«Теперь, если встречу женщину в черном, не стану прятать глаза…»

Постоянные читатели «Славы» наверняка хорошо помнят публикацию «Женщина в черном», в которой шла речь о необходимости восстановления фотографии на могиле военного врача А.Г. Долидзе. После выхода этого материала в редакцию газеты позвонила Надежда Тихоновна Мажара и с уверенностью сказала, что может помочь. Мы переадресовали ее звонок автору публикации Н. Стрелене. Сегодня предлагаем нашим читателям продолжение этой удивительной истории. Ее, как и предыдущую, расскажет Николай Николаевич Стреленя.- Когда мы встретились с Надеждой Тихоновной, она показала мне коллективное фото, на обратной стороне которого была лишь едва заметная надпись карандашом "Врачи госпиталя". На нем в верхнем ряду (второй слева. — Ред.) я без малейших колебаний и без тени сомнения узнал А.Г. Долидзе. Ведь сколько раз я видел это строгое, но такое открытое лицо на скромной надмогильной плите, пока равнодушная рука вандала не сорвала, не уничтожила ее. Сколько раз! Да я узнал бы это лицо, даже если бы на снимке была целая тысяча лиц!

"Откуда у вас эта фотография?" В ответ Надежда Тихоновна поведала мне потрясающую историю "одиссеи" своего мужа — Владислава Петровича Мажара — длиною в целых 58 лет. Слушая подобные рассказы, я невольно ловлю себя на мысли, что душу и сердце заполняет и сверлит, сверлит, сверлит одна и та же строчка из широко известной песни "Ах, война! Что ты, подлая, сделала…"

Но обо всем по порядку. Владислав по идее должен был родиться в Севастополе. Но его отца, военного врача Петра Устиновича Мажара, командировали в Ленинград на учебу в медицинскую академию. За ним последовала его юная жена — студентка первого курса мединститута. В Ленинграде Владислав и родился. Но город на Неве остался лишь строчкой в анкете, а вся одиннадцатилетняя довоенная пора мальчишки прошла в Севастополе. Он на всю жизнь запомнил, где на Центральном городском холме располагались дом, в котором они жили, общеобразовательная и музыкальная школы…

С началом Великой Отечественной войны врачи госпиталя Черноморского флота и его вольнонаемная мать были переведены на военное положение, поэтому видел родителей парнишка довольно редко. Самое яркое воспоминание осталось о страшном моменте бомбежки Севастополя. Они с приятелем сидели обнявшись в подвале и наивно радовались, что сегодня им не нужно идти в музыкальную школу.

Далее, по словам Надежды Тихоновны, в памяти ее мужа следовал калейдоскоп событий и смутных, обрывистых воспоминаний. Родители с оказией отправили его в город к бабушке. Перед вторжением гитлеровцев в Краснодар сестра матери, стало быть, тетка Владислава, забрав своих двоих малолетних детей и племянника, сбежала, спасаясь, в Ереван. Там она защитила кандидатскую диссертацию и работала в совхозе агрономом. Когда же прорвавшийся с гор селевой поток снес целый микрорайон, жить стало негде. Поэтому и пришлось перебраться в разрушенный, почти обезлюдевший после страшного землетрясения 1948 года Ашхабад…

Но вернемся в осажденный Севастополь. Для оборудования в Новороссийске стационарного госпиталя для лечения тяжелораненых в севастопольском госпитале было отобрано 50 наиболее опытных врачей — хирургов и специалистов. В их число попали и родители Владислава: военврач 2 ранга, начальник лабораторного отдела Петр Устинович Мажара и вольнонаемная врач — хирург-офтальмолог Ирина Васильевна Турбина. Волею судьбы или злого рока оказались они и пассажирами печально известного санитарного транспорта "Армения" (об этой трагедии мы уже неоднократно писали. — Ред.).

Владислав Петрович еще в годы замалчивания этой, одной из самых крупных по числу человеческих жертв морских катастроф отыскал тех нескольких спасшихся и узнал от них о последних минутах жизни своих родителей. Отец и мать — отличные пловцы — успели прыгнуть за борт молниеносно уходящей в морскую пучину "Армении". Но мама во время взрыва на судне получила ранение, поэтому самостоятельно долго продержаться на воде не смогла. Отец предпринимал отчаянные попытки спасти жену и мать своего ребенка, но, увы, силы его иссякли. И они вместе пошли ко дну…

Для Владислава Петровича Мажара Севастополь был и оставался всю жизнь самым главным городом на земле, городом, из которого его вырвала война, городом, где он был счастлив со своими родителями. Всю послевоенную жизнь его не покидала тяга посетить родной город. Нет, не так! Его не покидало непреодолимое желание вернуться в беззаботный город детства, вернуться, чтобы в нем жить. Надежда Тихоновна вспоминает, что, куда бы ни ехал Владислав Петрович — в Москву ли, Ленинград, да хоть в Хабаровск, он обязательно планировал маршрут так, чтобы он пролегал через Севастополь. И если муж вдруг замолкал и глубоко задумывался, Надежда знала: мыслями он сейчас далеко — в своем Севастополе.

В Ашхабаде Владислав Петрович окончил сельскохозяйственный институт, преподавал, дослужился до полковника МВД, женился, вырастил и дал образование двум своим дочерям. Но Севастополь как город детства, город мечты, город жизни так и оставался пока недосягаемым. Он даже упросил начальника военного госпиталя Черноморского флота им. Н.И. Пирогова дать разрешение его старшей дочери Яне, тогда студентке 4-го курса, пройти практику в медицинском учреждении, где работали и служили дедушка и бабушка. Скажете, не судьба? В период прохождения практики Яна знакомится с будущим мужем Сергеем, который и сегодня трудится в госпитале врачом-кардиологом высшей категории. А Яна (теперь уже Владиславовна) врачует в 3-й поликлинике.

Сам же Владислав Петрович все-таки смог осуществить свою заветную мечту. Правда, лишь в 1999 году. Он продал в Ашхабаде (почти за бесценок!) трехкомнатную квартиру и купил в Севастополе однокомнатную "хрущевку". 58 (!) долгих лет, практически всю жизнь, он стремился в родной город. И вернулся! Жаль, что прожить в городе мечты ему суждено было лишь три недолгих месяца. Выходит, вернулся, чтобы на этой земле умереть…

Владислав Петрович оставил после себя собранные им фотографии, письма, публикации, посвященные родителям, а также медработникам госпиталя довоенного времени и периода второй героической обороны Севастополя. На одной из них я и узнал военврача А.Г. Долидзе — того самого, о котором шла речь в публикации "Женщина в черном". Это пожелтевшее от времени, местами подзатертое фото сделано в Севастополе не позже начала ноября 1941 года. На чем основывается моя уверенность?

В отличие от показанных мне Надеждой Тихоновной довоенных снимков, на которых были запечатлены люди со счастливыми лицами, озаренными светлыми радостными улыбками, на этом — лица сдержанные, озабоченные, даже напряженные. И заметьте: ни одного улыбающегося! Достоверно и то, что женщины-медики очень щепетильны по отношению к своей униформе. Ладно сидящий белоснежный халат украшает их не хуже наряда от всемирно известных кутюрье. И уж если сотрудница военного госпиталя (на снимке третья слева в первом ряду. — Ред.) рядом с руководством сидит, скрестив руки, в рваном халате, значит, не до красоты ей было в тот момент.

Для Владислава Петровича Мажара именно эта раздобытая где-то фотография представляла особую, если не сказать больше, ценность. Ведь на ней третья слева во втором ряду его мама Ирина Турбина. Молодая 29-летняя красивая женщина. Еще живая мама! Вскоре, увы, погибшая на сантранспорте "Армения". Вот, собственно, и все, вернее, почти все об этом старом снимке, сделанном в самом начале войны.

Кстати, Александр Зубарев, начальник музея 1472-го ВМКГ им Н.И. Пирогова полковник медицинской службы запаса, по материалам, собранным В.П. Мажара, пообещал оформить в музее отдельный стенд. И не только. В Новосибирске живут симпатичные двойняшки — Лена и Максим, студенты 4-го курса Новосибирского университета. Они уже давно не были в Севастополе, но очень мечтают в дни летних каникул посетить наш город. Банальная причина — отсутствие средств на дорогостоящий проезд — не позволяет правнукам врачей, павших за Севастополь, за Отечество, за их мирное настоящее, приехать в город. Увы, и в России не все отдыхают на Кипре и Гавайях. Но к следующему Дню ВМФ России им из военного госпиталя Черноморского флота пришлют приглашение на посещение города юности и надежды их прадедушки и прабабушки. Даже экскурсию обещают организовать на боевой корабль КЧФ. Будем надеяться, что так и случится…

А фотографию на могиле военного врача майора А.Г. Долидзе, павшего в Севастополе в далеком военном 42-м, мы восстановили. Техническую часть работы по замене поруганного надмогильного портрета на заново изготовленный выполнил мой сын Евгений. Взглянув на общее состояние могилы, к Дню Победы и к 65-летию освобождения Севастополя пообещал ее обновить. Ребята из 8-й гимназии почтили память воина-врача минутой молчания и возложили на его могилу скромные букеты осенних цветов…

Публикация "Женщина в черном" заканчивалась словами: "Майор свой долг выполнил. Выполним ли мы свой?" Сегодня можно с уверенностью сказать, что мы свой долг перед одним из славных защитников Севастополя тоже выполнили. Теперь, если встречу женщину в черном, не стану прятать глаза, а замену испорченной вандалами фотографии объясню тем, что ее испортили время и ненастье.

Главное, чтобы у расплодившихся современных вандалов вновь не поднялась на святое рука. Чтобы не было ненастья в наших душах и мозгах.

Другие статьи этого номера