Золотой унитаз

Эту удивительную историю поведала наша с вами землячка Антонина Васильевна. Причем на это ее побудили публикации в нашей газете, повествующие о судьбах людей. Правда, на этот раз все обошлось без драмы.О судьбе Антонины Васильевны рассказывать нет смысла. Она особо ничем не отличается от миллионов других. Всю жизнь вместе с мужем-военным женщина разъезжала по гарнизонам. Работала продавцом в продовольственных магазинах. В Севастополь семья окончательно перебралась в 1977 году.

Сейчас Антонина Васильевна на пенсии. Ей 62 года. К сожалению, муж ушел из жизни рано. Шесть лет назад не стало и матери. В Керчи остался жить старенький 87-летний отец. Именно он стал "героем" нашей истории.

"Мой отец — это просто уникальный человек, — говорит Антонина Васильевна. — Сколько себя помню, он всегда чудил. Если найдет что-то на улице, обязательно домой приволочет. Весь балкон был завален кусками оргалита и досками. Папа все собирался из этого добра что-то сделать. В итоге весь этот хлам так и остался невостребованным. Единственное, что отец смастерил из него, так это небольшой шкафчик на лоджию. А самое главное, что когда мы намекали, мол, вынеси из дома эти залежи, он злился, и противился всеми возможными способами".

Нет-нет, вы не подумайте, что у Василия Григорьевича было какое-то психическое отклонение. Он просто всю жизнь проработал в столярном цехе — делал мебель. Поэтому надеялся, что его навыки пригодятся и дома. Но, к сожалению, руки не доходили.

"Когда матери не стало, — продолжает Антонина Васильевна, — я приехала в Керчь, наняла машину и вывезла все это из отцовского дома.

У папы есть еще одна, на мой взгляд, не очень хорошая черта — сверхбережливость. Всю жизнь он вел учет семейных средств до копеечки. Часто отказывал себе в самых элементарных вещах. Все копил, копил, копил…".

Но суть не в том. С годами память Василия Григорьевича все чаще его подводила — развился склероз. Запамятовал старик и то, где хранил свои накопления.

"В начале этого года со мной приключилась неприятность, — говорит наша собеседница. — Я сильно заболела. Нужна была операция. Денег занять было не у кого. На мою пенсию разве что пару пачек анальгина сейчас купишь. Пришлось кланяться в ноги отцу.

Несмотря на его несколько нездоровую бережливость, скрягой он никогда не был. Папа с радостью согласился помочь. Но, увы: он напрочь забыл, где хранится его неприкосновенный запас.

Я знала, что отец всегда боялся ограбления, а посему его сбережения должны были находиться в укромном месте, о котором знал он один.

Вы не представляете, какая поднялась паника! Старик перерыл всю квартиру, меня "на уши" поднял. Искали, искали и… не нашли. "Плакали" денежки!"

Антонина Васильевна в расстроенных чувствах отправилась назад в Севастополь. Она все же раздобыла необходимую ей сумму. Сделала операцию и забыла о проблемах… И вот недавно ей позвонил отец.

"Это произошло где-то ближе к вечеру. Я, помнится, мыла посуду, когда зазвонил телефон. На том конце провода счастливый голос отца:

— Антонина! Я нашел! Нашел! — радостно кричал он.

Я изумленно спросила, что именно? К тому времени я как-то и запамятовала про папин клад.

Оказывается, он наконец-то отыскал свои сокровища. Когда я узнала где, чуть со смеху не померла".

Этот "кощей" (в добром смысле слова) решил сменить унитаз, а когда демонтировал его, то обнаружил свои "пропавшие" накопления.

Оказывается, все эти годы отец излишки денег (по крайней мере, он так считал) сворачивал в рулончик и просовывал в отверстие в "ножке" унитаза, которое предназначалась для его крепления к полу.

Если перевернуть унитаз вверх дном, то там есть довольно большая полость. Вот вся она и была набита деньгами.

Отец нашел и мамины золотые цепочки, и сережки. Денег там было несколько тысяч гривен. В общем, все это долгие годы надежно скрывалось в полости унитаза.

Это ж надо додуматься, выбрать именно такой тайник. Его уж точно воры не отыскали бы.

Антонина Васильевна приехала в Керчь к отцу. Они вместе пошли по магазинам. Одели старика, накупили бытовых приборов, сделали ремонт в квартире. С тех пор Василий Григорьевич во избежание повторения истории перестал заниматься накопительством. О своем приключении он наверняка будет помнить всю оставшуюся жизнь.

Другие статьи этого номера