаться и понимать друг друга. Я тогда еще посмеялась: "Надо же, за 27 совместно прожитых лет впервые об этом слышу!" Потом Андрей сообщил, что из-за болезни тестя (папа перенес инсульт) решил прервать контракт и уже через три недели собирается быть дома. Дочь от счастья запрыгала по квартире. Весь следующий день мы пробыли на даче, по обыкновению веселились, рассказывали анекдоты. А вечером вдруг позвонили из "крюинга" и каким-то загробным голосом известили: "На судне произошел инцидент". "Он жив?" — почему-то сразу спросила я. На другом конце провода сухо ответили: "Нет".

"Этого не может быть!" — первое, что пришло мне в тот момент в голову, и трубка сама вылетела из рук. Дальше начались наши мучения в поисках хоть какой-нибудь информации.

ЗДЕСЬ МНОГОЕ НЕЯСНО И НАСТОРАЖИВАЕТ

— Впервые в жизни отец не оставил никаких контактных телефонов, — продолжает сын Третьякова Василий. — Чтобы выяснить название и адрес крюинговой компании, набиравшей экипаж, мы звонили всем, кому только можно. Наконец, узнали. Из компании нам сообщили: "Скорее всего, это суицид. Ваш отец выпал из иллюминатора на шлюпочную палубу. Подробности неизвестны". Каждый день в течение двух последующих недель я созванивался с "крюингом", но ответ был все тот же:

"Ожидайте". Единственное, что удалось выяснить, — трагедия произошла в территориальных водах Южно-Африканской Республики. Тогда мы написали письма во все международные организации и посольства, которые только смогли найти, а также в консульства Греции, Украины и ЮАР с просьбой о помощи.

Наконец благодаря украинскому консулу из Претории было уточнено место нахождения тела отца — порт Кейптаун. Причем по документам оно было оформлено как "местный житель", из-за чего возникли немалые сложности с его доставкой на родину.

Одновременно нам стала приходить масса "бумаг", которые следовало еще перевести с английского, благо мама преподает этот язык в школе: всевозможные заключения, радиограммы, свидетельские показания, расследование корреспондента страховой компании и пр. При их изучении обнаружилось явное несовпадение в указании времени трагического события. Удивили и такие детали: у погибшего якобы были проблемы с супругой… Или: единственная помощь, которую оказывали отцу, еще живому, — прикладывание ваты для остановки кровотечения…

Прошло долгих три месяца, прежде чем я полетел в Киев встречать груз "200". Уже в Севастополе мы обратились к юристам и судмедэкспертам, после чего и сделали повторное вскрытие. Как пояснили специалисты, поскольку тело забальзамировано, часть внутренних органов отсутствует, а часть из них присутствует фрагментарно, уточнить что-либо сложно. Все, что они смогли увидеть, — травмы, ушибы и переломы. При этом, исходя из объема и характера телесных повреждений, эксперты установили: "…нельзя исключить, что имело место падение с высоты с приземлением на поверхность левой передней поверхностью туловища…", и вместе с тем — "кровоизлияния в мягких тканях головы правой височной и затылочной областей могли образоваться от действия твердого тупого предмета (предметов)".

Еще через месяц я вновь отправился в Киев. Теперь за отцовскими вещами. Чужие, рваные тапки, промасленная кепка, кусочек мыла, шампунь на донышке, поломанная зубная щетка — словно насмешка над нашим горем, и это при том, что папа был человеком очень опрятным, да еще записная книжка с вырезанными из нее страничками.

Чуть позже на дом нам доставили разбитый ноутбук…

"КРИМИНАЛЬНЫЙ ВАРИАНТ КУДА ДОСТОВЕРНЕЕ"

В версию суицида Третьяковы не верят. "Вот доучу младшенькую и перестану ходить по морям", — любил повторять Андрей Никитич. Он обожал бывать в кругу семьи, заниматься домашними делами, путешествовать, изобретать. Как может наложить на себя руки глава большого и дружного семейства, полный энергии, планов и надежд на будущее?

— Криминальный вариант куда достовернее, — рассуждает супруга погибшего моряка Ольга Алексеевна. — Возможно, муж заметил на судне что-то неладное, решил не впутываться в это дело и прервать рейс. Нашел и повод — болезнь тестя. Конечно, это лишь предположение. Я не имею права никого обвинять. Но и меня никто не заставит усомниться в том, что смерть Андрея была не насильственной. Иначе почему до сих пор молчат все — от капитана до членов экипажа? Ни элементарных слов сочувствия, ни тем более моральной поддержки ни от кого из этих людей мы так и не дождались, что, согласитесь, и странно, и обидно.

Письма за подписью Третьяковой давно отправлены в прокуратуру города, где находится крюинговая компания, и Киева. Однако пока оттуда ничего не слышно. Между тем и мать, и сын считают: представить случившееся суицидом выгодно тем, кому в случае заведения уголовного дела грозили бы дурная слава, проблемы с правоохранительными органами, а также потеря солидной денежной суммы, которую в качестве компенсации пришлось бы выплачивать их семье.

— Не дай Бог кому-то оказаться на нашем месте, — признается Ольга Алексеевна. — Именно поэтому я хочу, чтобы севастопольские моряки знали об этой истории и, прежде чем уйти в очередной рейс, старались предпринять все от них зависящее, чтобы не дать в обиду себя и свои семьи. И еще одна информация, о которой, наверное, не все знают, во всяком случае, для нас она стала откровением: если на судне вдруг возникают серьезные проблемы, сообщить о них можно в любой день недели и время суток по телефонам "Горячей линии": 8 (044) 729-31-43 и 8 (044) 729-31-24.

Другие статьи этого номера