«Надо, как барон Мюнхгаузен, время от времени брать себя за волосы и вытаскивать из болота», —

однажды произнес Эрнст Кузьма и вот таким метафорическим образом определил квинтэссенцию своего жизненного пути.
Завтра заслуженный артист УССР, отличник народного образования, солист, дирижер-хормейстер Эрнст Кузьма дает в театре им. А.В. Луначарского концерт в честь 70-летия и 50-летия творческой деятельности. Пятьдесят лет назад он впервые вышел на сцену в Рязани и в сопровождении симфонического оркестра под руководством народного артиста СССР Константина Иванова исполнил арию Жермона из оперы Верди «Травиата».
Могла ли его жизнь пойти по иному руслу? Вряд ли, уверены хорошо знающие его люди. Ведь было же, что он попытался уйти от своего призвания и поступил в университет, чтобы обучаться математике. И учился на отлично. Но в интегралах ему мерещились скрипичные ключи, а биномы рассыпались, как стремительные гаммы. Тогда он, пожалуй, впервые, как барон Мюнхгаузен, вытащил себя за волосы, потому что понял: музыка — смысл его жизни, и направил свои пути в Рязанское музыкальное училище. Также потом он осознал, что ему необходимо окончить Харьковскую консерваторию. Однако по ее окончании не отозвался на весьма лестное предложение остаться там же заведующим кафедрой хорового дирижирования, потому что душа и сердце его уже жили Севастополем.

ГЛАВНОЕ — ПРАВА РЕБЕНКА

Смотришь на эту фотографию, где счастливый Эрнст Александрович прижимает к себе свою любимую кошечку Пипину, и невольно думаешь: право же, какой он белый и пушистый, добрый и ласковый! Однако те, кто хорошо знают Э.А. Кузьму, поспорят с таким предположением: характер неоднозначный, взрывной, стиль поведения — резкий, для окружающих — непредсказуемый. Лояльность и компромиссы — совсем не его манера поведения. Все, что думает, выскажет в глаза — напористо, темпераментно, не прибегая к экивокам. Когда другие молчат, он правду-матку рубит. И если вам доводилось хоть раз побывать на заседаниях коллегии управления культуры, то вы могли убедиться: в размеренный стиль отчета Э.А. Кузьма обязательно диссонансом внесет свою высокую ноту.

— Да это у меня на генном уровне! Меня мама лупила березовым веником, а я в ответ смеялся. Я из всех пятерых детей (отец погиб в 1943-м) был самым сложным ребенком. Покурю — и не сознаюсь, получу двойку — и спрячу дневник. А мама говорила: "Шила в мешке не утаишь. Только трус врет и прячется".

Жили они тогда в городе Касимове Рязанской области. Мама была депутатом, директором детского дома, в который привозили рахитичных детей из фашистских концлагерей — с выжженными номерами на ручках. Их отогревали, поили, кормили, и не было в детдоме ни одного смертного случая. Детдом 13 лет держал красное знамя по области.

— Если бы все коммунисты были такими, как мама, у нас давно бы был коммунизм. Я всегда вспоминал о ней, когда выходил на трибуну. Не врал, не прятался. Человек должен высказывать свои мысли и убеждения независимо от того, нравится это окружающим, начальству или нет. Главная обязанность директора музыкальной школы — защита прав ребенка. И потому я не о себе говорил — об учениках музыкальных школ, работниках культуры и отрасли в целом. Я утверждаю: нельзя ученику говорить о прекрасном, не показывая прекрасного. Когда в музыкальной школе нет нормального звуковоспроизводящих устройств, когда классы обшарпаны, а в помещениях холодно, как можно говорить про эстетику? Понятно, когда война… Но сейчас другое время, и для того, например, чтобы доказать: опера не просто музыка, а и великолепное зрелище, — требуется, чтобы в каждом классе были телевизор, видеомагнитофон, не говорю уже о хороших инструментах. Но нет денег. Говоришь об этом — не нравится. Не нравится, когда заявляешь, что проводникам культуры негоже жить на малую зарплату. Один из моих стихов — как исповедь, и там я сказал: убить меня можно, но ноги вытирать нельзя, не потому что я такой особенный, а потому что такой характер — что-то от мамы, что-то от отца осталось. Я такой, как есть, многим это не нравится.

"ХАРИЗМАТИЧЕН НА СЦЕНЕ И В ЖИЗНИ"

— Важно всегда остаться самим собой, не дать вытирать о себя ноги. Никому! Честно говоря, я никогда этого и не позволял. Я ушел из ансамбля ЧФ, когда началась травля художественного руководителя Б.В. Боголепова.

Эрнст Кузьма десять лет прослужил в ансамбле Черноморского флота. Был солистом, дирижером-хормейстером, композитором, стал самым молодым в коллективе заслуженным артистом УССР. Карьера шла в гору. Это были, пожалуй, самые счастливые его годы. В составе ансамбля ему довелось выступать перед слушателями европейских столиц и крупнейших городов — Лондона, Брюсселя, Женевы, Монте-Карло, Парижа, Неаполя, Лиссабона, Амстердама, Праги, Белграда, Дамаска, Москвы, Ленинграда. Его выступления восторженно принимали жители многих городов Украины и Крыма. Музыкальная критика и пресса отмечали его уникальные дарования и как певца, и как дирижера: "Обладает незаурядным артистическим даром, харизматичен на сцене, принципиален в жизни и при этом наделен необычайным чувством юмора". И вот буквально на пике своего успеха Эрнст Кузьма принимает жизненно важное решение.

— Мы были тогда в походе, в Тулоне. Я на корабле написал заявление: "Прошу уволить меня, потому что я не согласен с отношением к художественному руководителю Ансамбля песни и пляски КЧФ, народному артисту УССР, заслуженному деятелю искусств РСФСР Б.А. Боголепову". Чего только не говорили тогда о Боголепове! Его грязно, по-черному травили, обвиняли во всех грехах только потому, что его сын Юра решил уехать в Канаду. Дело доходило до того, что запрещали произносить его фамилию, сняли из репертуара песню "Сапун-гора"… Потом было партийное собрание. Мне дали выговор, правда, большинство проголосовало: "Без занесения в личное дело". Это был мой первый партийный выговор.

НА ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ НИВЕ

После этого ("Спасибо Леониду Васильевичу Марченко", — подчеркивает Э. Кузьма) его взяли на работу в севастопольскую музыкальную школу N 2 — сначала завучем, затем директором. Через шесть лет, когда возникла сложная ситуация в школе N 1, направили в этот коллектив. Тридцать лет своей жизни Эрнст Александрович возглавлял музыкальные школы Севастополя. Под его руководством эти учебные заведения становились центрами музыкально-эстетического воспитания молодежи не только в нашем городе, но и в стране. Многочисленные выпускники всегда с гордостью говорят о том, что их учителем был Эрнст Кузьма. Он умел заставить даже слабого ученика поверить в свои силы, объяснить так, что самое сложное оказывалось очень простым и понятным. Каждый его урок превращался во что-то необыкновенное. Это и сказка, всегда наполненная определенным смыслом, это и рассказ, это и музыка, которая окружает тебя со всех сторон и в ответ хочется петь красиво, чисто, легко, испытывая восторг от слияния с другими голосами хора. И вообще Кузьма считает, что нет музыкально неодаренных детей — есть временно неверно интонирующие дети.

Вот так и случилось, что талант Эрнста Александровича с особой яркостью и блеском раскрылся на педагогической ниве. Он создавал детские хоры, и они всегда отличались высокой исполнительской культурой и художественным вкусом. Руководимые им женская капелла "Глория" городского Дома культуры и ансамбль "Морская душа" Дома офицеров флота были удостоены звания народных и не раз становились победителями всесоюзных и международных конкурсов, получали высокие награды.

ПОЮЩИЙ ДИРЕКТОР

Понятно, что круг обязанностей директора музыкальной школы чрезвычайно широк и ответствен. Ему вовсе не требуется выступать перед публикой. Однако Э.А. Кузьма никогда не мыслил свою жизнь и профессиональную деятельность без сцены и концертных выступлений, без пропаганды произведений классической музыки, в широком смысле — без просветительства.

Эрнст Кузьма — обладатель редкого по красоте тембра, гибкого и выразительного баритонального тенора. Диапазон его голоса — более трех октав, что позволяет ему включать в свой репертуар партии лирического баритона и драматического тенора: арии из опер и романсы Бородина, Чайковского, Римского-Корсакова, Рахманинова, Даргомыжского, Рубинштейна, русские романсы и неаполитанские песни.

— Сцена, наверное, с детства, была моим естественным состоянием. Как воздух. Как дыхание. Самое главное, чтобы голос звучал. Чтобы я публике доставлял удовольствие.

— А голос звучал? Проблем не было?

— Как сказать… Был сложный период. Раечка умерла, первая супруга. Мы с ней 33 года прожили. Я просто бежал от себя. Десять лет были тяжелыми — это как ответ на бытующий прежде вопрос: "Есть ли вредные привычки?" Да, были. И пять пачек сигарет в день, и сорокаградусная, и ночи без сна… Работал всегда много, дирижировал, пел — это не было в тягость. И эти сумасшедшие переезды, и эти ночные автобусы, и эти корабли с тараканами и крысами. Все было — и большие правительственные концерты, и малые — в рабочий полдень, для матросов в кубрике… А в результате у меня образовались узелки на связках. Сделали операцию, предупредили: больше не петь и все такое.

В последние годы его голос вновь зазвучал во всей своей полноте и красоте. Как уверяет сам Кузьма, благодаря тому, что вновь пришла любовь. Теперь и на сцене и в жизни он неразлучен со своей бывшей ученицей Наташей Шлыковой, теперь уже Натальей Кузьмой. Вот и на юбилейном концерте Эрнста Александровича они будут вместе. И можно не сомневаться, что этот концерт станет свидетельством того, что Эрнст Кузьма был, есть и будет всегда воплощением таланта, неугомонной творческой энергии и любви к Севастополю.

Другие статьи этого номера