Дело Липранди

153 года назад в этот день по новому стилю произошло знаменательное Балаклавское сражение. Его последствия до сих пор вызывают неоднозначную реакцию исследователей Крымской кампании 1853-1856 гг.
Попробуем же разобраться с некоторыми неясными или противоречиво трактуемыми эпизодами этого сражения, которое англичане чаще называют «атакой легкой кавалерии», а дореволюционные российские историки — «делом Липранди».

ИДЕЯ ИМПЕРАТОРА

Первая и самая грубая дезинформация английских "специалистов" касается целей этого сражения. Говоря об успехе своего воинства в Балаклавском сражении, они с гордостью подчеркивают, что "русских не пустили в Балаклаву". Но пытались ли войска князя Меншикова взять Балаклаву? Давайте разберемся. Инициатива сражения исходила от Николая I, который предписал главнокомандующему "нанести удар неприятелю, чтоб поддержать честь оружия нашего". Меншиков для этой демонстрационной атаки выбрал цепь редутов, которую англичане торопливо соорудили вокруг своей базы. Атаковать же Балаклавскую бухту (пусть даже слабо защищенную) со стороны Мекензиевых гор, где размещалась русская армия, подставляя при этом незащищенный фланг своих атакующих войск англо-французским войскам, расположенным на Сапун-горе, было бы грубой ошибкой.

План Балаклавского сражения было поручено разработать генералу П.П. Липранди. Он предложил ударить по укреплениям вокруг Балаклавы, а затем зайти в тыл неприятеля, расположившегося на Сапун- горе. Светлейший князь А.С. Меншиков этот план не принял и приказал захватить только передовую цепь редутов. И только. О вытеснении англичан из Балаклавы, как видите, речи на военном совете не велось.

ДУТЫЕ ЦИФРЫ РЕДУТОВ

Другой путаный вопрос Балаклавского сражения — количество редутов, которые атаковала 12-я дивизия генерала П.П. Липранди. Академик Е.В. Тарле, автор капитального двухтомного труда "Крымская война", пишет о четырех редутах, но почему-то размещает их "по линии Чоргунь — Балаклава". Этой версии также придерживается писатель Сергеев-Ценский в книге "Севастопольская страда", написанной на серьёзной научной базе. Эдуард Тотлебен в своей работе "Описание обороны Севастополя" указывает пять редутов, добавляя к уже известным ещё и сомкнутое укрепление "впереди Кадыкоя".

А вот английские авторы научно-популярных публикаций и передач единодушно указывают шесть редутов. При этом подчеркивают, что "русские заняли четыре из шести редутов". (Кристофер Хибберт, "Крымская кампания 1854-1855 гг.")

Кто же прав? Как это ни странно, но свидетельства русских авторов прежних лет более отвечают истине, чем трактовка современных английских историков: на момент сражения передовая линия редутов, которую атаковали русские войска, состояла из четырёх укреплений. И в качестве доказательства приведем цитату из работы англичанина Дж. Свитмана, которого вообще-то трудно заподозрить в желании подыграть нам: "Редуты N 5 и N 6 не были закончены и не проявили себя 25 октября". Спросите, какая разница: четыре или шесть? А она есть. Если предполагать 6 действующих в сражении редутов, то получается, что русские сумели овладеть не всеми английскими укреплениями; тем самым их успех даже на начальном этапе сражения явно принижается. (Помните, второй способ дезинформации — умалчивание неудобных фактов?)

ПУЛЯ — ДУРА?

Обратимся теперь к ходу самого сражения. Как известно, русские колонны ранним утром 13 октября (25-го по новому стилю) подошли к подножиям холмов, где находились редуты противника. Обороняли их турецкие воины, которым были приданы английские артиллеристы. Именно этих вояк сделали "героями" на канале "Дискавери" (2005 года) английские авторы. По мнению создателей передачи, турецкие воины на редуте Канробера мужественно выдержали в течение трех часов обстрел 30 орудий! Но так ли это? Прежде всего в колонне К.Р. Семякина, штурмовавшей редут с фронта, и в колонне генерала Гриббе, которая поддерживала огнем со стороны деревни Камары, было в сумме не более 20 орудий. И обстрел длился чуть более получаса. В передаче явно проскользнула попытка представителей Би-би-си реабилитировать нынешних союзников по НАТО за их поражение. Они продлили время сопротивления турок, начав его отсчет с момента выхода русских войск из лагеря. Тем самым современные западные историки противоречат своим соотечественникам — очевидцам тех событий, которые подчеркивали панику в рядах турок.

Говоря об успешном штурме редута N 1, хочется поправить и некоторых отечественных авторов (нечего греха таить, автор также прежде относился к ним), которые видят в этом эпизоде Балаклавского сражения триумф русской военной мысли, триумф генерала Семякина. Конечно, при сравнении с другими полевыми сражениями Крымской войны (Инкерманским, Чернореченским), погибших в ходе взятия редута N 1 русских воинов было немного. Но их было бы меньше, если бы при штурме редута более активно использовался не штык, как предписывал П.П. Липранди в своем приказе, а ружейный огонь. А вот как раз стрелять русские солдаты были обучены плохо. Об этом прямо писал известный русский историк А.М. Зайончковский в своей книге "Восточная война" (1907 г.): "Солдат по ходу самого обучения и предъявляемых ему требований полагал, что ружье ему дано главным образом для ружейных приемов и отчасти для действия штыком; на стрельбу смотрел как на вещь второстепенную".

Поэтому когда мы читаем в воспоминаниях очевидцев сражения, что Азовский полк переколол турок, то это надо понимать буквально: стрелять наши солдаты не могли и не хотели.

В АТАКЕ — ЛЕГКАЯ

Последняя фаза Балаклавского сражения — атака легкой кавалерии — наиболее хорошо освещена в многочисленных публикациях, фильмах, поэмах. Но некоторые акценты расставить все же хочется.

Удачная атака бригады тяжелой кавалерии вызвала бурю ликования в рядах англичан. В офицерских головах поселилась легковесная мысль о своей непобедимости. А ведь часом ранее Раглан считал "положение уже безнадежным". Это определение принадлежит английскому историку К. Хибберту, который искренне симпатизировал Раглану. Эта симпатия проявляется и в оправдании самого приказа английского главнокомандующего — атаковать захваченные редуты силами кавалерии. А ведь ему с гребня Сапун-горы было хорошо видно, что солдаты дивизии Каткарта остановились на очень большом расстоянии от русских войск и вряд ли могли бы быстро присоединиться к атаке своей кавалерии. Тот же английский историк, описывая причину торопливого приказа Раглана, допускает очередную пропагандистскую неточность, точнее — ложь. Он называет трофейные английские пушки, которые русские артиллеристы готовились увезти с третьего и второго редутов, русскими.

Тем самым он пытается скрыть известный факт: потерю английской стороной в ходе первой фазы сражения более 10 орудий.

Как всем известно, в результате ошибочного толкования приказа лорда Раглана бригада легкой кавалерии под командованием лорда Кардигана атаковала в лоб Донскую конно-батарейную батарею N 3. Не будем сейчас спорить, чего в этой атаке было больше: отваги, безрассудства, трагедии. Обратимся к ее итогам.

Прежде всего, захватив Донскую батарею, англичане всё же не смогли увезти с неё пушки. А именно это действие являлось целью атаки на батарею. Поэтому можно считать, что конечная цель атаки легкой бригады не была достигнута. Как видите, история с неудачной атакой кавалеристов на ряды пехоты повторилась, но теперь уже кавалеристы союзников отступили перед стойкостью и решительностью русской пехоты. И этот факт нельзя замалчивать, чтобы не возникала иллюзия о беспримерности подвига солдат "Тонкой красной линии".

Так закончилось Балаклавское сражение, в ходе которого русские войска захватили и удержали редуты на господствующих в Балаклавской долине высотах. Это главный вывод, который недвусмысленно говорит о победе русского оружия в этой битве.

Другие статьи этого номера