Порыбачил…

Рубрику ведет Леонид СОМОВ.

Мой дядя Поликарп с 1935 года проживает в пгт Черноморское. Бывает у нас наездами, в основном "подруливает" к Дню Победы — в нашей семье в Великую Отечественную не вернулись с войны трое мужчин, и все служили на Черноморском флоте.

В этом году он почему-то не приехал. Я позвонила ему домой, к аппарату подошла его внучка Надюха. Каким-то убитым голосом сообщила неприятную новость: "Дедушка болен. Он еще в октябре 2007 г. поехал с друзьями на рыбалку и пропал. А теперь, в аккурат на 8 мая, объявился. И слег. Почти ничего не ест, не рассказывает, голова трясется. Вот думаем отвезти его в республиканскую больницу им. Семашко, но он не хочет. Желает с тобой, тетя Валя, увидеться".

Надо сказать, что дядя меня всегда очень любил и привечал: я как две капли воды похожа на его покойную маму, мою двоюродную бабушку Нюсю. И нередко дядя, когда выпьет, даже называл меня именем своей матушки…

Короче, собралась я 10 мая и поехала к нему. Редко я это делаю, но встречают меня обычно, как дочь, благо что у моего дяди двое сыновей.

Своего родича я застала уже немного окрепшим. Часика через три он попросил меня сесть за пианино, а когда я сыграла его любимую "Мурку", он расчувствовался и усадил меня на диван: "Готовься к рассказу, который для многих покажется байкой. А уж ты, дочка, поверишь, на смех старика не поднимешь…"

И вот о чем он поведал. Поехали они в прошлом году (точно помнит — 17 октября) с другом рыбачить на Сиваш. Стали ставить палатку, разводить костерок для кулеша. Понадобились дровишки, и дядя Поликарп отправился с фонариком в посадку, чтобы там кое-что из сушняка, как говорят, надыбать. Почему-то фонарь гаснет, дядя несколько минут блукает в зарослях кустарника и вдруг понимает, что ноги его ступили на твердую, укатанную дорогу.

…А дальше пошли просто чудеса. Никакого тебе рядом Сиваша, как говорится, степь да степь кругом. А метрах в ста прилепились друг к дружке, как соты, десятки одноэтажных домишек, освещенных изнутри явно не электрическим светом.

…Дядя подошел к крайнему строению. Из неплотно прикрытой корявой двери выбивался свет лучины. Как потом выяснилось, это было нечто, похожее на средневековый керамический светильник: ручка, плошка, носик, из которого торчал кусок горящей пакли. На грубо вытесанной скамье в стене из сарматского известняка сидели трое человек: две женщины и мальчик. Одеты они были в какие-то балахоны, на ногах — деревянные колодки. У мальчика на шее был надет ремешок с перламутровой створкой раковины.

Мальчик при виде моего дяди вскочил, что-то крикнул, схватил палку, похожую на копье, и вскинул левую руку для броска. На лицах женщин, как говорят, поселился тихий ужас. Но гость поднял руки, и его визави заметно успокоились.

Найти общий язык не удалось — дядя ничего не понимал, а хозяева сараюшки — тем паче. Но они угостили гостя желтоватым мокрым сыром, похожим на брынзу, и сухой тонкой лепешкой то ли из муки, то ли из чего-то другого, видимо, очень грубого помола. Запил весь этот ужин мой дядя напитком, похожим на кумыс.

И потекли дни дядиного "рабства без оков". С ним никто не общался, один лишь раз приехал всадник — явно воин — на коне, долго разговаривал с женщинами, что-то спросил у дяди, с вниманием изучил черные джинсы, в которых он поехал на рыбалку…

Поиски следов родной цивилизации ни к чему хорошему не привели. Везде царило средневековье, а язык и страна были дяде незнакомы.

И вся эта жизнь — то ли в плену, то ли нет — длилась несколько месяцев. Дядя научил Нуга (так звали мальчика) кое-каким нехитрым секретам и в быту, и в плане охоты, а обычный перочинный нож оказался для пацана царским подарком, который небеса преподносят лишь раз в жизни.

…Как-то ночью разразилась гроза, хозяйка (старейшая из женщин) загнала всех домашних коз (их было пять) в дом, а мой дядя выбежал на улицу, чтобы закрепить вывернутую ветром ограду из кизиловых прутьев. Внезапно как бы в унисон зигзагу молнии, воткнувшейся прямо перед ним в землю, рядом сверкнула еще одна вспышка непонятного происхождения, и дядя оказался… возле давно потухшего, залитого дождем костра на берегу Сиваша, где они с корешом собрались было рыбачить…

Где он был, что с ним стряслось — дядя об этом ни с кем не делился. Он вообще как бы потерял вкус к жизни. Правда, скопились деньжата на пенсионном счету, и он позволил себе приобрести новое рыбацкое снаряжение. От мысли снова поехать на рыбалку не отказался, выходит…

Когда я уезжала домой, дядя вышел на дорогу проводить меня до автобуса. На пороге замешкался и со словами "Обожди, я тебе что-то покажу" вернулся в хату. Вскоре он вышел и разжал кулак правой руки. На ладони лежала створка красивой раковины, играющей всеми цветами радуги. В дырочку был вдет темный сыромятный ремешок. Таких моллюсков ни в Азовском, ни в Черном морях отродясь не водилось.

— Это подарок от Нуга, — сказал дядя.

Я, конечно, читала о том, что люди иногда проваливаются в "петлю времени". Неужели это случилось и с моим дядей?

В. ХВАТОВА, медсестра.

ОТ РЕДАКЦИИ:

Время от времени в прессе подобные истории всплывают. Причем "путешествуют" люди не по своей воле как в прошлое, так и в будущее. И, слава Богу, если возвращаются. А то ведь случаются и трагедии…

Вот один из случаев, описанный в 2007 г. в газете "Секретные материалы". В 1988 году на одной из улиц Токио автомобиль сбил неизвестного мужчину, который скончался на месте. Водитель и свидетели уверяли, что жертва "появилась на дороге внезапно, как будто свалилась с неба". Полицейские обратили внимание на то, что погибший был одет в костюм явно старинного покроя. Еще больше их удивил паспорт, выданный… 100 лет назад. В кармане мужчины удалось обнаружить и визитные карточки с указанием его профессии — артист Мокийского императорского театра. Выяснилось, что указанная в визитке улица не существует уже более 70 лет.

Другие статьи этого номера