Господа реставраторы

Даже не всем коренным севастопольцам известна небольшая улочка на Воронцовке — Орловская, на которой из достопримечательностей — 3-й бастион, школа N 16 и бывший детский садик, ныне Детский дом N 2. Остальные дома на ней — частные. Если пройти чуть вглубь, миновав школу и детский дом, упираешься в старые ворота некогда автослесарных мастерских. Если не знать, куда идти, никогда не догадаешься, что за этими воротами, охраняемыми почти одичавшими дворнягами, несколько комнат занимает реставрационная мастерская «Гера».Ее хозяйка, Татьяна Рыжова, выходит встретить меня на улицу, заводит в помещение. Первое, что я чувствую в мастерской, — запах. Едкий, резкий и стойкий, считающий себя полноправным хозяином в этой небольшой мастерской, запах масляных красок, скипидара, растворителей, лака и клея. Интересно, как обитатели мастерской — сотрудники "Геры" — выдерживают такое "соседство"? В советские времена сказали бы, что им за вредность молоко давать надо. Но для этих людей, видимо, этот запах — неотъемлемая часть их кропотливой, сложной, не дающей быстрого результата, но любимой работы. Они — господа реставраторы.

Понаблюдав, как они миллиметр за миллиметром восстанавливают красочный слой на полотне, подбирают растворители, чтобы снять кустарно наложенный на старинную картину лак, бережно латают прохудившийся от времени холст, возникают ассоциации с лекарями. Именно лекарями. С теми, кто неспешно, обстоятельно пользовал (приносил пользу, значит) дворянство, статских советников, придворных дам. Без лишней суеты такие врачи, как и наши сегодняшние герои, выслушивали, чем мается больной, ставили диагноз и принимали решение, как помочь. В реставрационном деле все точно так же, вот только вместо страждущего человека — страждущее полотно. Причем, как и доктора, реставраторы не имеют права на ошибку — она может стоить жизни произведению.

Мои догадки подтверждает и хозяйка мастерской Татьяна Владимировна: "Непрофессиональная реставрация подобна неправильному лечению — полотно можно загубить. Это на порядок хуже, чем просто не восстанавливать разрушающееся произведение. Вот только разница заключается в том, что если у человека что-то заболит — он к врачу побежит сразу, а с полотном можно долго затягивать — мол, не первой необходимости надобность. В результате же выходит, что нам приносят картины в ужасном состоянии и удивляются, почему так дорого за реставрацию берем. Но это ж какой труд — по миллиметру восстанавливать то, чего уже нет! Хотя, если говорить о финансовой стороне, мы стараемся очень дифференцированно подходить к нашим клиентам. Тем более что обращается к нам много пожилых людей с просьбой восстановить какие-то семейные реликвии. Понятно, что у стариков больших денег нет; в таком случае мы намеренно занижаем цены.

Мы помогаем всем, хотя, по нашей задумке, "Гера" создавалась в первую очередь в помощь нашим музеям, поскольку реставрационных отделов там нет. Я тридцать лет проработала в Севастопольском художественном музее им. М.П. Крошицкого и столкнулась с тем, что город действительно нуждается в реставрационной мастерской, оснащенной всем необходимым. Причем как для спасения работ из фондов музеев, так и для обслуживания частных коллекционеров. А учитывая, что я единственный в Крыму аттестованный Национальным центром реставрации специалист по живописи, сам Бог велел такую организацию создавать нам". Так 7 лет назад в городе и появилась "Гера".

Татьяна Владимировна рассказывает, что задумка создать фирму, как и необходимость ее появления, назрела гораздо раньше. Но каждому делу надо "вызреть", поэтому лишь 14 ноября 2001 года "Гера" встретила первых нуждающихся в ее помощи. Вспоминая, с чего все начиналось, реставратор не скрывает гордости: "За эти годы многое изменилось, мы, скажу без лишней скромности, добились колоссальных результатов. Старт у нас был не из простых, хотя, пожалуй, как и у любого другого дела, начинаемого с нуля. Но с самого начала нашу организацию признал и одобрил Национальный центр реставрации. Непросто было сформировать и коллектив — специалистов в нашей области крайне мало, их почти нет. Первое время мы работали вдвоем. Потом — втроем. Затем пришли к решению взять студентов и обучать их с нуля всем премудростям нашей профессии. Знаете, не всем дано быть реставраторами: только очень терпеливый, аккуратный и способный на сострадание человек сможет день за днем по миллиметру восстанавливать пробелы на полотне. Кроме того, мы регулярно посылаем нашу молодежь на стажировку в Национальный центр реставрации. Материалы, оборудование, обучение молодых специалистов — все это очень дорого. С материалами есть и другая сложность: к сожалению, в Украине их практически нет, поэтому все необходимое приходится через знакомых заказывать в России и Белоруссии. Только благодаря тому, что мы частная, коммерческая организация, имеем возможность вкладывать большую часть зарабатываемых денег в создание материальной базы, необходимой для работы. Но, несмотря на все трудности, мы обеспечили себя всеми материалами и оборудованием".

Была и другая проблема, скорее даже психологического характера. Татьяна Владимировна уже с улыбкой вспоминает, что сначала понадобилось время, прежде чем к "Гере", частной конторе, стали относиться с доверием: "Есть у нас пока это консервативное мышление: мол, реставрацией должны государственные организации заниматься. А между тем за границей эта практика уже давно себя оправдала. К тому же у коммерческих структур есть гораздо больше возможностей вести эту работу на более высоком уровне, используя все современные технологии".

За 7 лет действительно многое изменилось. Татьяна Рыжова открывает передо мной папку — в ней на нескольких листах перечень спасенных "Герой" полотен. Их около 70. И это при том, что работа над одной картиной может вестись от месяца до года. "Реставрировали работы из Музея героической обороны и освобождения Севастополя, Художественного музея им. М.П. Крошицкого, музея Черноморского флота. Участвовали в реставрационных работах во Владимирском соборе в Херсонесе и Свято-Климентовском монастыре в Инкермане. К нам за помощью обратилась даже наша соотечественница, ныне живущая в Швеции. Для нее мы реставрировали икону. Пришлось спасать и икону из храма Семи мучеников, которую съедали жуки. Тогда мы специально делали дезинфекционный ящик, в который на какое-то время помещали произведение, и только потом восстанавливали красочный слой. Интересно было работать и для Свято-Климентовского монастыря. Одну икону с мощами святого Климента мне пришлось реставрировать прямо в монастыре — в одной из келий", — рассказывает Татьяна Владимировна.

Были в практике "Геры" и другие интересные заказы. Так, например, приход одного из клиентов положил начало самой настоящей детективной истории, все точки над "i" в которой еще не расставлены. "Однажды к нам принесли картину, приобретенную за рубежом. Полотно было в ужаснейшем состоянии: холст с красочным слоем был наклеен на еще один холст и на оргалит. Этот "бутерброд" был залит сверху толстенным слоем кошмарного лака, который весь пошел пузырями и трещинами. Только месяц я пыталась подобраться к картине — собиралась с духом, подбирала растворители к этому лаку, причем такие, чтобы не нарушить красочный слой.

Кстати, выполняя эту подготовительную работу, пришла к мысли, что необходимо расширять наш коллектив — нужен химик, который быстрее и точнее нашел бы растворитель. Потом я только несколько месяцев расчищала портрет. Затем сняли оргалит и дублировочный холст. Под ними нас ждал большой сюрприз — открылась подпись с монограммой художника и именем дамы, изображенной на портрете. Мы расшифровали подпись — оказалось, что это портрет некоей Марии Колео фон Рост, рожденной в 1669 году. Мы навели о ней справки, оказалось, что дама с портрета из семейства династии Габсбургов, была владелицей замка де Селенберг на юге Австрии. Смогли мы подтвердить и дату, стоявшую на портрете — 1702 год, — с помощью рентгена. Рентгеновские лучи задерживаются в свинце, в нашем случае — в свинцовых белилах.

Зная историю искусства, можно точно сказать, что такие белила использовались только до середины XVIII века. А вот монограмма художника пока еще не расшифрована, но процесс идет. Узнали мы и то, что в замке де Селенберг сейчас музей, в который мы направили письма с запросами. Однако работа по установке всей истории этого портрета может растянуться на годы", — взахлеб рассказывает Татьяна Рыжова.

И действительно, реставраторы — люди особого склада, не всем дано столько терпения и особого, трепетного отношения к, казалось бы, неодушевленным предметам. Словно уловив мои мысли, Татьяна Владимировна, не скрывая радости, говорит о том, что такие "жемчужины" еще порой встречаются в коллекциях наших современников. Да, да, оказывается, традиции коллекционирования не были утрачены во времена советской уравниловки. "Настоящих коллекционеров, не стихийных собирателей, а людей, понимающих в искусстве, немало. Мне доводилось бывать у таких людей — всегда приятно смотреть, что к полотнам они относятся бережно, почти профессионально. У одного из коллекционеров увидела условия хранения полотен — с климат-контролем температуры и влажности лучше, чем в ином музее. Все это было сделано с огромной любовью и благоговением перед произведениями искусства", — уже на прощание говорит Татьяна Владимировна.

Пора бы ставить точку, но уж очень "пасторальным" получается мой рассказ. Без традиционной "ложки дегтя" не обойтись. Не все так радужно у "Геры", как могло показаться, и дело отнюдь не в экономическом кризисе. Чтобы развиваться дальше, реставрационной мастерской нужно более подходящее помещение. Что и говорить, в нынешней комнате не всегда все приносимые полотна помещаются, для них приходится создавать специальные вертушки, на которые накручиваются холсты. Быть может, руководство города, учитывая ту помощь, которую "Гера" оказывает музеям города, изыщет все-таки возможность улучшить "квартирный вопрос" реставрационной мастерской. Ведь этот небольшой коллектив поистине узких специалистов — фанатов своего ремесла — действительно вершит здесь большое, благородное дело, протягивая незримые нити из нашего культурно-исторического прошлого в реалии суматошных будней XXI века.

Другие статьи этого номера