Сыновний долг

Сыновний долг

«Артиллеристы и минометчики, обороняющие Севастополь, — говорилось утром 1 июля 1942 года в официальном сообщении, — метко бьют по технике и живой силе немецко-румынских войск. Артиллеристы под командованием Моргунова в течение пяти дней подбили семь танков противника, уничтожили минометную батарею, четыре орудия и до двух полков пехоты противника». Вечером того же дня сообщалось, что «…на севастопольском участке фронта противнику ценой огромных потерь удалось продвинуться вперед. Шли ожесточенные рукопашные бои…»Утренняя 2 июля 1942 года информация была менее конкретной: "Неувядаемой славой покрыли себя защитники Севастополя. Они стойко и мужественно обороняют от немецко-фашистских захватчиков каждую пядь советской земли". К концу этого дня ясности не добавилось: "На севастопольском участке фронта наши войска вели ожесточенные рукопашные бои с противником на окраине города.

3 июля 1942 г. "по приказу Верховного Главнокомандующего советские войска оставили Севастополь… Только за последние 25 дней штурма Севастополя… немцы потеряли до 150 тысяч солдат и офицеров, из них не менее 60 тысяч убитыми, более 250 танков, до 250 орудий. В воздушных боях над городом сбито более 300 немецких самолетов… Советские войска потеряли с 7 июня по 3 июля 11 385 человек убитыми, 21 099 — ранеными, 8300 — пропавшими без вести, 30 танков, 300 орудий, 77 самолетов. Бойцы, командиры и раненые из Севастополя эвакуированы".

Статистика, составленная по горячим следам событий, в течение последующего времени неоднократно корректировалась. Например, не 8300 наших бойцов, а не менее 40 000 пропали тогда без вести. Так считает один из руководителей балаклавской поисковой организации "Подвиг" В.Е. Сергиенко. Как составитель многотомной городской Книги памяти, он длительное время с присущей ему скрупулезностью работал в подмосковном Подольске, где размещен главный военный архив.

В числе этих то ли 8300, то ли 40 000 воинов, как песчинка в пустыне, затерялся старшина 2-й статьи Гудаков Леонид Николаевич 1914 года рождения. На него в украинскую глубинку уже в октябре 1944 года повторно была отправлена похоронка. В ней говорилось, что младший командир Леонид Гудаков пропал без вести в роковой день 3 июля 1942 года в Севастополе.

Этот документ пожелтел от времени, протерся на сгибах, но сохранился. Если он и читается с трудом, то только потому, что руки Виктора Леонидовича Гудакова — сына защитника Севастополя — подрагивают от волнения. Мы словно в сильный полевой бинокль вглядываемся в скрываемый 65-летней временной далью день 3 июля 42-го. Обратимся вновь к официальному источнику, чтобы зримо представить события, свидетелем которых мог стать солдат Леонид Гудаков. В 4 часа утра "у защитников (города. — Авт.) осталась территория в районе мыса Херсонес размером примерно три на пять км, где находились десятки тысяч бойцов, старшин, офицеров". В 5 часов "бои возобновились с новой силой. Вражеские пехота и танки рвались к 35-й батарее и аэродрому". В 13 часов "в районе аэродрома собрался большой отряд из моряков и приморцев и продолжал ожесточенно сражаться с превосходящими силами противника". В 18 часов "противник занял побережье юго-западной части Гераклейского полуострова…" Солдат Леонид Гудаков мог затеряться где угодно, но в последние дни обороны Севастополя все дороги все-таки вели на Херсонес.

Жена защитника Севастополя Екатерина Петровна умерла в 1971 году. До последнего дня она верила, что ее муж жив, вот-вот он объявится. Так убитой горем женщине сказала гадалка. Тогда же, в начале 70-х годов прошлого века, сын воина Виктор Гудаков впервые приехал в Севастополь. Ему казалось, что он легко обнаружит следы отца, достаточно обойти все обелиски и памятники, вчитаться в выбитые на них тексты и фамилии. По возможности Виктор Гудаков еще и еще раз приезжал в наш город, но безрезультатно.

…Ему исполнилось лишь четыре года, когда отец ушел на фронт. Отца он не помнит. Но как наяву видит проходную в селе Чемир Алишевского района, где отец работал технологом. Еще живой матери парень рассказал в деталях, как выглядели и ворота, и домик для дежурного при них. "Точно так", — подтвердила Екатерина Петровна. Но как Гудаков-младший память ни напрягал, вспомнить отца живым не удалось. Остался его портрет, сделанный с фотографии. На ней Леонид Гудаков запечатлен во флотской форменке. Уже подросла внучка Виктора Леонидовича Катя — копия прадедушки-фронтовика.

Погладив головку внучки, В.Л. Гудаков отправился в Севастополь в очередной раз. С той же миссией — на поиски следов отца. Его августовский приезд — второй в этом году. Первый состоялся в марте, когда ему порекомендовали обратиться за помощью к В.Е. Сергиенко. "Патриарх" севастопольских поисковиков открыл второй том Книги памяти, где на 488-й странице отец гостя увековечен как Гудяков Леонид Николаевич. Нашелся еще кончик тоненькой, но ниточки. Стали известны номера подразделений береговой обороны, где служил Леонид Гудаков. Обстановку могли прояснить оставшиеся в живых ветераны этих подразделений. Круг поиска расширяется. Известно также, что старшина 2-й статьи Леонид Гудаков возглавлял отделение химиков.

— Если удастся установить место последней его дислокации, за свой счет установлю памятник с упоминанием имен отца и его боевых побратимов, — говорит В.Л. Гудаков.

Виктор Леонидович, который в настоящее время живет в Коростыщеве Житомирской области, руководит успешным предприятием по добыче и обработке гранита, помнит последнее письмо отца с фронта. Мальчик уже тогда смог прочитать его самостоятельно! "Береги детей, — писал солдат жене. — Теснят нас немцы. Однако и они нас чувствуют". Как похожа тональность письма с официальными сообщениями с фронта.

Имя Леонида Гудакова внесли в список без вести пропавших в его 28 лет. Его поседевшему сыну исполнилось уже 70. Нет, оставшийся молодым солдат — не песчинка в вихре трагических событий 65-летней давности, коль в течение долгих десятилетий жива о нем память.

Другие статьи этого номера