Отец, сын и…

Кто-нибудь из читателей вспомнит имена руководителей города за последние двадцать лет? А видных партийных деятелей? Может, с ходу вспомните фамилии всех командующих флотом? А Вайнеров знаете? Нет, не братьев-писателей, а хирургов?! Отец, сын и… Третьим недостающим звеном, видимо, буду я! Дамы и господа, Вайнеры — в рубрике «Профили». Впервые уверен, что будет нескучно! Тем более что послезавтра Александру Петровичу исполняется всего… восемьдесят годиков! Самое время поговорить «за жисть».Все самое интересное в жизни всегда начинается неожиданно. К примеру, с неожиданного телефонного звонка. Так и в этот раз. Около полуночи настойчиво звонит телефон. Настолько настойчиво, что вызывает раздражение.

— Ну и?..

— Здравствуйте, Андрей Николаевич. Мы с вами вместе работали в анестезиологии, в хирургии, в урологии. Не узнаете?

— Знаете, коллега, во-первых, это было в прошлой жизни, а во-вторых, в это время суток я не узнал бы даже… Вайнера!

После долгой паузы сквозь смех:

— Так я и есть Вайнер.

— !!!

Утро следующего дня. Я и два Вайнера. Нет, не так: два Вайнера и я! У меня дома… Петрович (он же Александр Петрович, он же папа, он же шеф) практически не изменился: высокохудожественный мат, потрясающее чувство юмора, сигареты одна за другой и коньяк без закуски — все, как в той, в прошлой жизни! Шура заматерел, возмужал, немногословен и склонен философствовать. Пьет красное вино. На удивление — говорят без акцента. Правда, Шура медленно подбирает слова и медленно отвечает на вопросы — ему приходится в голове переводить на англицкий, обдумывать и переводить в обратную сторону! Пытаюсь не затрагивать острых углов:

— И что, как Севастополь после стольких лет?

— Непривычно, когда днем видишь на улицах столько праздношатающейся публики! Там все работают, улицы пустые.

Вяло пытаюсь вступиться за соотечественников, хотя понимаю, что во многом они правы — работать мы не любим. Я и сам такой же лодырь!

— Сейчас разгар бархатного сезона, наверняка это отдыхающие.

— Да ладно тебе п… можно подумать, я не отличу севастопольцев от приезжих! Ничего в менталитете не изменилось, хотя строй вроде поменялся. Это рас…во у нас в крови!

— "У нас"?!

— А ты думал, что я скажу "у вас"?! Это Сашка почти адаптировался, а я как был советским человеком, так им и остался.

— Ну и че, жизнью довольны?

— Я-то пенсионер, а вот Сашка — молоток! Получил высшую категорию, делает такие операции, что даже мне не верится!

— Шура, что оперируешь?

— Практически все. "От подмышки до лодыжки"! Там нет такой строгой специализации: гастрохирургия, урология, торакальная хирургия… Перед вылетом сюда прооперировал больного с раком печени. Сделал резекцию, а через два дня он выписался.

— В смысле?!

— Я же занимаюсь лапароэндоскопической хирургией. Через маленький разрез вводится хирургический эндоскоп — все остальное делаешь микроманипуляторами, контроль через большой экран. Минимальная операционная травма с максимальным эффектом. Больные встают на ноги уже через несколько часов после операции.

— После резекции печени?!

— И после резекции желудка. Про аппендициты я и не говорю — больные выписываются в этот же день.

Сижу как ушибленный! Мои скромные познания в хирургии кричат: не верю! Резекции желудка, печени, кишечника при помощи лапароскопа?! Удаление почки и желчного пузыря через разрез в два сантиметра?! Больной с флегмонозным аппендицитом, выписывающийся из стационара в день операции, как после, простите, клизмы?! По-моему, мы живем на разных планетах.

— Шура, а как же знаменитое изречение: "Большой хирург — большой разрез"?

— Вчерашний день. Точнее, прошлый век. Эндоскопическая хирургия произвела революцию в медицине. Сейчас удаление желчного пузыря, аппендикса или почки по степени травматичности и риска менее опасно, чем удаление зуба!

Я недоуменно таращусь на Петровича.

— Сашка у меня молодец! Работоголик. Для него хирургия — смысл жизни. И ведь не сломался, прошел через все круги, съел огромную кучу своего г… Представляешь: приезжает в Штаты врач-хирург, кандидат наук, а ему говорят: "Надо учиться заново, чтобы получить наш сертификат". И началось! Кем только не подрабатывал: и доставка пиццы, и разнос почты, и… В общем, все ступени прошел, ни через одну не перепрыгнул. Выстоял. Мне есть за что им гордиться. Получить высшую квалификацию даже для коренного американца очень тяжело, а тут эмигрант из России. У них все из России, кто из бывшего Союза.

— Ну а вы-то?

— Ни дня не проработал. Только консультирую. По их законам я не имею права даже укол в ж… сделать! Нет лицензии — нельзя прикасаться к больному. Даже для оказания экстренной помощи.

— А если, к примеру, автокатастрофа, вы оказались рядом и можете сделать массаж сердца или искусственное дыхание?

— Делай, но если с больным что-то случится, тебя спокойно могут засадить. Так что я только консультирую, причем бесплатно! Не имею права получать вознаграждение. Да мне и не надо. Поверь, что, не проработав ни одного дня в Штатах, я получаю пенсию, которую не в состоянии потратить! 80 процентов за жилье оплачивает государство, медицинское обслуживание — бесплатное. Меня даже на плановое обследование или на анализы бесплатно возит машина "скорой помощи"! "Дикий Запад"!

— Родину вспоминаете? Севастополь снится? Вообще с чем у вас ассоциируется город?

— У меня с запахом моря… Я однажды искупался в Атлантическом океане и понял — х… Все не то. А по ночам… По ночам мне снятся Кача, Херсонес, Ласпи.

— А я вспоминаю только людей. Люди здесь замечательные, они же не виноваты, что у них такие правители. Кстати, когда наши анестезиологи делают перед операцией эпидуральную анестезию, я им говорю: "Подумаешь, невидаль! Я знал одного врача в Севастополе, который делал это же самое, но с завязанными глазами"! Никто не верит.

Я помню! Захожу в операционную помытый, смотрю, сидит этот м… с завязанными глазами и на ощупь втыкает иголку больному в позвоночник! Потом еще и катетер туда вставляет. И ведь все правильно сделал! Я тебя тогда чуть не убил!

— Петрович, ведь скучно было делать одно и то же. Кстати, после операции кто-то меня долго угощал армянским коньяком и пел дифирамбы, забыли?

— Я ничего не забыл!

Замолкаем. Каждый вспоминает события одиннадцатилетней давности. Я вспоминаю Вознесенского; "…За то, чтобы твоя страна тебя не пнула сапожищем, за то, чтобы твоя жена тебя любила даже нищим.." Страна пнула. Жена любила… После закулисных интриг появилось несколько публикаций в местной и крымской прессе против Вайнеров. Обвиняли в невероятном: продажа в Турцию здоровых почек, взятых у больных, которых оперировали по ложному диагнозу. Большей бредятины я в жизни не слышал! Комментировать не буду, процитирую доктора Геббельса: "Чем наглее ложь, тем охотнее в нее верит народ"! Апофеозом "выдавливания" отца и сына из медицины стала публикация в центральной крымской газете со знакомым по сталинским временам заголовком: "Дело врачей". Петрович психанул, собрал "прессу", посвященную ему, поехал в Киев на прием к послу США. Если помните, в то время, впрочем, как и сейчас, были нужны очень веские доводы, чтобы попасть в "Рай на Земле". На вопрос консула "Назовите причину вашего желания эмигрировать?" Петрович молча достал газету и положил ее на стол. Через пять минут он вышел с "зеленой картой". Вот она — великая сила печатного слова! Может, мне на себя написать разгромную статью?! Жаль, что я проповедую религию "Время жить в Севастополе", а так бы, глядишь…

— Петрович, у меня ощущение, что вы заплатили много денег журналистам, которые занимались "черным пиаром"! Несколько публикаций в прессе — и вот передо мной сидят два сытых и довольных гражданина "Сполошенных" Штатов.

— Не п… Это сейчас все кажется светлым и радостным, а тогда… Не дай Бог тебе пережить предательство со стороны близких, как казалось, людей! Под с… лет уехать из родного города, где дорог каждый дом, улочка, каждый прохожий… Все бросить и уехать в никуда!

— Не простили до сих пор?

Замолчал. Глаза увлажнились. Шура тоже опустил голову. По-моему, я что-то не то спросил.

— Простил… После смерти нашей мамы. Она была всем для меня и двоих наших сыновей. Умерла от сердечного приступа два года назад. Легко умерла, без мучений. Я все время был с ней рядом. А у Сашки через два дня — сдача тяжелейшего экзамена на высшую категорию. То, к чему он много лет стремился. Я запретил ему прилетать. И он сдал! Это невероятно! Мама помогла ему в последний раз! Теперь ее могилка там, на православном кладбище. Себе рядышком я уже забронировал. А сразу после ее смерти мы с сыновьями приняли православие! Ты знаешь, я понял, что православие — самая добрая религия! Она действительно учит прощать все и всех. Вот я и простил. Но не забыл! Это разные вещи: простить и забыть.

— А вот я не смог простить! Сейчас я увлекся философией буддизма, так вот там есть потрясающая мысль: если ты совершил подлость, то это проклятием будет передаваться всем твоим детям и внукам. Хотя здесь осталось очень много хороших людей! С отцом мы всегда с любовью вспоминаем Батю — Геннадия Саныча Скуднова…

— Господа, посмотрите на проблему иначе: если бы не те события, где бы вы сейчас сидели?! Ты бы оперировал то, что оперируешь там?! А вам такую же пенсию платили бы?! Вы их благодарить должны! Кстати, как вы развлекаетесь?

— Не поверишь, недавно Сашка затащил меня в Лас-Вегас, и мы там продули кучу денег. Но азарт — не передать! А так… Первое время после смерти Ванды было очень тяжело. Слонялся без дела по пустой четырехкомнатной квартире и не знал, чем заняться. Сейчас читаю лекции на всевозможные темы в одном из клубов, книги по вечерам, путешествую на авто…

— Вы и за рулем?! Да я вас здесь ни разу не видел на месте водителя!

— А на кой мне здесь нужна была машина? Позвонил — и через пять минут тебя отвезут куда скажешь. А там мне понравилось ездить по дорогам без особой цели.

— Шура, а ты?

— У меня свободного времени практически нет. Работаю по восемнадцать часов — через два-три года буду сдавать на (дальше следует набор непонятных английских слов и странных аббревиатур. Судя по всему, это что-то наивысшее, вроде хирургической касты избранных). К отцу иногда прилетаю. Изредка на машине еду на побережье, ловлю рыбу. Там есть места — копия Южного берега. Еще борьбой занимаюсь — успел уже руку сломать. Читаю. Только что перечитал Сережу Довлатова. Ну а ты?

— Могу процитировать того же Довлатова: "Мне 45 лет. В мои годы все порядочные люди уже либо спились, либо повесились. А я вот даже чуть курить не бросил".

Мы смеемся. Потом снова вспоминаем теперь уже такое далекое прошлое, когда все были живы, и все было хорошо: любимая работа, операции, осмотры, консультации, снова операции. Потом в кабинете у Петровича армянский коньяк, кофе с лимоном, незлобивый мат, на котором он научил меня говорить, а не ругаться, его бесконечные байки из жизни главного уролога города-героя. Правда, бывшего. Хотя думаю, что это звание останется за ним навсегда! С днем рождения, Петрович! Помни Там, что тебя любят Здесь! По-настоящему любят!

Другие статьи этого номера