Имена на скрижалях

В последнее время в некоторых средствах массовой информации, издающихся в городе-герое, появились предвзятые материалы о необходимости увековечить "на городских скрижалях" имена юных партизан, сражавшихся в 1941-1942 годах в составе Севастопольского и Балаклавского партизанских отрядов, дескать "неблагодарный город" о них забыл и за 65 лет, прошедших с 1945 года, ничего не сделал, чтобы сохранить о них добрую память.Как же в действительности обстоят дела с этим деликатным вопросом?

В августе-сентябре 1941 года возникла необходимость формирования Севастопольского и Балаклавского партизанских отрядов. По решению горкома ВКП (б) и горотдела НКВД в их состав "на добровольных началах" были зачислены судостроители, железнодорожники, рыбаки, виноделы, работники сельского хозяйства, представители совпартактива и городской интеллигенции.

В октябре в связи с возникшей угрозой захвата города немецко-румынскими войсками и предстоящей его обороной рабочие "Севморзавода", имевшие бронь от призыва в армию и на флот, были отозваны из Севастопольского партизанского отряда и возвращены на свое предприятие, а вместо них по решению горкома партии в отряд (опять же на "добровольных началах") были зачислены около 50 школьников 8-10-х классов, не достигшие еще призывного возраста. Все они были истинными патриотами и с радостью и известной долей романтики согласились внести свой вклад в дело защиты Родины от захватчиков.

Обладая в настоящее время достоверной информацией о том, что представляло собой партизанское движение на оккупированной территории СССР, можно констатировать, что случай официального зачисления в партизанские формирования такой большой группы юных патриотов, не достигших призывного возраста, был по своей сути единственным и уникальным во всей истории народного противостояния оккупантам и их пособникам. Как правило, в отдельных отрядах оказывались 1-2 подростка, пришедшие вместе с родителями или по своей инициативе присоединившиеся к партизанам.

Из-за безответственности работников соответствующих органов базы отряда были заложены фактически на создававшихся передовых и главных фортификационных рубежах. С началом обороны города они оказались на линии соприкосновения советских и немецко-румынских войск. Севастопольскому отряду пришлось воевать в боевых порядках полевых войск оккупантов. Часть баз, оказавшихся на переднем крае, была захвачена войсками, часть — выдана местными предателями и разграблена, что сразу же поставило Севастопольский отряд в крайне тяжелое положение.

После нескольких дней боев (с 9 по 18 ноября 1941 года), чтобы избежать уничтожения, начальник 5-го партизанского района В.В. Красников по разрешению руководителей Севастопольской обороны был вынужден отвести отряд в тылы немецких войск, в зону 4-го партизанского района в урочище "Чайный домик", что в 50 километрах от Севастополя, высоко в горах над селом Коккоз (ныне Соколиное).

На новое место базирования ушли более 200 бойцов, совершенно без продовольствия, только с носимым запасом патронов и ручных гранат. В условиях крайне суровой зимы уже в начале декабря 1941 года в отряде начался повальный голод, и первыми пострадавшими от него, естественно, стали подростки.

На "Чайном домике" севастопольцы подверглись нескольким ударам немцев, румын и местных добровольцев. Особенно тяжелыми были бои 1-2 декабря, в ходе которых отряд понес первые большие потери (около 20 бойцов).

В начале февраля 1942 года В.В. Красников по приказу главного штаба партизан направил основную часть отряда (134 человека) в район старых баз (там сохранилось немного продовольствия) для оказания помощи войскам Севастопольского оборонительного района в ходе предполагавшегося наступления с целью содействия войскам Крымского фронта в освобождении полуострова от оккупантов.

На переходе и после прибытия на базы в район Ай-Тодор, Алсу, Атлаус отряд был обнаружен полицаями, окружен регулярными войсками и жандармерией, местными предателями и 6-8 февраля в ходе нескольких последовательных ударов разгромлен. Из 134 бойцов на "Чайный домик" возвратились только 17 человек. Остальные погибли, попали в плен, пропали без вести. Нескольким бойцам удалось пробраться в Севастополь. После войны они привлекались к ответственности "за дезертирство с поля боя". Раненые командир и начальник штаба отряда К.Т. Пидворко и М.Т. Гуриенко были захвачены полицаями и в марте 1942 года повешены в Бахчисарае.

В ходе боевых столкновений, проведения диверсионно-разведывательных операций молодежная группа отряда, которой командовал В.Т. Арбузов, понесла невосполнимые потери. Часть ребят погибла во время первых боев 18 ноября 1941 года, несколько человек были убиты на "Чайном домике", часть умерла от голода на базах Балаклавского отряда в карадагском лесу, часть умерла от голода после возвращения на "Чайный домик". Основная часть молодежной группы (около 20 человек) была убита или покончила с собой во время окружения на старых базах в районе Алсу — Атлаус 6-8 февраля 1942 года, два (может быть, три) человека были захвачены в плен и впоследствии давали показания оккупантам против отряда. Несколько ребят погибли после передислокации 5-го района в Алуштинский заповедник в марте 1942 года. Двое подростков были расстреляны по решению пресловутой "тройки" "за систематический сон на посту" и "за систематическое воровство продуктов у своих товарищей". Кстати, как впоследствии было установлено, так называемое "воровство" возникло из-за длительного голодания. Таким образом, к середине марта 1942 года молодежная группа Севастопольского отряда фактически прекратила существование и в списках Севастопольского объединенного отряда (2-го формирования) более не значилась.

Сразу же после войны фамилии погибших подростков Севастопольского и Балаклавского отрядов были увековечены на достойных памятных знаках, сооруженных на общественных началах на местах боев: на "Чайном домике", в устье Монашьей балки, на кордоне Атлаус (ныне Красный Камень), в базовом лагере группы М. Якунина над селом Морозовка, на даче Кожанова около упомянутого села. Значительная часть останков погибших ребят была перенесена на воинское кладбище около поселка Дергачи и их фамилии также обозначены на установленных над захоронениями надгробиях.

В 70-е годы на Сухой речке сооружен партизанский мемориал "Герои не умирают", где на 10 литых досках (скрижалях) увековечено 250 фамилий севастопольских и балаклавских партизан, в том числе и фамилии всех погибших подростков.

В 90-е годы в Крыму и Севастополе были изданы Книги Памяти. Все погибшие подростки упомянуты (увековечены!) в шестом томе Крымской и первом томе Севастопольской Книги Памяти. И, наконец, на Мемориале героических защитников Севастополя 1941 — 1942 гг. на площади Нахимова в наименованиях воинских частей и соединений и городских организаций увековечены защитники города-героя. Наименования Севастопольского и Балаклавского партизанских отрядов также присутствуют на этих скрижалях. Кроме того, существует замечательный памятник "Мужеству, стойкости, верности комсомольской", который также собирательно олицетворяет всех погибших молодых защитников города. Об этом же говорит и плита с изображением ордена Красного Знамени, которым награждена Севастопольская городская комсомольская организация.

В послевоенные годы в местной печати публиковалось огромное количество материалов Г. Рожновой, Е. Игумновой и многих других исследователей истории партизанского движения в Крыму о судьбах и героических делах юных партизан. На детской туристской станции и во всех школах, откуда школьники ушли партизанить, были созданы достаточно достойные уголки, музеи или стенды с упоминанием фамилий юных партизан. Одно время хорошая экспозиция действовала и в Музее Севастопольского подполья.

Увековечению памяти юных партизан в "неблагодарном городе" уделялось и уделяется надлежащее внимание, поэтому заявления и многочисленные упреки нынешних радетелей сооружения новых памятных досок выглядят по меньшей мере странно. А пробивная настойчивость, с которой эта кампания ведется, заставляет подозревать радетелей в каких-то корыстных целях, и тому есть немало примеров. Так, на памятном знаке партизанам, погибшим на кордоне Атлаус, вдруг появилась (поверх памятной доски) металлическая полоса с фамилией М.Т. Гуриенко, который был казнен немцами в Бахчисарае. Но кому-то очень хотелось представить дело так, что он погиб и был захоронен на Атлаусе. Родственники одного из заместителей командира Севастопольского отряда, повешенного немцами в Бахчисарае за то, что при выдаче партизанских продовольственных баз кое-что утаил для личных нужд, в последнее время настойчиво добиваются официального подтверждения факта его гибели в партизанском отряде.

Провокационные действия нынешних инициаторов и заявления о том, что до них никто в городе не занимался увековечением памяти юных партизан, являются клеветническими и оскорбительными для общественности города-героя и происходят от дремучего невежества и нежелания знать собственную историю.

Памятную доску с фамилиями погибших юных партизан можно изготовить, но обязательно после согласования всех фамилий с Государственным архивом Автономной Республики Крым и обсуждения с общественностью.

Разместить доску, на наш взгляд, необходимо в помещении Поста N 1, рядом с существующей там скромной музейной экспозицией. Размещать ее на мемориале на площади Нахимова или рядом с досками с фамилиями почетных граждан города или Героев Советского Союза, нецелесообразно — разные величины.

Раз уж у определенной категории сограждан появилось такое неизбывное желание что-нибудь или кого-нибудь (главным образом, себя) увековечить, стоит порекомендовать им по примеру сооруженных памятных знаков комсомольцам, медикам, подводникам, летчикам, женщинам-фронтовичкам, инициировать сооружение памятного знака юным защитникам города-героя, на котором упомянуть не только партизан, но и тех детей и подростков, которые в 12-14 лет были удостоены медали "За оборону Севастополя".

Другие статьи этого номера