Та женщина, которая…

Профессии бывают мужские и женские. Режиссер — изначально считалась мужской. В том смысле, что ты либо режиссер, либо не женщина! Женщина-режиссер — нонсенс. Красивая и умная — нонсенс в квадрате! Людмила Оршанская в рубрике «Профили». Женщина-режиссер!?Театр "На Большой Морской" с самого своего рождения нес на себе печать абсурда. Во-первых, ни на какой он не на Большой Морской, а на проспекте Юрия Гагарина. А во-вторых, руководит им женщина-режиссер Людмила Евгеньевна Оршанская. Недавно театр отметил свой скромный юбилей — 20 годиков. Заметьте, что ни один театр в Украине, созданный в течение последних двадцати лет, не продержался, а этот, вишь, не только выжил, но и вполне процветает! Может, потому и процветает, что руководит им женщина?!

— С чего все началось? Как девушке может прийти в голову бредовая идея стать режиссером?

— А я и не собиралась быть режиссером! Артисткой — да, но не режиссером! Моя очень артистичная мама однажды привела меня в театр… И в момент, когда я увидела артистов на сцене, поняла, что мое место здесь. Мы жили в Южно-Сахалинске, и этот спектакль, во время которого артисты съедали домик-пряник, помню до сих пор в деталях. А потом… страсть к лицедейству и выступлению перед зрителями привела меня сначала в училище культуры, а затем — на курс Светланы Ершовой в Институт искусства.

— География обширная! Владивосток, Уссурийск, Южно-Сахалинск, Севастополь…

— В Севастополь мы приехали вместе с мужем, у него здесь жила бабушка… Год мы проработали в театре им. Лавренева, а потом перешли в театр им. Луначарского. И здесь мне повезло: я встретилась с замечательным режиссером-педагогом Семеном Лосевым. Однажды он сделал мне прекрасный комплимент: "Я всегда мечтал работать с такой артисткой"! Пожалуй, это самый ценный комплимент за всю мою актерскую жизнь.

— Помню, как Виктор Оршанский блистал в экспериментальных спектаклях Владимира Петрова, а вас он разве не приглашал в постановки?

— Меня он не "видел". Зато довелось работать у Романа Мархолиа в "Нашем городке"! Роль эпизодическая, но я получила огромное удовольствие от работы с ним. Целый месяц он потешался над нами, говорил: давайте теперь так попробуем, а теперь — так… А перед самой премьерой взял и снял этот эпизод.

— В какой момент вам с Виктором Оршанским пришла в голову идея создать свой театр?

— Ну не нам, а ему, потому что он — великий безумец! Впрочем, как и ты…

— Интересно, вы сейчас сделали мне комплимент или… Если мне не изменяет память, начали вы со спектаклей «Жаворонок» и «Линда». Поправьте, если напутал с хронологией.

— Первый спектакль, который мы поставили, был "Улыбнись, малыш!" на сцене актового зала "Севгорводоканала" и параллельно спектакль "Знал бы прикуп…". А "Линду" нашего севастопольского драматурга Анатолия Дьяченко мы уже ставили на сцене старого ГДК. К сожалению, от этих спектаклей у меня осталась всего лишь пара фотографий. О, и еще записка от одного зрителя: "Вы мне так не понравились с самого начала, но в конце я в вас просто влюбился!"

— Все-таки от чего ТБМ ведет свое летоисчисление?

— С момента зарождения театра-студии при водоканале в 1988 году. А в 1992 году театр получил свое помещение в кинотеатре "Мир", хотя здание на Большой Морской до сих пор недостроено.

— Давайте теперь поговорим на не самую приятную тему: раскол Театра «На Большой Морской» — ведь эту тему обойти или замолчать не удастся!

— Само слово "Старый Оскол" слишком созвучно с расколом. Нет, никакого раскола не было, просто сначала мы ездили туда на гастроли, даже мечтали, что у театра будет две площадки, на которых будут ставиться спектакли, а потом эти же спектакли будем привозить в Севастополь. Тем более что власти Старого Оскола были очень заинтересованы в появлении молодежного театра. Но спустя некоторое время нам поставили ультиматум: либо мы становимся стационарным муниципальным театром в Осколе на полном обеспечении, либо… Так и случилось, что часть труппы вместе с Виктором Оршанским уехала в Оскол, а другая часть осталась здесь.

— То есть, Виктор уехал осваивать новые территории, а вы остались высиживать яйца в гнезде, поймите меня правильно?!

— Нет, я не героиня, Когда поняла, что театр полностью остался на мне, стало очень страшно. Не за себя, а за людей, которые остались в Севастополе. Очень долго я вообще не занималась постановками, а выполняла административную работу. И только совсем недавно почувствовала, что театр выжил и пора заниматься новыми спектаклями.

— Вот, кстати, ваши ощущения изнутри? Женщина-режиссер…

— Я позволяю артистам практически все, но до определенного предела. Какой-то внутренний закон должен быть у каждого, и этот закон одинаков для всех. Тем более специфика нашего зрителя, его возраст… Мы же действительно несем ответственность за каждое произнесенное со сцены слово!

— Вы не сказали, что движет женщиной-режиссером! С мужчинами все более-менее понятно: тщеславие, желание удивить мир своими шедеврами, в конце концов — стремление завоевать сердце любимой женщины… А вами что движет?

— Я не делаю такого разделения между мужчиной и женщиной. Да, мужчины более жесткие и агрессивные даже в своих постановках. Они всегда пытаются поставить все с ног на голову! У меня есть знакомый режиссер — Андрей Маслов: так вот ему все надо обязательно вывернуть наизнанку! "Нате вам, я так вижу!" — в этом, может быть, и главное отличие.

— А женщина…

— Я берусь за постановку только тогда, когда почувствую материал, своих героев, когда "пошла мурашка" от прочитанного. Я не стараюсь быть оригинальной, а пытаюсь правдиво рассказать историю, которая тронула меня. Мне нужно найти глубокую правду, которая созвучна с моей. Поэтому мне ничего неинтересно, кроме человека, его переживаний и чувств: что им движет, почему он совершает тот или иной поступок, чем он мотивирует свои действия?

— Вам бы психоаналитиком работать!

— Режиссер и есть психолог в первую очередь. Он все увиденное и услышанное пропускает через себя, переживает вместе с героем, проживает его жизнь… А потолка для актерской игры не существует! К тому же сейчас ритм реальной жизни и ритм жизни героев классической драматургии часто не совпадает.

— Сегодняшний зритель зачастую относится к театру по принципу: я заплатил деньги, пришел к вам, будьте любезны, развлекайте меня. Что вы делаете в таких случаях?

— Я против заискивания с публикой. Жизнь человеческого духа всегда будет интересна зрителям, но только в случае абсолютной искренности и правды. Я всегда повторяю своим актерам: "Зритель приходит к вам на спектакль только один раз! И самое важное — что он вынесет после закрытия занавеса. От этого зависит, придет ли он еще раз".

— Понимаю, что задаю провокационный вопрос, но, чтобы читатель смог разобраться в ваших вкусах, назовите самое большое потрясение и самое большое разочарование от увиденного на севастопольских сценах за последний год.

— Мне нравится все, что талантливо! Конечно, "Осторожно: дети!". Можно долго обсуждать, что спектакль напоминает набор этюдов, но каждый из кусков, включая вокал, сделан очень точно и тонко! "За двумя зайцами" — яркий спектакль. Кстати, после твоего "Чехов курит" я тоже вышла с двояким чувством. Чем-то "зацепило", но я еще не разобралась, чем именно! А вообще критиковать чужие работы — не мой удел. Я научилась смотреть спектакли как зритель, а не как режиссер.

— Наверняка вам импонируют работы «звезд». Виктюк, к примеру…

— Я видела несколько его спектаклей… "Служанки" меня покорили, может, оттого, что давно мечтала посмотреть его. Очень понравился Дима Бозин. Это даже не актер, а что-то неземное, божественное! У Виктюка есть свой стиль, своя эстетика, а это самое важное в режиссере. Я даже умудрилась попасть в Штатах на спектакль "Мою жену зовут Морис". Так что самым большим потрясением театрального сезона я бы назвала спектакль "Служанки".

Здесь мне хотелось бы немного добавить дегтя… Несмотря на свою любовь к мэтру, для меня "Служанки" этого сезона с обновленным составом стали самым большим разочарованием! Пятнадцать лет назад с Райкиным, Виноградовым и Добрыниным это был прорыв, а сейчас… Кстати, запомните на будущее: если в драматическом спектакле много подтанцовок, то означает это только одно — режиссер "сдулся" и запутался в материале. В нынешних "Служанках" танцев стало так много, а действа так мало, что закрадывается сомнение: а Виктюк ли ставил спектакль?!

— А эстетика Романа Мархолиа? Вам же довелось поучаствовать?

— Это очень странный режиссер со своим миром — сложным, большим и… Ему наплевать, как зритель воспримет спектакль и что из него вынесет. Он — эстет до мозга костей и не перестает эстетствовать. "Наш городок" мне был очень понятен и близок, но все последующие спектакли… Видимо, я не доросла.

— Виктор Оршанский…

— Это мощная энергетика! Фантазер, который на сцене может столько всего накрутить. Ему тоже плевать на мнение зрителя.

— Может, так и надо? Не оборачиваться, а творить так, чтобы понравилось в первую очередь самому? Если это искренне, то непременно понравится и зрителю. Вам знакомо такое чувство, как профессиональная зависть?

— Конечно! Но только в том смысле, что меня это заряжает, заводит. Когда я посмотрю чужую удачную работу, я прихожу в свой театр и обязательно делюсь впечатлениями с артистами. Мол, видите, нам есть куда идти и к чему стремиться.

— В работе вы диктатор или можете оценить находку, которую артист принесет на репетицию?

— Я никогда не остановлю артиста, если он попал в точный поток и органичен на сцене! Ведь, по большому счету, театр — это коллективное творчество драматурга, артиста, режиссера и зрителя.

— Все-таки режиссер — это донор. Человек, который дарит себя, свою энергию, чувства, эмоции… А ему-то где восстановиться, «подпитаться»?

— Когда работает команда одержимых единомышленников, то происходит взаимообмен. После хорошей репетиции ты не чувствуешь себя выжатым или опустошенным. А потом на спектакль приходят зрители, и если ты достучался до их души, то они с избытком вернут все то, что было вложено в спектакль, но при этом и сами уйдут, переполненные чувствами.

— Искусство и личная жизнь мешают друг другу?

— Артист — это очень жестокая профессия! Театру действительно надо отдавать всего себя либо уходить из профессии. Я знаю много примеров удачных и крепких актерских семей — настоящей любви ничто и никто не сможет помешать, так что профессия тут ни при чем!

— Вы — счастливая мама, а теперь уже и бабушка. Вы запросто могли бы остаться в Штатах. Не было соблазна остаться там и создать свой театр?

— Никогда и в мыслях даже не было! То, что я видела там, меня не сильно тронуло — различие культур, традиций и эстетик. Видимо, наш славянский менталитет не приживается на чужой почве. Я летом даже собираюсь забрать внука Арсения, чтобы он воспитывался на русской культуре!

— Чем порадуете своего зрителя в обозримом будущем?

— "Красавец-мужчина" по Островскому. Хотим подарить этот спектакль к празднованию юбилея ТБМ.

— Насколько совместима работа директора театра и режиссера-постановщика?

— Когда тебе приходится возглавлять театр, то на творчество, к сожалению, остается мало времени. К счастью, у меня есть талантливые постановщики: Ирина Пантелеева, Ирина Плескачева и Ольга Ясинская…

— И вправду женский театр! Ваши внешние данные мешают в работе или помогают? Вы же даже во гневе прекрасны!

— Вот об этом я уж точно не думаю на работе. Но внешность никогда не мешает, когда ты увлеченно творишь.

— А хотели бы сыграть большую роль?

— Пожалуй, что уже нет. Теперь я реализую себя на сцене в качестве режиссера-педагога. А в отношении сцены… Готовлю свою сольную вокальную программу!

Ого! Женщина, артистка, педагог, режиссер, к тому же — певица! А тут еще и "Евровидение" на носу. Человек, который практически в одиночку удержал театр от развала, сделал его кассовым и любимым, вырастил несколько поколений артистов, способен на все! Но как при этом удается оставаться Женщиной — ума не приложу! Может, это и есть самая большая женская тайна?!

Другие статьи этого номера