Берлинцы

Фронтовой минометчик Максим Михайленко задался целью взять «на карандаш» севастопольцев, которые, как и он, штурмовали Берлин. Максиму Романовичу не откажешь в аккуратности, настойчивости в достижении поставленной цели. Им выявлен 21 человек, встретивший День Великой Победы в поверженном логове фашистского зверя. Броскими штрихами Максим Михайленко изобразил точную картину: одиннадцать из 21 побратима, награжденных медалью «За взятие Берлина», праздничные шествия, военные парады уже смотрят лишь по телевидению; участника войны Н. недавно настиг инсульт, В. — донимает сердце, Г. — стенокардия. Годы берут свое. Севастополец А.В. Мишукин отбыл в Москву на празднование Дня Победы. А шесть человек во главе с Максимом Михайленко незадолго до майских праздников (большое им спасибо) пришли в гости в редакцию «Славы Севастополя+».
Встреча была назначена на 14.00. Но Аркадий Трухин ступил на редакционный порог ровно на час раньше.
— Вышла накладка, — объяснил Аркадий Владимирович. — В 14 часов с минутами я должен быть на приеме у врача.
Ветеран покаялся: по случаю Дня защитников Отечества в обстановке, приближенной к официальной, он поднял на четверть наполненную рюмочку. И этого хватило, чтобы учащенно запрыгало сердце.
— Доктор мне учинил форменный нагоняй, — смеется Аркадий Трухин. — Спросил: «Вы что, мальчишка?»
О таких людях, как Аркадий Владимирович и его товарищи, которых мы к себе пригласили, романы писать бы. У нас же газета — на ее страницах не разгонишься. Поэтому мы решили задать гостям редакции единственный вопрос: где, при каких обстоятельствах вас застало 2 мая 1944 года, когда пал Берлин?

Юрий Петрович ШАБАНОВ, водитель танка Т-34:

— Победу встретил на неизвестной сейчас мне берлинской улице. Что собой представляли эта и все улицы немецкой столицы? Они были запружены подбитыми и сожженными нашими танками. В течение войны я сменил пять машин. Но в Берлине мне повезло больше. На моих глазах подросток из окна подвала поджег фауст-патроном танк с экипажем, который шел от самой Москвы. Мое личное мнение: танкистам в таком крупном городе, как Берлин, делать нечего. Основную роль при его взятии играла пехота.

Юрий Петрович принес несколько любительских фотографий, сделанных тогда, 2 мая. На одной из них молоденький Юрий Шабанов запечатлен вместе с товарищами-танкистами за чисткой оружия. В последующие дни из него уже не стреляли.

Николай Михайлович ГОРА, связист:

— С утра 2 мая на участке, где действовал наш полк, шел бой. На верхнем этаже уцелевшего здания я обеспечивал связь командира полка, начальников разведки, связи и других командиров с артиллерийской батареей. В самый кульминационный момент связь прервалась. Для корректировки огня пушек требовалось срочно ее восстановить. Я со своим помощником быстро скатился по ступеням вниз. Как только выскочили на улицу, пулеметной очередью врага сразило моего товарища. Но приказ надо выполнять. Я пополз вдоль стены в поисках обрыва. Проводов под руками — масса. Но наш — особенный, английский. Он и длиннее, и, что самое ценное, зеленый. Я быстренько нашел то, что искал. Провод, видимо, передавила гусеница танка. Соединил концы и доложил своим командирам о том, что связь восстановлена. "Молодец, — отвечает командир полка дважды Герой Советского Союза полковник Шумилихин. — Награждаю тебя медалью "За отвагу". 3 мая нам сыграли боевую тревогу. Наш полк двинулся в направлении Дрездена. 9 мая мы были в Праге. В чешской столице бои с немецкой группировкой шли еще в первой половине дня 10 мая. Но День Победы мы отмечаем 9 мая.

Георгий Алексеевич КАРПОВ, артиллерист, истребитель танков, кавалер ордена Александра Невского:

— Радостному дню второго мая предшествовали долгие дороги. У каждого солдата своя. Я прошел финскую кампанию, Великую Отечественную. Участвовал в боях под Харьковом, Сталинградом, Одессой, Ковелем. Освобождал Лодзь, Познань, Варшаву… В Берлине с нашей огневой точки в центре города хорошо были видны театр, здание канцелярии Гиммлера, рейхстаг. Со склада боеприпасов подвезли снаряды с надписью "По рейхстагу!" Достаточное их количество мы выпустили по адресу. 2 мая, не скрою, был эпизод, когда задремал непосредственно на батарее. Вдруг связист звонит: "Товарищ старший лейтенант (я тогда уже старшим лейтенантом был), мир! Конец войне!"

Аркадий Владимирович ТРУХИН, связист:

— Во время штурма рейхстага я обеспечивал связь. Где-то наверху здания еще стреляли, когда я с катушками провода и полевым телефонным аппаратом на боку устроился на широченном подоконнике первого этажа. Вдруг звонок. По голосу узнаем начальника связи полка: "Найдите Егорова и Кантарию". А я не знаю бойцов с этими фамилиями. Что есть мочи я закричал: "Егоров! Кантария!" "Чего орешь? — осадил меня незнакомый старшина невероятного роста. — Вот они, Егоров и Кантария". "Вам велено находиться где-то рядом до поступления следующего распоряжения", — сказал я, как впоследствии оказалось, Героям Советского Союза… А когда, наконец, руины Берлина "оглушила" тишина, я на своем подоконнике погрузился в глубокий сон. Ближе к вечеру меня растолкал проходивший мимо солдатик. Он спросил: "Ты живой?" Рейхстаг от фундамента до самого верха был увешан алыми флагами и флажками. Так пожелали отметиться крупные и малые воинские подразделения, которые поставили последнюю точку в Великой Отечественной. Поднятым с земли кирпичом я нацарапал на стене рейхстага: "Московская область. Реутово. 64-й батальон связи. Трухин А.В."

…У нас осталась минута-другая, чтобы перекинуться словом о нынешнем житье-бытье. 86-летний ветеран меня удивил и обрадовал. Оказывается, Аркадий Владимирович подрабатывает дворником при магазине. Не столько заработка ради, сколько для осознания того, что нужен людям. В ином месте Аркадий Трухин предлагал себя в качестве ночного сторожа. Не взяли. "Сказали, что им нужен человек постарше. Шутники, однако, отдельные нынешние работодатели", — смеется Аркадий Владимирович.

Александр Леонтьевич СТЕПАНОВ, летчик-истребитель:

— Я сражался в составе 55-го гвардейского истребительного авиационного полка Сталинградской, а чуточку позже — Сталинградско-Берлинской дивизии 16-й воздушной армии. В составе подразделений этой армии сражались такие известные люди, как Амет-хан Султан, Василий Сталин… Наш командир полка Герой Советского Союза Василий Шишкин совершил дерзкий поступок. На самолете он перелетел из района, где в то время было более-менее спокойно, в Сталинград, где шли ожесточенные бои, в том числе и в воздухе. Василия Ивановича собирались было судить, но все-таки поступили здраво: ведь Василий Шишкин не в тыл улетел, а туда, где шло невиданное сражение. У Берлина мы со своими "Кобрами" базировались на полевом аэродроме. Мы надежно прикрыли небо от немецкой авиации. Когда объявили о безоговорочной капитуляции врага, летчики извлекли припасенные к этому случаю фляги со спиртом. Я его не употреблял, но выполнял обязанности виночерпия. Товарищи пристали ко мне: "Саня, неужели не поднимешь рюмочку, войне ведь конец". В одну руку мне подали ту самую стопочку с малой дозой неразведенного спирта, а во вторую — стакан якобы с водой. Выпил я из рюмки обжигающую жидкость и поднес к губам стакан. Глоток за глотком, пока дух забило, и тут догадался, что шутники в обе посудины спирта налили. Не пожалели. Вот так подшутили. На второй день и в последующие боевых вылетов уже не было.

Максим Романович МИХАЙЛЕНКО, минометчик:

— Из конца в конец Берлин пересекает Кёнигштрассе — ее еще называют Фридрихштрассе. Длиннющая магистраль разбита на четыре части, по шесть километров каждая. 2 мая не без труда прошли половину Кёнигштрассе. А тут Рыбалко — прославленный генерал-танкист — подъехал к нам, как оказалось, за помощью. "Ребята, — обратился гость к нам, — прошибите мне проход. Тогда я пущу свои "коробочки". Посмотрите, уже шесть танков стоят, а их водители у разбитых гусениц кувалдами машут". И мы пальнули из своего оружия по окнам подвалов, по дворам, где засели главным образом юнцы и старички с фауст-патронами. Мы видели плакаты с обращениями фашистской верхушки к своим гражданам: "Всех, кто не воюет, расстреляем". Не меньше четырех десятков амбразур насчитали. А штрассе запрудила сожженная и подбитая самоходная техника. Нам удалось подавить большую часть огневых точек, тем самым открыв путь для танков Рыбалко.

Вот такая состоялась встреча в стенах редакции с людьми, которые при жизни стали легендой. На прощание мы сердечно пожимали друг другу руки. А Максим Романович напомнил товарищам о том, где место сбора ветеранов-"берлинцев" 9 мая: "Форма одежды — парадная".

Другие статьи этого номера