Камерные революции "Мира искусства"

Мандельштам когда-то дал одно из самых точных определений акмеизма (поэтического направления, возникшего вслед за символизмом) — "круг друзей". В малом зале Художественного музея им. М.П. Крошицкого работает выставка художников объединения "Мир искусства", ещё одного мощного "древа" отечественного культурного поля, выросшего из зёрнышка дружбы. О том, как горстка гимназистов, решивших посвятить досуг самообразованию, в конце концов переломила отношение Европы к культуре России, а России — к собственному наследию, мы поговорили с искусствоведом Людмилой Смирновой, составителем экспозиции. — Людмила Константиновна, для начала позвольте задать очевидный и одновременно неочевидный вопрос: почему "Мир искусства"? Почему сейчас? Ведь привязки к громкой дате, кажется, нет?..

— Конечно, это камерная выставка, шума вокруг неё не будет, но я очень хотела её сделать. Во-первых, чтобы показать зрителю, что, кроме салонной живописи, заполонившей сегодня всё и вся, существовала и другая школа, другие мастера, другой подход к искусству. А какой подход? Когда-то в 1887 году в частной гимназии Карла Мая, где учились дети высшего буржуазного общества, Дима Философов, Шура Бенуа, Костя Сомов и Валик Нувель придумали и открыли группу "Невские пиквикианцы" — для самообразования. Молодые люди стали собираться и слушать доклады, которые сами же и готовили: о музыке Вагнера, об английской поэзии… Потом к ним присоединился художник Лёвушка Бакст и, самое главное, двоюродный брат Димочки Философова, никому неизвестный провинциал из Перми Серёженька Дягилев, обладавший удивительным даром, как бы мы сказали сегодня, менеджера. И вот эти мальчики, решившие воспитать собственный вкус, впоследствии сделали и для европейского, и для русского искусства невообразимо много. Неплохо, если бы и сегодня молодые люди интересовались чем-то, кроме телевизора или компьютера, собирались, обсуждали, спорили и развивались. Это второй момент, ради которого была сделана выставка.

— Первое объединение "Мир искусства" под руководством Дягилева просуществовало всего пять с небольшим лет — с 1898-го по 1904 г. Но масштаб дел просто потрясает. Это тоже заслуга Дягилева?

— Безусловно, но не только его. Напомню, что "Мир искусства" — это явление трёхчастное. Первая часть — журнал, который начинает выходить в 1899 году. Вторая — выставки. Стоит отметить, что благодаря "Миру искусства" изменилась сама культура выставок. Экспозиция 1906 года, сделанная Дягилевым, поразила парижского зрителя: ковры на полу, стены, драпированные серым тонким шёлком, специальные "выгородки" для тихого созерцания, уютные уголки в разных местах выставочного зала, где можно посидеть, подумать, полюбоваться понравившимся полотном. Культура преподнесения искусства была поднята на небывалую высоту, а русская живопись и графика больше не чувствовали себя "бедными родственниками" в европейской семье. Ну а третья составляющая "Мира искусства" — само общество, взявшее на себя, по словам Максимилиана Волошина, роль академии — не в европейском смысле натаскивания, выучивания и закладывания навыков рисования, а в смысле…

Позволю себе перебить Людмилу Константиновну, чтобы дать слово самому Волошину, который в статье "Картинные выставки. Салон" пишет: "Мир искусства" осуществляет истинный идеал академии. Не той исторической, косной и душащей искусство академии, имя которой по справедливости ненавистно каждому художнику, нет, но той идеальной академии, которая должна быть истинной блюстительницей законов, хранительницей традиций хорошего вкуса, так сказать, верхней палатой, носительницей государственной мудрости, своим авторитетным влиянием утишающей буйные мятежи молодого искусства". И завершает: "В них (художниках "Мира искусства". — С.Т.) действительно хранится историческое преемство исканий не только нашей и ближайших к нам эпох, но и искания всех предыдущих великих расцветов искусства".

— Вообще "мирискусники", как и передвижники, несмотря на лозунг "Искусство ради искусства", ставили перед собой просветительные задачи, — продолжает Людмила Константиновна. — Только передвижники, чтобы сделать свои работы доступными, шли в народ, потому и социальная проблематика в их творчестве превалировала. А вот "мирискусники"… Они ставили перед собой поистине утопическую цель: поднять уровень восприятия искусства, не самим прийти к зрителю, а сделать так, чтобы зритель пришёл к ним.

— Потому, видимо, на них и сыпались обвинения в излишней эстетичности, рафинированности?

— И не только в этом. Взять хотя бы убеждённость в отстранённом европеизме творчества "мирискусников". Но ведь именно благодаря этому объединению Европа узнаёт о русском искусстве: первую обзорную монографию буквально на спор пишет Александр Бенуа, пылкий студент, обнаруживший, что в многотомном энциклопедическом издании европейского искусствоведа Рихарда Муттера нет ни строчки о России. Благодаря тем же Дягилеву и Бенуа, устраивавшим на выставках "Мира искусства" ретроспективные экспозиции, к зрителю возвращается затоптанный и забытый XVIII век, вновь открываются имена Фёдора Рокотова, Дмитрия Левицкого, Владимира Боровиковского… А иконопись, а русские народные промыслы? Бенуа в журналах "Столицы и усадьбы" и "Старые годы" пишет об этих исконных видах искусства. Более того, пишет о русских кремлях. Мы привыкли считать, что все древнерусские храмы взорвали большевики. А как на самом деле? Открываем "Старые годы" за 1912 год. И о чём же читаем? О тех самых "вишнёвых садах", о том, как ради буржуазной выгоды разрушали и использовали под склады храмы XII-XVI вв., о том, что почти не осталось целых древнерусских кремлей. И это не холодное европейское наблюдение со стороны, а, извините за пафосное слово, патриотизм, которого мы так боимся.

— Но ведь не только забота о старине и знаменитые "Русские сезоны" Дягилева, создавшие славу отечественному балету, вписали "Мир искусства" в летопись культуры?

— Не будет преувеличением сказать, что "мирискусники" произвели революцию во многих сферах. Благодаря их кругу впервые появляется по-настоящему художественная, а не социально тенденциозная критика: Блок, Волошин, Бенуа, Мережковский, Гиппиус… Хорошая критика отныне — ещё и хорошая литература. Что ни говорите, а поэты куда лучше чувствуют душевные движения. Литература пришла в искусство, но и искусство пришло в литературу. Культура книги начала активно развиваться за счёт того, что иллюстрации оказываются конгениальными литературным произведениям. Вёрстка и оформление становятся на научную основу: важно выбрать такую компоновку текста и изображения, чтобы читатель получил максимум удовольствия и не устал от чтения. А чего стоят все эти шрифты, виньетки, заставки, буквицы! Наконец, художник приходит не только в книгу, но и в театр, иногда беря на себя даже роль сорежиссёра, истолкователя музыки и драматургии. Он полностью организует сценическое пространство — от декораций и занавеса до костюмов.

— Второй "Мир искусства", возглавляемый Н. Рерихом в 10-е годы XX века, был уже не кругом друзей и единомышленников, а, скорее, выставочным движением. Судя по всему, его цели и задачи отличались от изначальных?

— Как вы уже поняли, первый "Мир искусства" стремился к синтезу искусств — художественное творчество, литература, театр, архитектура —

и даже времён — настоящего и прошлого. Возможно, это был последний всплеск, последняя попытка дать старт новой эпохе Возрождения. Может быть, попытка эта и была тщетной, но произведения искусства, созданные "мирискусниками" в начале XX века, до сих пор являются образцами великолепной графической культуры, а стихи и проза, созданные выдающимися писателями серебряного века "под впечатлением" от художественных работ, свидетельствуют о том, что "дружба" — явление замечательное во всех отношениях, даже в искусстве.

Другие статьи этого номера