Я вам необходим…

Я не стану писать, что мой герой — член Союза писателей и Союза театральных деятелей Украины. Вы не узнаете от меня, что спектакли по его пьесам ставят замечательные режиссеры столичных театров. Я не стану перечислять все его титулы, награды, призы и премии. Я постараюсь поговорить с ним от вашего имени, как будто вы только что случайно познакомились в… купе поезда или на скамейке городского парка. Александр МАРДАНЬ — в самой неожиданной на встречи рубрике «Профили».Александр Евгеньевич Мардань. Родился в 1956 году во Владивостоке. Затем семья переехала в Одессу, где Александр учился в математической школе, там же окончил Институт инженеров морского флота. Как говаривал Михаил Жванецкий, окончивший его же: "Образование у меня никакое — Водный институт"! Успешный бизнесмен и один из самых востребованных современных драматургов. Интересный коктейль! На жизнь зарабатывает отнюдь не театром, искусство для него — отдушина, стремление каждого из нас выговориться о чем-то сокровенном и наболевшем.

— Похоже, что в литературу, в драматургию вы пришли не в юношеском возрасте?

— Стыдно признаться, но первую пьесу я написал в 47 лет! Представляешь, как на тебя смотрят окружающие?! Думают: о, уже начались возрастные необратимые изменения в психике. А вот писать сценарии для кино я начал в молодые годы, довольно успешно сотрудничал с "Укртелефильмом", мне даже платили гонорары за снятые телефильмы. Но к художественным картинам я писал сценарии практически "в стол": то ли таланта не хватало, то ли я не умел их проталкивать… К тому же почти все киносценарии родились именно из театральных пьес! Вот на днях в Москве в Доме кино состоялась презентация фильма "Вареники с вишнями" с Ларисой Удовиченко в главной роли, снятый по моей пьесе "Дочки-матери". А сам спектакль под разными названиями идет в четырнадцати театрах мира. Кстати, и у вас, в Севастополе, в театре им. Б. Лавренева поставлен спектакль "Лист ожидания". А в Симферополе, в театре им. Горького, — два спектакля: "Девочки" и "У них все схвачено"…

— Издавна между "театральными" и "киношными" существовала, мягко говоря, легкая неприязнь. Ваше отношение к кино и театру?

— Это все равно, как если бы ты спросил: ваше отношение к коньяку и водке? По настроению нравится и то, и другое. И в кино, и в театре мне больше нравится, когда режиссер снял или поставил именно про то, про что я написал! Я понимаю, что каждому режиссеру необходимы воздух, пространство, свое видение и воплощение. Но когда в главном наши взгляды совпадают, я абсолютно счастлив! Конечно, элементы импровизации, "джазовости", как я называю, есть в любой постановке или фильме, ведь каждый человек видит и слышит мир по-своему, отсюда и множество толкований одного и того же текста. В театре не бывает двух одинаковых спектаклей, одинаковых публик, а в кино?.. В кино действие замерло раз и навсегда.

— А вы могли бы пойти на конфликт с постановщиком, если не согласны с его видением своего сценария?

— Не то чтобы на конфликт, чтобы мы с постановщиком гонялись вокруг театра с топорами в руках, но я всегда говорю: если мы не находим общего языка, так и не надо ставить. Вам не нужны сорежиссеры, а мне не нужен соавтор. Да и то такое возможно, если спектакль ставят в Одессе, а если в Уссурийске или в Уфе?.. Кстати, я, к своему стыду, узнаю о существовании многих городов из поздравительных послепремьерных писем. К тому же я понимаю, как тяжело современному театру выжить, найти деньги на постановку… А для меня драматургия — это увлечение, деньги на жизнь я зарабатываю другим ремеслом.

— Не было ни разу такого чувства, как у Чехова после неудачной премьеры "Чайки", когда он воскликнул: "Я не это писал!"?

— Был один такой случай в Днепропетровске, где поставили спектакль по пьесе "Антракт". После премьеры я даже не хотел выходить на сцену. А потом мы просидели всю ночь с режиссером, поговорили, и я понял, что в принципе спектакль про то же, о чем думал я, только рассказанный в его манере изложения.

— Вы как-то сказали, что "драматург пишет про себя, режиссер ставит про себя, артист играет себя, а зритель видит себя".

— Так и есть. Такой вот театральный квадрат. Меня часто спрашивают, насколько автобиографичны мои пьесы. Автобиографичны так же, как для Толстого — Каренина, для Флобера — мадам Бовари. Это — они сами! Даже гончар, ваяющий глиняный горшок, лепит самого себя. Если этот процесс создания творческий, а не ремесленный, то элементы самоидентификации обязательно присутствуют. Об этом, кстати, очень много говорил Фрейд!

— О, Фрейда вы упомянули — не я! Моя совесть чиста, даже если я задам вопрос: театр, сцена — это способ сублимации или желание прожить несколько жизней в течение одной человеческой?

— Ты сам ответил за меня! Да, я однажды понял, что вечно жить нельзя, но прожить несколько раз в разных ипостасях — вполне. Хотя принято считать, что в жизни можно чего-то добиться, если заниматься чем-то одним. По-моему, ерунда! Тот же Леонардо да Винчи: что, ему по рукам давать надо было, когда он полез в инженерию, в изобретение парашюта?! Не люблю иностранных слов, когда можно выразить по-русски: для меня это — увлечение! У одних — футбол, у других — рыбалка, у меня — вот это…

— Читая ваши пьесы, я постоянно помнил, что вы — одессит. А одессит — это?..

— Одессит — это звание!

— Так вот, в ваших пьесах я уловил грустные, философские интонации в, казалось бы, смешных кусках.

— Одесский юмор действительно очень многослойный. Думаю, оттого, что в Одессе русский язык всегда был основным в межэтническом общении. Самих русских было меньше, чем представителей других национальностей, но именно русский язык был избран для общения на всех уровнях. Отсюда и возникли разные смешные трактовки одного и того же слова, предложения… После многовекового общения в одесском языке осталось все самое смешное — то, что принято называть одесским юмором! Один очень известный московский критик — Юрий Рыбаков — сказал: "У вас, молодой человек, есть редкий дар, вы пишете смешные трагедии!" Я без всякого пафоса, но Чехов тоже писал смешные грустные истории, хотя он и не одессит.

— Да, сходство между вами есть. Я прочитал вашу новую пьесу "Ночь св. Валентина": смешно, смешно, а в финале героиня разбивается на машине…

— Меня все мои друзья попросили переписать финал — теперь героиня через месяц после аварии выходит из больницы! Это как в фильме "Чапаев" — пусть он доплывет!

— У вас очень хорошо получается передавать мысли и чувства женщины. Когда вы работаете над пьесой, вы на время становитесь…

— Нет, с ориентацией у меня, тьфу-тьфу, все в порядке. Но когда знаешь своего противника, то наполовину ты его победил. Хотя в наше время четкие границы между полами стали какими-то размытыми: появились женщины с мужскими чертами характера и наоборот. Посмотрите на современных политиков — все станет ясно. Они не виноваты, их такими сделала природа. Но, к счастью, остались черточки, которые отличают нас. А между мужской и женской психологией не так уж много различий, как принято считать. Конечно, приходится улавливать обрывки фраз, выражения, построение предложений прототипов своих персонажей, иначе они все будут похожи на тебя. Вот мы с Женей Гришковцом — хорошие приятели, но когда он один на сцене в своем спектакле — это шедевр, а когда появляются еще два-три персонажа, то… Это маленькие Жени!

— Флобер говорил, что у автора на одной странице не должно быть двух одинаковых слов. Вам это удается?

— На странице — не знаю, а вот в одном абзаце — да. Но это, как часть профессии… Если у тебя словарный запас, как у Эллочки Людоедки, то в литературу лучше не лезть! Когда мой герой — бизнесмен, я пытаюсь думать и говорить его мыслями и словами, а когда безработный — соответственно. Но, если честно, я пишу все время об одной категории людей, которых в советское время называли "прослойкой — интеллигенцией". Набокову, когда он преподавал русскую литературу в американском университете, трудно было объяснить своим студентам значение некоторых слов: "хамство", "пошлость", "интеллигентность"… Аналог русского эпитета "интеллигентный" у них — "умный", "интеллектуальный", но они не выражают сути. В России это слово означало чувство собственной вины за все происходящее в стране. А на постсоветском пространстве этих людей разбросало по жизни: кто-то стал олигархом, кто-то пошел на панель, кто-то — на рынок или в частное преподавание… Вот именно эти метаморфозы меня и интересуют, поэтому мой герой — интеллигент в современных реалиях.

— Артур Хейли, к примеру, прежде чем написать очередной роман…

— …Год, а то и два вникал в тонкости профессии своих героев! У меня такой возможности нет. Вот на примере пьесы "Антракт": я в театре не проработал ни дня, а пьеса именно о перипетиях закулисной жизни театра. Надо было написать так, чтобы и зрителю было интересно, и профессионалы не засмеяли. И ты знаешь, удалось! Когда меня похвалили "театральные", я вспомнил Высоцкого! На каждом концерте ему слали записки из зала с вопросами: на каком фронте он воевал и в какой зоне сидел? Эти переживания и мысли приходят на интуитивном уровне, как озарение. Жюль Верн ведь вообще не выходил из своего дома, но его герои путешествуют по всему земному шару, в глубинах океана и даже в космосе!

— Если бы вы задались целью написать Идеальную пьесу, Пьесу пьес — по аналогии со Сказкой сказок и Песней песнь, — то о чем бы она была и сколько действующих лиц бы в ней участвовало?

— Я бы не стал писать такую пьесу! Как сказал один китайский революционер: "Пусть расцветают сотни цветов". Я не думаю, что вообще возможно достичь абсолюта в искусстве лишь потому, что в мире искусства нет системы мер и весов. Мы с тобой подойдем к одной и той же картине, и я скажу: "Мазня", а ты скажешь: "Гениально"! При этом каждый из нас будет абсолютно прав. Сальвадор Дали правильно сказал: "Не бойся совершенства — тебе его не достичь никогда"!

— Когда вы садитесь за новую пьесу, задаете себе вопрос: а это будет интересно завтрашнему зрителю?

— Я стараюсь описать человеческие отношения. Безусловно, они современные, но ведь и пьесы Чехова были современными! Чем классики отличаются от не-классиков? Классики становятся таковыми после смерти, они вне времени. А вне времени только один лейтмотив — отношения между людьми и отношения человека с самим собой. Не надо писать о политике, о чем-то сиюминутном, суетном. Жанр "Утром в газете — вечером в куплете" вряд ли будет интересен уже через несколько дней. Человек, как биологический вид, за эти несколько тысяч лет мало изменился: он предает, он страдает, любит, ревнует, спасает, жертвует, завидует… И эти переживания понятны всем и всегда.

— Тогда самое понятное — отношения мужчины и женщины, нет?

— Отношения мужчины и женщины — это всегда ночлег дикобразов! Чем ближе мы прижимаемся от холода и страха одиночества, тем больнее раним друг друга. И так до тех пор, пока не найдем золотую середину между страданием и комфортом. Ну а если комфорт не достигается, каждый из нас ищет другого дикобраза.

— А какой тип женщины вам интересен в творчестве, в жизни?

— Тот тип, который непохож на мужчин, — это главный критерий. Если же она похожа, то мне интереснее общаться с мужчиной. Для себя я вывел формулу счастья: "Утром хочется на работу, а вечером — домой". Чтобы после работы не тянуло с друзьями в пивную, в сауну, в гараж… Но это может быть лишь при одном условии: дома тебя ждет Женщина!

— А стоит ли вообще писать, если, как мне кажется, все уже написано?

— Феллини сказал: "В жизни стоит прочитать лишь Библию и полное собрание сочинений Достоевского. В этих книгах — все". Отчасти он прав, хотя Михаил Жванецкий иронично заметил: "Писать, так же, как и писать, надо тогда, когда уже невмоготу". Думаю, писать надо, даже если это прочтет хотя бы один человек. Каждому из нас свойствен дуализм: мы хотим быть, как все, но при этом чем-то выделяться. В минуты сомнений и душевных мук мы думаем, что одиноки, но вдруг после фильма, спектакля, беседы, книги понимаем, что есть в этом мире еще одна живая душа, испытывающая схожие чувства. А если эта история еще и хорошо закончилась, значит, и у меня все будет хорошо!

— Какую книгу вы взяли бы с собой на, скажем, необитаемый остров, в камеру пожизненного заключения, в вечное путешествие — ну, вы понимаете, что я имею в виду?

— Книгу? Да, пожалуй, никакую. Попросил бы дать много-много чистой писчей бумаги, перья и чернила. Человек не может изобрести новый алкогольный напиток: если бы мог, сделал бы это еще до полета на Луну! Но вот смешивать известные напитки в разных пропорциях… Так что искусство бесконечно! И в литературе новых сюжетов нет и не будет, есть лишь один — конфликт человека с самим собой!

Казалось бы, к сказанному добавить нечего, но в одной из пьес Александра Марданя я нашел его стихотворение "Объявление на столбе": "Потерялась собака по имени Саша. Кто найдет, пусть накормит, согреет… Только лгать ей не нужно, иначе она снова куда-то уйдет"! Считайте, что вы прочли все пьесы Александра!

Другие статьи этого номера