Автопортрет Демиурга

Вот так всегда! Знакомишься с молодым художником, а он спустя какие-то пятнадцать лет становится знаменитым! Причем — заслуженно! Пятнадцать лет назад мы пили с ним портвейн в ночном Херсонесе, а уже через год был закончен его «Античный цикл», навеянный руинами древнего города… И эта выставка с успехом демонстрировалась в лучших галереях мира. Прошло время, и мы изменились: стали меньше совершать глупостей, по-другому посмотрели на мир, перестали бродить по ночам… Игорь Четвертков в рубрике «Профили».
Он родился в 1956 г. в Москве. Окончил Московское художественное училище «Памяти 1905 года» (курс С.Б. Бендиктова). Начинал театральным художником — поставил свыше 50 спектаклей. Участвовал в 100 выставках в России и за рубежом. Его работы находятся в музеях и частных коллекциях Москвы, Санкт-Петербурга, Киева, Севастополя… А также за рубежом — на Кипре, во Франции, в Италии, Германии, Швейцарии, Великобритании, Японии, США. Член Союза художников России и Союза театральных деятелей. Это официальная сводка, а теперь — беспредметный разговор.- Расскажи о "прелестях" работы сценографа: общение с авторами и создателями, степень твоей творческой несвободы, конфликты и пр.

— О "прелестях" работы сценографа можно говорить долго, равно как и о любой другой творческой работе, связанной с коллективом. Главное, чтобы такая работа не превращалась в "коллективное бессознательное"! И если все счастливо совпало, то не "токмо" процесс, но и результат может тебя удовлетворить. А что лучше этого? К сожалению, такие счастливые совпадения крайне редки. Наша работа — выстраивание реакции зрителя. Так что, будем говорить о "прелестях"? Они везде одни: сумасшедший дом. Это интересно разве что "бульварному читателю". В такие моменты думаешь об одном: "Что ты здесь делаешь? В мастерской тебя ждут холст, краски. Вперед!.." Но если все совпало: театр, автор, режиссер, актеры, цехи, — счастью твоему, Творец, нет предела! Таких "совпадений" на моем веку раз-два. В целом же ощущение от работы в театре остается только одно — бессмысленная трата драгоценного времени. Это и определило мой уход в живопись.

— Твоя выставка стала украшением театрального фестиваля "Херсонесские игры". После встречи с Херсонесом у тебя, как мне кажется, начался новый период. Как бы ты его охарактеризовал?

— Благодарю. Херсонес — родина моего "Античного цикла". Он так глубоко вошел в меня, что перевернул всю мою жизнь. И я понимаю тех, кого так задевает какой-то город, что человек рождается заново, живет в едином природном ритме с ним. Я не был в Херсонесе 14 лет, но это и не важно, т.к. он внутри и живет вместе со мной. Давно задуманы другие живописные серии, но "Античный цикл" до сих пор не отпускает. Одна деталь на холсте "высекает" другую серию работ внутри большого цикла. Помнишь у Пастернака: "…и как предмет сечет предмет".

— Каждый художник создает себе "среду обитания" и строит "частокол", защищающий его от реальной жизни. Где у тебя зона комфорта и из чего (или кого) построен твой частокол?

— "Среда обитания" художника — его образы, но не всякий художник защищается "частоколом" от реальной жизни. На метафорически построенный вопрос можно ответить так: моя зона комфорта выстроена из дуновений тех сфер, куда душа залетает и… отдыхает. Попытка шутки.

— Столпы твоего мировоззрения: писатели, художники, поэты… Произведения, которые тебя вдохновили и вдохновляют.

— Как это ни забавно, но с детства тянуло к древнегреческим мифам. Может, там моя прародина? Странно, но я живее представлял свою связь с теми событиями, чем с более поздними. А если говорить о моих литературных предпочтениях, то по-прежнему "читаю охотно Апулея", — классика предпочтительнее современного чтива. Очень люблю Чехова, Джойса, Пруста, Борхеса, Умберто Эко. Поэты: Цветаева, Пастернак, Бродский. Художники: Леонардо, древнерусская иконопись, Вермеер, Ганс Гольбейн-младший (специально ездил в Гаагу на его ретроспективную выставку!), прерафаэлиты… Есть один великий современник — американец Эндрю Уайет. Люблю своего учителя, Александра Григорьевича Тышлера. Не люблю "авангард" и "актуальное искусство" (кто его назвал "актуальным"?). Вот такой я ретроград. Кстати, Борхес явился толчком для написания заказного панно. Я назвал его "Книга Песка". У Борхеса есть небольшая новелла с таким названием. Это панно из 12 частей, где почти нет прямых углов. Артефакты евразийской истории и Песок как метафора Времени.

— Твое отношение к расхожему мнению, что настоящий художник непременно должен быть одиноким, нищим и голодным?

— Это "расхожее мнение" — полная чепуха! Получается, что заказчик в масле катается, а несчастный художник должен творить "страдая"?! Есть, конечно, исключения, когда такое "положение" художнику только на пользу… Но это, скорее, говорит о неорганизованности художника, неспособного работать в нормальных условиях, — ему подавай "бытовые трудности". Если идей полно и он не ждет дискомфортной обстановки, которая его "бодрит", а свободно творит, будучи свободным, — это только стимулирует его, освобождая мозги от лишних хлопот. Торнтон Уайлдер говорил: "Художник должен быть один". Я абсолютно с ним согласен в том смысле, что, как одинокий волк, он один на один со своим образом. Художник творит один, даже если рядом любимая жена, детки, родители, друзья. Но ему не нужна групповщина, где он растворяется, нивелируется. Он один. Он единственный. Он неповторим. Закон перетекания энергии: слабый тянется к сильному, а сильный — только к сильному.

— Считаешь ли ты, что счастливая семейная жизнь вообще исключает процесс творчества?

— Ерунда. Это только помогает. Главное — чтобы домашние понимали тебя.

— Какой вопрос ты задаешь себе чаще других и нашел ли на него ответ?

— Если человек ответил на "главный вопрос", надо умирать!

— Представь: тебя попросили написать картину, иллюстрирующую смысл человеческого бытия, что на ней было бы изображено?

— У Хемингуэя в "Островах в океане" журналист просит своего друга-художника изобразить "конец света в натуральную величину". Твой вопросец из таких же. Меня потрясла мечта моего любимого Эндрю Уайета: написать картину, где будет только небо, без облаков и прочего, но при этом должно чувствоваться, что сейчас январь. Это высший пилотаж.

— Расскажи читателям о том курьезе, когда заказчик — швейцарец, по-моему, — заказал "ню" своей русской жены, но попросил не писать ее лица, но непременно показать узнаваемое кольцо, которое он ей подарил! Полный бред!

— "Что русскому хорошо, то немцу смерть!" Причудливый был швейцарец. Он тогда меня удивил. Какой мужик захочет, чтобы его жена позировала обнаженной какому-то художнику? Как он издевался, сердешный, над своей безропотной женой: и нос заставил ее "повеселее" сделать. Сделала пластическую операцию: был классический нос, стал курносый. Теперь он хочет вернуть прежний нос. Только русская женщина способна выдержать такие пытки. Я написал с нее "Данаю". Он потом заказывал написать обнаженным и своего сына. Вышел молодой обнаженный греческий воин, закрыв чресла щитом. Написал для него и его бывшую жену, балерину, танцующую на парижском Сакре-Кер (собор виден из окна ее квартиры на Монмартре). Свою маму приводил. Она, кстати, в 85 лет стала английский изучать…

— Что тебя примиряет с жизнью?

— Ну ты, отец, даешь! Сама жизнь и примиряет.

— "Великая мудрость порождает великую печаль"? Почему и в жизни, и на фото у тебя печальные глаза?

— Словами Экклезиаста отвечать или по-своему? Ты его вопросом ответил на его вопрос.

— Если бы ты не избрал свой путь художника, то какой ты видишь альтернативным?

— Святослав Рихтер на вопрос: "Если бы вам отрубили руки, что бы вы делали?", ответил: "Сочинял бы стихи". Неблагодарное это дело — относиться к себе в сослагательном наклонении. В детстве ответил бы: космонавтом. Не знаю. Возможно, историком.

— Отношение к женщине: натурщица или?..

— И натурщица, и пиктурщица (это я о жене, художнике). Женщин надо любить.

— Насколько ты религиозен и взялся бы когда-либо за роспись плафонов в соборах?

— Так много сейчас говорят о своей религиозности, что даже неприлично. Предпочитаю не распространяться на эту тему, ибо вопрос этот сугубо интимный, и пусть сам человек для себя решает эту важнейшую тему. Не могу видеть, как кто-то бьет себя в грудь и при этом делает что-то перпендикулярное. Слово и Дело — вещи серьезные. За роспись в соборах не взялся бы. Беда человека в том, что не всегда адекватно он свои возможности оценивает.

— Чего ты боишься лишиться?

— Рассудка.

— "Не дай нам Бог сойти с ума: уж лучше посох и тюрьма"? Стереотип: от художников непременно должно пахнуть похотью и спиртным?

— Ну досталось мне! Где про такие стереотипы прочитать-то можно?

— Только в этом интервью! Хорошо, тогда о предпочтениях в пище, напитках, табаке… Не может же быть живой человек без тени порока!

— С табаком простился 22 года назад. В театре за одну репетицию выкуривал по пачке "Беломора". Спиртное сейчас употребляю умеренно. Раньше бывали "удивительные" застолья… Своими пороками не поделюсь — все свое ношу с собой. Я не на исповеди.

— Думаешь ли ты, что художник, как Демиург, своим творчеством может изменить людей? Если да, то в какую сторону?

— Никогда не поддавался такому соблазну, допуская, что художник что-то может изменить. Андрей Рублев изменил? У Леонардо получилось? Красивые слова для наивных.

— Считаешь ли ты сны другой реальностью и много ли потом из сновидений отражается на полотне?

— Не все сны — другая реальность. Периодическая система элементов, приснившаяся Менделееву, — упорядоченность целого, доказательство присутствия Бога. Да, у меня есть несколько "сюжетов", пришедших во сне, которые еще ждут своего часа. Но это настолько для меня важно, что говорить об этом — разрушить энергию замысла.

— Самое большое искушение твоей жизни?

— Красивая женщина! Она — всегда искушение.

— Что бы ты взял с собой в бесконечное путешествие?

— Электронную книгу, которую недавно купил. Там у меня почти вся моя библиотека. Можно читать до посинения.

— А какая книга раскрыта сейчас на твоем столе?

— "Роза мира" Даниила Андреева. Лежит уже лет 20.

— Какой я не задал вопрос, на который бы ты хотел ответить?

— "Есть ли жизнь на Марсе?". За бортом нашего разговора осталось много вопросов, на которые пытаюсь найти ответы. Они формируются из самих же ответов. И этот процесс бесконечен. В Бесконечности — два пути движения: в Космос и в Точку.

— "Если бы не было "…", то это стоило бы придумать!" Вставь свой вариант.

— Любви.

Вот и поговорили… Немного грустный разговор, но ведь мы пытались ответить на самые "проклятые" вопросы: кто мы? Куда идем? Зачем? И, похоже, не ответили. Может, и к лучшему — будет повод встретиться еще раз! Игорь улетает в Лондон, где открывается его персональная выставка в Российском посольстве, а я… А я дописываю эту строку.

Другие статьи этого номера