Романс для бабушки. Романс для зрителей

В памяти всех, кто побывал в тот вечер в Матросском клубе, надолго останется этот образ: тонкий, одухотворенный исполнитель, чарующая музыка, проникновенное исполнение. И великолепие русского романса. У нас в Севастополе лауреат международных конкурсов Андрей Свяцкий продолжил серию концертов, которые исполнял на своей родине, в своем любимом городе — Санкт-Петербурге. Он выступает во многих городах России. Выступал, стажировался, ставил спектакли в различных странах — Италии, Финляндии, Польше.
Программа концерта в Севастополе была разнообразной, насыщенной и очень интересной. В ее основе лежали произведения на стихи великих русских поэтов: Пушкина, Лермонтова, Тютчева.

— Я очень люблю именно такой вариант: сочетание высокой поэзии и достаточно простой музыки. Это дает какой-то высокий настрой, придает особый эффект романсу, потому что романсы писались чаще всего композиторами-любителями. Прекрасный пример — романс, который написал Николай Ширяев на стихи великого лирика Афанасия Фета — "Тебя любить".

А открывает свои концерты Андрей, как правило, песнями Булата Окуджавы.

— Считаю Булата Шалвовича не просто поэтом, музыкантом, композитором, певцом, автором исторических романов, а действительно личностью, планетой. И какое счастье, что в своей жизни я с ним встречался. Помню все, хотя мне было тогда пять лет.

Потом уже новые впечатления накладывались на эти совсем детские воспоминания Андрея и придавали им глубину и разносторонность. Как и воспоминания о встречах с Василием Павловичем Соловьевым-Седым и другими известными деятелями искусства и культуры. Андрей с редким для молодых людей открытым чувством душевной благодарности повторяет:

— Мне повезло: я вырос в семье артистической. Моя бабушка, Евгения Львовна Зингеревич, общалась с огромным числом актеров, певцов, дирижеров, музыкантов: Ю.В. Толубеевым, В.В. Меркурьевым. Она училась у великого И.Н. Певцова, работала в Ленинградском академическом театре драмы им. А.С. Пушкина (нынешняя Александринка). Они вместе участвовали в спектакле Мейерхольда по "Маскараду" М.Ю. Лермонтова. Певцов играл Неизвестного. Бабушка рассказывала, что артисты первой половины XX века обладали какой-то тайной, они были очень значительны. Кто-то из великих людей сказал, что крупных артистов нет, а уровень средних достаточно повысился. Мейерхольд придумал очень интересную мизансцену, он вообще был гением мизансцены. Когда Илларион Николаевич Певцов произносил фразу: "Несчастье ожидает вас в эту ночь", ужас охватывал не только зрителей, но и тех, кто находился на сцене и хорошо знал текст. А что уж говорить о гениальном драматическом актере Николае Константиновиче Симонове! Бабушке очень повезло: Симонов в 1928 г. написал ее портрет, ей было 22 года. Сегодня мало кто знает, что он окончил академию художеств и любил повторять: "Мое главное призвание — художник. А еще я актер". Потом бабушка перешла в Театр комедии Н.П. Акимова. Потом — на радио, работала и актрисой, и редактором.

Мы беседовали с Андреем Свяцким на следующий день после его концерта. В редакцию к нам он пришел со своей гитарой. Спел несколько романсов. Готов был петь еще и еще. Всех, кто слушал, пленили его удивительно красивый мягкий голос, душевный аристократизм, чистота и проникновенное исполнение. А потом мы долго общались, он оказался эрудированным, разносторонним человеком и в то же время деликатным собеседником, истинным знатоком искусства и традиций своего города. Еще меня потрясла удивительная, нескрываемая благодарная любовь к своей бабушке. Далеко не часто молодые люди так трепетно раскрывают свои чувства. И хотя бабушки, которая прожила большую и яркую жизнь, уже нет рядом, Андрей рассказывает о ней так, как будто ощущает ее присутствие.

— У нас с ней разница — 70 лет. Но это мой самый лучший друг. Она меня воспитала, создала, потому что родители все время были в разъездах. Бабушка всю жизнь мечтала, чтобы я пел. Как и откуда возник романс? Бабушка ходила по квартире, укачивала меня и в качестве колыбельных песен пела романсы. Вот так ходила и пела. А интонации романсов органично входили в меня. Причем она не исполняла их в нынешнем значении этого слова. Это была, как говорил Шаляпин, полная осмысленность музыкальной речи, естественность произнесения фразы. Это было великое искусство: она как говорила, так и пела, — ведь романс изначально и возник как разговор. Все это в меня органично входило. А потом, когда я чуть-чуть подрос и в нашем доме частенько бывали актеры, им объявлялось: "Сейчас вам Андрюша будет петь". Я начинал какой-то трагический романс, и все, конечно, смеялись. Но мне очень нравилось само это выступление.

Однако профессиональный путь к романсу для Андрея не был прямым и скорым. Как человек разносторонних интересов и серьезных знаний (благо атмосфера северной столицы предоставляла для этого все возможности), он учился в художественной школе, хотел быть художником и чуть не поступил в театральную академию на факультет художника-скульптора. Потом решил стать актером, потом вдруг остановился на театре кукол и задумал освоить искусство марионетки (кстати, сейчас у него, педагога, своя детская студия). А потом его взял на свой курс в театральную академию

В.Ю. Петров.

— Владимир Юрьевич стоит того, чтобы о нем рассказать специально. Последний из могикан, очень мудрый, спокойный, он никогда не ругал студентов и всегда создавал ощущение праздника. Величие человека не в многословии, а в ясности и простоте. С ним была легкость восприятия и легкость отдачи. Но я всегда хотел петь, и вот когда я учился на третьем курсе театральной академии, поступил еще и на оперную режиссуру в Санкт-Петербургскую консерваторию. У меня был очень хороший педагог — Галина Николаевна Комиссарова, подготовившая многих солистов и Мариинского, и Большого театра. Параллельно я задумал поступать на вокальный факультет. Хорошо помню этот день. Пели 55 басов и баритонов. Я вышел 56-м и увидел глаза членов комиссии: в них уже ничего не было, они уже просто плыли. Я запел романс М.И. Глинки "Гори-гори, огонь желаний". И вот тут Евгений Васильевич Федотов сказал басом: "Я беру его в свой класс". Мне казалось это недосягаемым счастьем — поступить в Санкт-Петербургскую консерваторию.

Опять Андрей поименно с глубокой благодарностью вспоминает своих учителей и людей, которые его вывели на дорогу большого искусства. Среди них Александра Александровна Пурцеладзе, великий педагог, большой знаток серебряного века. Ее называли грузинской княжной, и она читала лекции в театральной академии о Вяземском, Батюшкове, Баратынском. И, конечно же, об Ахматовой, на которую сама была очень похожа. И вот пришел день, когда Александра Александровна Пурцеладзе сказала Андрею: "Брось валять дурака. Пой романсы". Вскоре раздался звонок: "Я тебя устроила в "Октябрьский". Через несколько дней — концерт".

— До сих пор чувствую это ощущение: зал на несколько тысяч человек, а я еще студент. И вот мне надо пройти через полсцены и начать петь. Как преодолел это расстояние, не помню, зато лишь только запел "Бубенцы", все стало на свои места.

Ну а вскоре Андрей окончил актерский факультет театральной академии и параллельно режиссерский и вокальный факультеты консерватории. На последнем курсе ему уже предложили восстановить в Мариинском театре оперу "Севильский цирюльник" Россини с разными составами. Поставил. Но сам хотел петь, что с успехом делает и поныне, не оставляя режиссуру и преподавание.

А в заключение он снова вспоминает свою бабушку:

— Она всегда просила, чтобы я пел ей романсы. Мы всегда пели вместе — и были счастливы.

Другие статьи этого номера