Меня приворожила красота…

ИЗ НАШЕГО ДОСЬЕ:

Фесенко Виталий Федорович — музыкант, режиссер театра, инженер-дизайнер, художник, график… Но сегодня многие больше знают его как поэта, барда, писателя.

Он лауреат форума "Общественное признание", лауреат международного творческого конкурса писателей и журналистов "Вечная память!" (г. Москва) и многих других премий.

ЭХО ВОЙНЫ

Мое знакомство с Виталием Фесенко произошло неожиданно. По телевизору шла местная передача. И вдруг я услышала голос, который привлек мое внимание. Исполнитель пел о самых трагических днях и часах 35-й батареи на Херсонесе, на последнем рубеже. Эти, казалось бы, сухие строки были наполнены огромной болью. Прошло 67 лет, а как будто сейчас рядом рвались снаряды, полыхало пламя войны. Это не был голос певца эстрады. Он был совсем не такой, проникал в душу, захватывал. Сердце сжалось от нахлынувших чувств.

Поначалу об этих трагических событиях Виталий Фесенко рассказал в документальной поэме "Херсонесский маяк". Потом она прозвучала в бардовском исполнении самого Виталия на телевидении. А потом новая встреча с ним — это повесть "Может, свидимся еще", в которой он опять вернулся к последним дням защиты 35-й батареи.

У этой повести, можно сказать, два автора: отец и сын Фесенко. Отец Виталия, Федор Спиридонович, — кадровый офицер, летчик, орденоносец, который на последнем самолете покидал Херсонес. Он был нашим современником, но недавно ушел из жизни, оставив сыну свои дневниковые записи, где он день за днем коротко, сжато записывал происходящее. Виталий Федорович использовал эти записи и на их основе написал свою повесть "Может, свидимся еще".

Книга посвящена не только памяти отца, но и в первую очередь памяти погибших и выживших, которые прошли все ужасы плена.

К слову сказать, эта книга могла и не увидеть свет, если бы не его школьный друг — Валерий Матвеевич Шевелев, профессор, завкафедрой Харьковского университета, дружба с которым началась еще в те далекие времена, когда они вместе учились в 3-й школе в Севастополе. Оценил творчество Виталия Федоровича не только Валерий Матвеевич, но и его жена Лариса Анатольевна, которая выступила в роли корректора.

— Когда мы с мужем прочитали повесть Виталия, то решили, что она должна быть немедленно издана. Она достойна того, — таков был отзыв Ларисы Анатольевны.

В ПОИСКАХ ТВОРЧЕСКОГО ПУТИ

Но не сразу Виталий Федорович стал летописцем войны.

Окончив в 1959 году Ялтинское педучилище (музыкальное отделение), он работал и учился в театральной студии при театре им. А.В. Луначарского.

— Я очень благодарен маме, — рассказывает Виталий Фесенко. — Она сама была очень музыкальным человеком, хотя и не имела специального образования. Самородок. У нее был прекрасный голос — она была вокалисткой. Благодаря ей я полюбил музыку, стал аккордеонистом.

А потом была Москва. Московский институт культуры. Режиссерский факультет. Работал в нескольких театрах страны. В севастопольский театр пришел уже со "стажем", хотя и небольшим.

— И опять общение в театральной среде, — вспоминает Виталий Федорович. — К примеру, с четой Кара-Гяур, которые уже давно стали известными. Особенно Людмила. Она уже тогда была звездой. Общение с Ясногородским мне очень многое дало. Было чему поучиться у Рябикина — первого постановщика "Севастопольского вальса". Известный режиссер Георгий Товстоногов произвел на меня неизгладимое впечатление. Он в то время ставил "Гибель эскадры". Это был очень талантливый режиссер. Человек добрейший. Но был жестким режиссером.

Режиссерская работа духовно обогатила Виталия. Работал творчески, с огоньком, всегда был в поиске новых форм в работе, учился у коллег. Это он умел. Но переделать себя он не мог. Чтобы вместе с артистом создать образ, как говорят, слепить его, как в скульптуре, вылепить каждую деталь, нужно было быть не только творческим человеком. Нужно было быть и жестким режиссером, а он был мягким, интеллигентным человеком. В итоге понял, что это не его.

Потом целых пятнадцать лет проработал Виталий Федорович дизайнером в севастопольском конструкторском бюро "Таврия".

ЕГО КУМИРЫ, ЕГО ДРУЗЬЯ…

Время ухода на пенсию совпало с развалом Союза. "Таврия" развалилась, и Виталий Федорович, казалось бы, оказался не у дел. В то же время его жизненный творческий потенциал, который накапливался незаметно с годами, пригодился. Оказалось, он шел к этому всю свою жизнь. Он творец. Он художник, он музыкант, он поэт, он писатель. Отношение у Виталия Федоровича к поэзии особое, трепетное. Он не отрицает сегодняшнее направление в поэзии, так называемое авангардное. Но воспитан он на традициях классической поэзии, для которой важно прежде всего звучащее слово. Ведь неудивительно, что когда-то поэты, барды, менестрели пели свои стихи.

И стихи Фесенко легко читаются, поются. Его в городе знают не только как поэта, но и как барда и исполнителя своих стихов. Этой прекрасной "болезнью" он "заразил" свою дочь Надежду Николаенко, и их песенный дуэт завораживает слушателей мелодичностью, оригинальностью обработки и необычным голосовым тембром.

В комнате Виталия Федоровича — многоярусные полки с книгами. На одной из них — дорогие его сердцу книги, подаренные его друзьями, товарищами по литобъединению, крымскими поэтами и писателями. Вот одна из них: автор — Николай Тарасенко. Замечательный поэт и писатель. В свое время он давал рекомендации самому Вознесенскому. А вот книга Бориса Цыповича — интересного, самобытного крымского писателя. А вот книга, подаренная Виктором Зуевым, поэтом и прозаиком из Москвы. Виталий Фесенко перечисляет своих коллег, говоря о каждом добрые слова. Отдельно стоят книги севастопольских писателей и поэтов: Николая Ярко, Бориса Бабушкина, Виктора Ингерова, Виктора Лановенко и многих других.

— А как вы относитесь к творчеству наших современников, шестидесятников? — поинтересовалась я.

— О, я очень высоко ценю творчество Евтушенко, Вознесенского, Ахмадулиной, Окуджавы, Высоцкого. Тогда поэт был больше чем поэт.

КЛАДЕЗЬ ТАЛАНТОВ

Стихи Виталия Фесенко разных лет объединяет крымская тематика. Он пишет о красоте природы. Кстати, Виталий Федорович — страстный рыболов. Балаклава — это любимое место отдыха, творческих раздумий. И любовь к нему пришла в Балаклаве в образе голубоглазой музы Верочки. А потом появилась на свет дочь Надежда. А потом — внучка Любочка. Вот так и идет он по жизни с Верой, Надеждой и Любовью.

В минуты творческого подъема он любит побродить по лесу в одиночку. Когда возвращается из леса, то в его рюкзаке находят место и фисташка, и маклюра, и можжевельник… А для чего это все ему надо, я увидела, когда побывала в гостях у четы Фесенко. Оказывается, мир его увлечений еще более широк.

— Вы только посмотрите, — обращается ко мне Вера Григорьевна, милая, обаятельная женщина, жена Виталия Федоровича.

Виталий Федорович бережно приподнимает статуэтку, нежно проводит по ней рукой, поворачивает ее, высокую, гордую, стремящуюся вверх. И вижу, как светятся его глаза.

Мне показывают изумительные, тончайшей филигранной работы статуэтки, подсвечники из ценных пород деревьев. Это все работы Виталия Федоровича: резьба по дереву, по кости. Увлекается он и графикой, и живописью. Так кто же он все-таки? Художник, музыкант, бард, график, резчик по дереву и кости, поэт, писатель?

О себе, о своих увлечениях он написал так:

Меня приворожила красота,

Ведь жизнь без творчества уныла и пуста…

Другие статьи этого номера