Меня часто спрашивают: «Что тебя держит?» А я отвечаю: «Ведь жизнь — это праздник…»

Юрий Акиничев плохо вписывается в образ инвалида-колясочника. Проницательный взгляд, быстрые движения, кажется, этот человек лишь присел на минуту.
В этом году исполняется тридцать лет, как мужчина получил тяжелую травму.Способность совершать решительные поступки Акиничеву, вероятно, передалась по наследству. В их семье в годы Великой Отечественной войны все мужчины ушли на фронт. Деревенский мальчишка из российской глубинки был морально готов к службе Родине. "Срочную" Юрий Николаевич Акиничев служил в войсках Восточного пограничного округа на китайской границе. Незадолго до окончания школы сержантов, во время прохождения практики, задержал нарушителя. Этот случай стал первым в истории округа, когда нарушителя границы задержал курсант. Командующий Восточным пограничным округом Герой Советского Союза генерал-лейтенант Меркулов лично вручил Акиничеву нагрудный знак "Отличник погранвойск" II степени. Ему прочили блестящую карьеру и рекомендовали к поступлению в военный вуз.

Служба на границе оставила в сердце глубокий отпечаток — на всю жизнь. Ночные дозоры, конные наряды, многокилометровые марш-броски. Зимой до минус сорока, летом — все плюс сорок. Хроническое недосыпание, постоянные физические и психологические нагрузки, отражение провокаций. "Гимнастерки белели от пота, превращаясь в брезент от солей", — напишет спустя годы об армейской службе Юрий Акиничев в своем стихотворении. Не раз вдали от заставы во главе небольшой группы пограничников ему приходилось принимать самостоятельные решения, ориентируясь по обстановке. Несмотря на "дружбу народов", в те годы от китайцев можно было ожидать чего угодно. Например, в 1968 году застава, где позже служил Акиничев, была полностью вырезана.

Молодому Акиничеву нравилась военная служба, и он был намерен связать с ней жизнь. Местом будущей службы избрал Севастополь, где жили родственники. Однажды посетив легендарный, мечтал вернуться сюда. Планировал поступить на службу в полк морской пехоты. Пока шло оформление документов, нанялся докером в морской рыбный порт. Было ему 23 года.

…В порту шла выгрузка рыбы. В результате нарушения техники безопасности, как установит суд, на голову Акиничеву с 10-метровой высоты упал тридцатикилограммовый брикет рыбы. Молодой мужчина даже не успел что-либо понять или почувствовать. Из-за травмы позвоночника его парализовало на месте. В отделение реанимации, вспоминает Юрий Николаевич, его не спешили принимать. Дежурившим в тот день медикам травма казалась несовместимой с жизнью. Он и потом не раз удивлял севастопольских и донецких врачей, когда, вопреки диагнозам, возвращался в наш мир с того света. Кстати, по убеждению Акиничева, "тот свет" действительно есть. Понял это комсомолец конца 70-х исключительно на собственном опыте.

Был такой день. А до него — нескончаемая полоса мучений. Время, час суток потеряли значение для обездвиженного человека. Возле него осталась только мать — кормила с ложечки, мыла, переворачивала каждые пять часов. Но, несмотря на ее старания и заботу, осложнения прогрессировали. Первые шесть лет не было даже намека на улучшение. Организм отказывался принимать пищу, отекли легкие. Крайне плохо поддавались лечению глубокие пролежни. Из-за них часть тазобедренного сустава пришлось удалить. Но по-крупному врачи даже не решались браться за операции, опасаясь, что пациент умрет на операционном столе.

— Я мучился бесконечными вопросами: почему это произошло со мной? За что? Невозможным казалось принятие факта, что ходить я не буду. Жизнь превратилась в бесконечную муку, — рассказывает Акиничев, — и однажды я подумал, что всем станет легче, если я добровольно уйду из жизни. Страха не было. Приняв решение, даже почувствовал некоторое облегчение…

Он решил уйти из жизни, приняв огромную дозу лекарств. И в этот тяжелый период случилось то, о чем сегодня Юрий Николаевич рассказывает без тени сомнения в голосе. Он вроде как задремал и проснулся: на окне в палате сидела незнакомая девушка в сияющей белой одежде.

"Ты что задумал? — строго спросила она. — Твой приход и уход не в твоей воле. Это — свыше". "Но я больше так не могу", — ответил Акиничев, едва отпустил испуг от увиденного. И тогда незнакомая девушка объяснила, что самоубийство обернется для Юрия в другом мире еще более тяжелым испытанием, чем есть. "Ты же спортсмен, — сказала она, — ты знаешь, как трудно бывает на дистанции перед финишем. Ты хочешь сойти, не добежав до финишной ленты? Но так не должно быть. Ты не должен упускать шанс уйти из этого мира своей смертью. Я дала информацию, но ты поступай, как захочешь". После этих слов незнакомая девушка словно растворилась в воздухе.

Привет с того света? Галлюцинации? Без комментариев. Но с той поры к Юрию вернулось желание жить. Он сказал маме: "Я себя подниму. Ты будешь это видеть и радоваться".

— А себе я сказал: я — мужчина. Понятие чести для меня не пустой звук. И если суждено погибнуть, то, как в бою, я выбираю борьбу до последнего вздоха.

И для него это действительно была самая настоящая война. Война с самим собой, с одолевающими сомнениями, с медицинским приговором. Чтоб не сломаться, не быть вечной обузой, Акиничев начал делать в день не менее тысячи самых разных упражнений. А когда уже не было физических сил, мысленно "разминал" свое тело.

— Я словно попал в другой мир, — рассказывает Юрий Николаевич. — В больнице проводил месяцы, годы (речь идет о 15-й больнице восстановительного лечения в Донецке. — Авт.). На моих глазах ломались люди. Многие плотно "подсаживались на стакан". Однажды два "спинальника", таких же, как я, подрались. Им не помешали даже инвалидные коляски. Мужчины вывалились из них и уже на полу с ожесточением продолжали драться. Словно хотели выместить друг на друге всю свою накопившуюся боль. Так, ожесточаясь, люди сами отвергали весь мир. Но были другие случаи, которые даже самые консервативные врачи называли чудесами.

Я помню Маричку, милую женщину с Западной Украины. Не раз она подъезжала ко мне с добрым словом или с предложением постирать что-либо из вещей. Маричка уже десять лет передвигалась только с помощью инвалидной коляски, но, будучи в тяжелом положении, стремилась хоть чем-то помогать другим. Однажды она почувствовала, что ее ноги словно надулись, как велосипедная камера. Вернулись давно забытые ощущения. Я стал свидетелем, как Маричка встала с коляски и начала самостоятельно ходить. Правда, на костылях, но все равно это была победа!

Или, например, история другой женщины, Наташи. После автокатастрофы врачи ей пророчили полную неподвижность. Остались без матери трое детей. Женщина ушла в себя, ни с кем не разговаривала, не общалась. Однажды медсестра попросила меня с ней поговорить. До последней минуты я даже не знал, с чего начать разговор. Рассказал о том, что когда-то испытал сам. Я сказал Наташе, что верю: она обязательно выйдет из этой ситуации, но только в том случае, если сама этого сильно захочет.

Спустя год после разговора мы с ней снова встретились. Наташа сидела в своей палате на кровати и вязала. Она призналась, что хорошо помнит тот разговор, во время которого, оказывается, ей хотелось убить меня. Но постепенно смысл моих слов начал проникать в ее душу…

…В этом году исполняется тридцать лет, как Юрий Акиничев получил тяжелейшую травму. Он действительно смог сделать так, что некогда безутешная мать теперь смотрела на него и радовалась. Его активная жизненная позиция, неиссякаемая вера в добро и людей помогли не стать человеком, изолированным от общества. Как-то раз соседка сказала маме Юрия, что… завидует ей. Дескать, у нее сын — настоящий мужчина, а ее сын, молодой и здоровый, — горький пьяница, бросивший жену и малых детей. "Можно иметь ноги, а быть инвалидом", — сказала тогда пожилая женщина, познавшая глубокое разочарование.

— Меня часто спрашивают: что тебя держит? А я отвечаю: ведь жизнь — это праздник, на котором люди должны быть добрыми, — говорит Юрий Николаевич. — Но у людей обязательно должна быть вера, иначе они — пустой сосуд. Я знаю, что жизнь на земле временна. Нас миллиарды, но все мы идем к одной и той же точке. Кто-то на ногах, кто-то в инвалидной коляске. Какая разница? Как бы ни было тяжело, важно сохранить себя, оставаться во всем, в том числе и по отношению к самому себе, порядочным человеком.

Пока мы беседуем "за жизнь", в квартире Акиничева то и дело звонит телефон, по каким-то вопросам заходят люди. Он отвлекается на короткое время, и у меня есть возможность оглядеться вокруг, например просмотреть книги, которые читает хозяин. В доме Юрия Николаевича невероятно уютно, чисто и хорошо. Это дело рук его жены Мариам, с которой они десять лет живут в браке. Сейчас Мариам на работе, преподает в школе английский язык.

"Прощай, любимая, прощай!" — много лет назад написал в одном из своих стихотворений Юрий, когда утратил надежду любить и быть любимым. Эти стихи не были посвящены конкретной девушке. Такими словами молодой мужчина прощался со своей мечтой. Он не надеялся, что однажды встретит свою единственную.

— Для меня это была любовь с первого взгляда. Особенно в душу запали глаза Мариам, — вспоминает Юрий Николаевич. — Лучше бы я их не видел, думал тогда, потому что не смел рассчитывать на взаимность. Мы дружили шесть лет, и все эти годы я думал, что если б не инвалидное кресло, не раздумывая женился на Мариам. Да, как известно, все тайное рано или поздно становится явным. Настал момент, когда я решился сказать правду — и будь что будет. Оказалось, что чувства взаимны!

Поверить в это были готовы далеко не все: жених небогат, да еще имеет проблемы со здоровьем… Работники районного отделения загса так и заявили Мариам: оформлять вас не будем, дескать, вы имеете корыстную цель, выходя замуж за такого человека. Домой несостоявшаяся невеста вернулась в слезах. Пришлось в районное отделение загса приезжать Юрию.

Поначалу к нему на улицу никто из сотрудников загса не хотел выходить. А пандусов, по которым можно подняться в инвалидной коляске, в этом "храме любви" не предусмотрено. Пришлось убеждать по мобильному телефону, что способность любить — это прежде всего свойство души, а не тела. Наконец, документы были приняты, и вскоре состоялась свадьба.

— Сегодня я живу полноценной семейной жизнью, за что бесконечно благодарен Мариам, — говорит Юрий Николаевич. — У нас похожие взгляды на жизнь, на людей, мы как единое целое. Это удивительная женщина, которая умеет сгладить неловкую ситуацию, поддержать в трудную минуту. И в то же время Мариам смогла организовать нашу жизнь так, что возле нее я чувствую себя мужчиной. "Ты можешь!" — уверенно говорит она, если считает, что какое-то дело я вполне могу выполнить самостоятельно.

Юрий Николаевич берет в руки гармонь. Комната наполняется сочными переливами. Когда-то отец показал ему всего три аккорда, а дальше сказал: захочешь — научишься. Этот незатейливый урок оказался хорошим примером для многих ситуаций в жизни. Мы получаем лишь толику знаний — аккорды, а вот какая получится из этого мелодия, зависит от качества струн души, количества затраченных усилий…

Ловко бегают тонкие пальцы по кнопкам. Из ничего рождается звук. У Юрия Николаевича негромкий приятный голос, он поет лирическую песню об атамане, который предпочел погибнуть, но не сдался врагам. И мне кажется, я теперь тоже знаю одного отчаянного атамана, который всем смертям, всем врагам назло предпочел борьбу и избежал поражения.

Другие статьи этого номера