Намерен вас атаковать

ПРЕМЬЕРА В СИМФЕРОПОЛЕ

Нежданный звонок из Симферополя:

— Это ваши родственники… — После молчания: — Фролова Вера.

В голосе улыбка.

Улыбаюсь в ответ.

Родственников в Симферополе нет. А вот однофамильцы, с которыми время сроднило, если не кровно, то все равно крепко, есть. Это супруги Фроловы, Константин и Вера. Константин — поэт, бард, режиссер, кинооператор, журналист. К тому же летчик (летающий и ныне). Вера — актриса, по сцене — Петровская. Оба вместе — учредители дуэтного театра "Улыбка Пьеро", успешно гастролирующего в Украине, России, странах ближнего и не совсем зарубежья.

"Родственники" приглашали на премьеру спектакля-концерта, первое отделение которого создано "по мотивам повести Валентины Фроловой "Ветры Босфора". Так в программе.

Шок, да и только!

Не каждый же день тебе сообщают, что по твоей книге создан спектакль.

Премьера в Крымском академическом русском драматическом театре им. М. Горького. На основной сцене, которая носит имя А.Г. Новикова.

Приезжаю заблаговременно. Нужно в кассе взять приглашение, премьера — время крайнего напряжения сил. Фроловым будет не до меня.

Беру приглашение.

Под завистливые взгляды тех, кто толпится у кассы: билетов нет.

Выхожу из вестибюля. Надо подождать, когда контролеры откроют двери.

Стою у памятника Пушкину, шагах в двадцати от входа. Я люблю этот памятничек. Он небольшой. Пушкин молодой, вдохновенный, вбирающий весь мир в себя, — все минуты счастья, все трагедии впереди. Неведение — сродни уверенности, что кого-кого, а тебя-то судьба побережет.

— Билета лишнего нет?

— Нет.

— Нет билета?

— Нет.

— Нет.

— Нет…

Восхитительнейшая музыка аншлага. Полного! Давно обозначившегося. Зал основной сцены на 800 мест! Это же немало. Не ждала, что литературно-музыкальный спектакль так востребован. Я-то знаю Фроловых! Никаких солёностей, никаких пошлостей, никакого подыгрывания низким вкусам, вызывающим ржание публики, на которые так падки сегодня режиссёры, в их работах нет. Чего только мы не слышали и не видели со времён начала перестройки! Мат — любой многоэтажности. Герой на унитазе? Пожалуйста! Секс в любых извращениях — по полной программе, хоть учись. Считается, что именно это требуется сегодняшнему зрителю.

Когда рухнули все прежние табу, Фроловы не бросились наперегонки с другими вытаптывать пустыри непотребства.

Остались самими собой.

Верили, что и среди новых русских, и среди новых украинцев найдут своих зрителей. В рискованное плавание в переменившихся экономических условиях пустились, надеясь только на себя и веря в своего зрителя. Ничьими протеже не были. Каждый зал, в котором выступают, арендуют. А плата это ныне — немалая.

Таков дуэтный театр.

В улыбке Пьеро — печаль и свет, насмешка: "Мир непредсказуем!" — и высокий строй души.

"Ветры Босфора" — повесть, герой которой, Александр Казарский, командир брига "Меркурий".

Шла очередная русско-турецкая война 1828-1829 гг. Предмет спора — Крым. Кому владеть им: России или Турции?

Бриг, вышедший в дозор к Босфору, оказался вблизи вражеской эскадры в 16 вымпелов. Собственно, Турции тогда не было — была "Блистательная Порта, владычица морей". Мощное грозное государство. Два адмиральских корабля, оставив за кормой эскадру, пустились в погоню за бригом. Нагнали.

Бриг — всего дозорное судно. На борту — 20 стволов. Огневая мощь "султанов" — так называли адмиральские корабли — 184 ствола. На бриге — пушчонки. На "султанах" устрашающие орудия, выстрел каждого из которых способен в щепки разнести пол-"Меркурия".

Бриг вступил в отчаянное сражение и — победил!

Работа над повестью была, как говорится, сладкой.

Во-первых, герой, Казарский, — человек, для которого слово "честь" — не пустой звук.

Во-вторых, подробности его жизни: становление характера, взаимоотношения с товарищами, взаимоотношения с царём Николаем Первым, безответная любовь к прекрасной женщине, которая вполне могла бы привести к браку. Но судьба распорядилась иначе: Казарский умер (или был отравлен?) всего 36 лет от роду.

В-третьих, сам процесс работы.

Работа в архивах Музея Черноморского флота. Я держала в руках рапорт Казарского адмиралу Грейгу с описанием всех подробностей боя. Вахтенный журнал ("Лаг-бух") "Меркурия", заполненный почти полностью Казарским. (Какая каллиграфия! Каждая буква — графика. Нам ныне так выводить буковки уже некогда!). Был у меня в руках "Список команды" в 108 человек с указанием званий и обязанностей каждого. Всё выцвело, без лупы не прочтёшь. Всё — раритеты, ценности, которым нет цены. Низкий поклон историкам З. Богоявленской, М. Макарееву, О. Ивицкой. Не меньшая благодарность библиотекарям Морской библиотеки, основанной Лазаревым, Нахимовым, Корниловым. "Морские сборники", начавшие издаваться в середине позапрошлого века, — ценность не меньшая, но А. Бычков, директор, сделал всё для максимального удобства в работе, а заведующая фондами редких книг Е. Баринова, знающая каждую страницу изданий, сберегла массу времени, которое иначе было бы потрачено на многотрудные поиски. И, наконец, работа дома.

Муж мой — военный моряк, капитан 2 ранга. (Ныне преподаватель Детской морской флотилии).

Он — не соавтор, ни одной строчки не написал. Но больше чем соавтор. Вся военно-морская грамотность изложения — его заслуга.

Мы расстилали на полу огромную карту. Все прибрежные города той поры именовались так, как именовались тогда. Не было Новороссийска, был Суджук-кале. На турецком берегу — Пендераклия, которой ныне не найти. И даже Севастополь был Ахтиаром — в то время это название ещё не было забыто.

У нас есть два парусника — разумеется, сувенирный ширпотреб. Большой корабль — трёхдечный (трёхпалубный) "Селимие" под флагом Осман-паши, адмирала, командовавшего всеми военно-морскими силами Порты и на Средиземном, и на Чёрном море. Второй двухдечный (двухпалубный) "Реал-бей" под флагом Ахмет-паши, командовавшего Черноморскими силами. Все остальные корабли — и турецкие, и русские — спичечные коробки. Мы прошли весь путь "Меркурия" к Босфору, неспешный, в полветра. Мы пережили всё напряжение погони. Босфорские ветры то спасительно надували паруса, то, предательски покидая их, грозили гибелью.

Бой.

В парусах ветер.

"Селимие" обрушивает смерчи огня. На палубе "Меркурия" — ад. Рёв орудий такой — уши не выдерживают. Бриг, паля бортовыми, вертится юлой. Казарский с рупором у рта бросает корабль то вправо, то влево, всё время перемещается, уходя от выстрелов "Селимие".

— На брасы… кливер-шкоты и гика-шкоты… — командует он. — Право руля! Пошёл брасы! Кливер-шкоты и гика-шкоты травить!.. Одерживай… Так держать, брасы и шкоты при-и-хватить!..

На турецких кораблях — своя речь.

— Яхши! (хорош!) — когда выстрел в цель.

А таких много. Бриг получил 22 пробоины и 297 других повреждений!

— Ахмет-попуджи! (Ахмет-сапожник), — когда промазывал "Реал-бей".

За турецкую речь спасибо моему дорогому Баку, где родилась, где училась. Азербайджанский и турецкий язык родственны. Восточная речь для меня не чужая.

В таких условиях трудно было не проникнуться духом того времени, его дыханием.

И вот теперь всё это — на сцене театра имени Горького, главного театра Крыма.

Как зал слушает, как внимает актёрам!

Казалось бы, пересказ перипетий боя — ну что тут для сцены драматического театра? Ан нет, тишина в зале такая, что страшно за зрителей, вроде перестали дышать.

Спектакль построен так: отрывки из повести в исполнении попеременно то Веры Петровской, то Константина Фролова и бардовское исполнение романсов под гитару, созданных Константином специально для спектакля. Вот их названия: "На бескрайних просторах", "Моя душа — дыханье Бога…", "Вчера я не посмел…", "Срам не коснулся только мёртвых", "Ах, полно, князь…", "Эй, музыкант!", "Гора и Мышь", "Реет чайка над седой волною". А ещё классика: "Я ехал к вам…" (слова А. Пушкина), "Вы не полюбите меня" (В. Винника), "Вчера, за чашей пуншевою…" (А. Пушкина).

Когда-то классик русской маринистики Константин Станюкович, сам ходивший три года под парусами, сказал о моряках того времени так: "Последние рыцари чести".

Хочется думать, что он ошибся.

Честь — понятие вневременное.

Если бы исчезли высокие порывы души, погибло бы человечество.

В переполненном зале Крымского академического театра царил высокий дух признания чести.

Просто ныне сцена и экран разговаривают на эту тему куда реже, чем на темы убийств, насилия, зверств. Нужно стремление переломить эту ситуацию, а это, оказывается, возможно. И тогда привычное словосочетание "новый русский", в котором резко отрицательная смысловая наполненность, возможно, зазвучит совсем по-иному.

В ближайшее время спектакль "Намерен вас атаковать" будет показан в Москве на сцене Центрального дома журналистов, затем — в Доме ученых. Будем надеяться, что увидят его и севастопольцы. Сейчас город готовится к знаменательному юбилею — 225-летию со дня основания. Спектакль вполне бы мог войти в юбилейную программу. Бой брига с двумя адмиральскими кораблями — славная страница в истории флота. Недаром же на памятнике, воздвигнутом в память о нём, слова:

"КАЗАРСКОМУ

потомству в пример".

Другие статьи этого номера