Отлитый из золота мыс

Так о крайней северной точке Большого Севастополя отозвался в повести «Время больших ожиданий» Константин Паустовский. Вспомним знакомые строчки: «Дмитрий» шел в густой и глубокой синеве… Крутым откосом, отлитым из золота, сверкал с левого борта мыс Лукулл».Когда воздух хрустально прозрачен, он целиком открывается взору с античных улиц и улочек Херсонеса Таврического. Вот он, Лукулл, шагнувший далеко в море по линии горизонта. Он магически таинственный, чем вызывает саднящее любопытство.

Двух полок краеведческой литературы не хватило, чтобы найти хоть строчку об этом мысе. Почему-то авторы путеводителей по Крыму обошли его стороной. И непоседливый в течение всей своей жизни Константин Паустовский не удостоил бы Лукулл вниманием, если бы не страсть писателя-романтика подробно изучать лоции морей, в особенности Черного.

Огни маяков — ориентиры в кромешной ночи для моряков. Но пульсирующие световые сигналы Лукулльского маяка указывали мне путь днем по суше, со стороны Андреевки — центральной усадьбы ООО "Качинский+". День был настолько пасмурным, что работающий в автоматическом режиме маяк не выключался, хотя случались и короткие моменты отдыха, когда сквозь толщу туч пробивались лучи солнца.

До Великой Отечественной войны, говорят, вышку Лукулльского маяка срубили из бревен. В 1951 году его собрали из металлических ферм. Мощный светильник поднят от земли на 16 метров. Высокий крутой обрыв добавил еще 25, всего 41 метр. Этой высоты достаточно, чтобы судоводители увидели огонь Лукулла за 15 морских миль от берега.

По берегам Мирового океана разбросаны сотни, тысячи маяков. Каждому присущ свой почерк. Вспышка огня Лукулла длится 0,5 секунды, а пауза — 2,5 секунды. 0,5 и 2,5, 0,5 и 2,5 секунды… Ни один в мире маяк не повторяет своего собрата на Лукулле.

Во время капитальной реконструкции маяка, 58 лет назад, у его подножия обнаружили останки двух красноармейцев, видимо, павших в период боев с фашистскими захватчиками. Обрывистый берег в той его части, которая не была вовлечена в хозяйственную деятельность человека, хранит другие следы военного лихолетья. Например, еще можно увидеть оплывшие земляные валы укрытия для пушки малого калибра. Какие еще тайны хранит эта святая земля?

К тому же она необыкновенно красива своей лаконичной завершенностью, строгостью. Делаю для себя открытие: "язык" суши, устремленный в море километра на три, завершают два мыса. Верно, один из них — Лукулл, а второй — Тюбек. Подковой они соединены высоченной глинистой стеной отвесного берега. И в пасмурный день он поражает своими красками. Как же ярко горит глина в лучах заходящего солнца! Именно вечером Лукулл увидел Константин Паустовский. И он не нашел иного образа, как мыс, отлитый из золота.

К подножию "золота" подковой же намыты узкие галечные пляжи. Только "безбашенные" люди могут решиться загорать у отвесной глинистой стены. В постоянной угрозе ее обрушений убеждаешься наверху: по всей ее длине змеится трещина. В одном месте она шириной в ладошку, в ином — в метр-полтора. Массив суши готов вот-вот обрушиться.

Штормящее море необычайно прожорливо. Ежегодно оно съедает по периметру полуострова в общей сложности сто, а иногда и все 200 гектаров самых лакомых, самых дорогих земель, которые примыкают к воде. Любители подводного плавания рассказывают, что в районе Лукулла на морском дне оказались фрагменты античных зданий. Пишут в справочной литературе, что площадь Крымского полуострова превышает 24 тысячи квадратных километров. Возможно, у нас под ногами осталось 20 тысяч "квадратов"? Кто знает…

Около двадцати лет назад тогдашний директор "Качинского" не без гордости пригласил на морской берег в 500 метрах от Андреевки — расстояние, приличное для директорских ног, тем не менее мы пошли, чтобы полюбоваться на три новехоньких железобетонных волнореза — первую очередь работ по укреплению берега.

По пути на мыс Лукулл я зашел на волнорезы, взглянуть: целы ли? Целы! Хотя основательно потрепаны. Местами сорван бетон, кое-где оголилась тронутая ржавчиной ребристая арматура. За первой не последовали вторая и третья очереди работ. Но нуждающиеся уже в ремонте три волнореза все еще надежно защищают ранимую землю. Можно ли сберечь ее повсеместно? Можно. Но для этого нужны не только деньги, огромные деньги, но и прежде всего любовь в сердце к этой земле, ответственность за нее.

Городской властью мыс Лукулл официально наделен статусом гидрологического памятника природы местного значения под названием "Прибрежный аквальный комплекс у мыса Лукулл". Взятая под защиту площадь — это 113,5 га акватории моря, 15,1 га суши. Всего 128,6 га. Плюс еще 31,2 гектара 100-метровой охранной зоны гидрологического памятника природы.

В зоне с особым режимом запрещены "уничтожение, сбор и добывание всех видимых объектов живого мира, в том числе подводная охота, спортивное и любительское рыболовство". Трудно поверить в то, что сюда не заглядывает браконьер. Иначе откуда на взятой под защиту территории кострища и россыпи панцирей мидий?

Нигде недопустима набившая оскомину антисанитария. Но на Лукулле находишь несколько стихийных свалок, одна из них довольно внушительная. Упругие ветры разносят целлофан, бумагу по всей округе.

На заповедной территории запрещено также "любое строительство, не связанное с охраной памятника природы". Однако не "въехал ли" на охраняемую территорию поселочек, сложившийся из нехилых "хатынок" в три-четыре этажа так называемого садоводческого товарищества? "Хатынки" таковы, что вот-вот могут закрыть 16-метровый маяк. Кстати, в районе дислокации маяков существуют ограничения в возведении любых объектов как со стороны суши, так и со стороны моря. Но строят. Строят там, где, понятно, отсутствуют система канализации, очистные сооружения. Вряд ли владельцы вилл довольствуются удобствами во дворе. Не потекут ли канализационные стоки в заповедную акваторию моря? Не пропитается ли ими почва? Кому пришло в голову разрешить здесь строительство? Не тем ли людям, которые ранее наделяли Лукулл статусом памятника природы местного значения?

В коротком списке населенных пунктов Андреевского сельского совета значатся лишь собственно Андреевка и поселок Солнечный. Все. Но на Лукулле в советское время существовал военный городок дивизиона ракетчиков. В годы правления страной Михаила Горбачева, образно говоря, ракетчики вошли в плотные слои атмосферы и прекратили свое существование. Военные остались верны обычаю оставлять после себя руины даже в мирное время. Печальное зрелище на фоне элитарного поселка VIP-садоводов-любителей представляют собой руины бывшего военного городка. Одни здания разобраны до фундаментов, другие взирают на мир пустыми и щербатыми глазницами проемов окон, а в третьих теплится жизнь.

На это указывают устремленные в небо телеантенны, в том числе и "тарелки". Кое-где белеют рамами евроокна. На натянутой проволоке сушится постиранное белье. В одном месте гуляют свиньи и телята. Но не видно ни одной живой души. Мои попытки пообщаться с обитателями трущоб не дали результатов. Но все время чувствовалось их присутствие. В одном окне дрогнула занавеска, когда я постучал в дверь крайнего дома.

Говорят, что население этого поселка-фантома частично состоит из бывших военных. Хлипкую крышу над головой обрели здесь и бездомные. Как в поселок без официального статуса осуществляется подача электроэнергии, воды? Прописаны ли жители в своих хижинах? Если нет, то как организовано пенсионное обеспечение? Пользуются ли люди правом избирать и быть избранными в органы власти? Эти и другие вопросы остались без ответа.

Нынешний мой рассказ получился каким-то "безлюдным". Конечно, не все прятались за занавесками. Были встречи и диалоги с людьми. Но все они, словно сговорившись, не соглашались попасть в поле объектива фотоаппарата. Они также просили не упоминать их фамилии в газете. Такие нравы Лукулла. Что за этим стоит?

Глядя, как здесь стремятся закрепиться старые жители и с какой настойчивостью сюда устремлены новоселы, убеждаешься в том, что Лукулл действительно золотой. Не померк бы его блеск.

Другие статьи этого номера