"А все-таки есть что терять…"

"Беда не только мучит, но и чему-то учит".

ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ

С Юриной мамой нас свел случай. Когда разговор зашел о сыне, женщина начала свой нелегкий для нее рассказ:

— Понимаете, Юра рос хорошим, талантливым мальчиком, в школе учился почти на отлично, рисовал, писал стихи, побеждал на разных олимпиадах, его всегда ставили в пример другим, — Вера Константиновна тяжело вздохнула. — Он рано узнал, что такое жить без отца, я воспитывала их с младшенькой одна и, будучи занятой на двух работах, редко имела возможность бывать с ними. Юрочке пришлось быстро повзрослеть и стать самостоятельным: он вынужден был взять на себя большую часть хлопот по дому. В его ежедневные обязанности, помимо уроков, входило и сестру из детского садика забирать, и делать необходимые покупки на каждый день, и стирать, и убирать, а иногда приходилось и ужин самому готовить… Я очень уставала, приходила с работы поздно, кое-как до кровати добиралась, а с утра — снова на смену.

Вера Константиновна поднялась, чтобы налить нам чай. Пока она наполняла чашки ароматным напитком и ставила на стол незатейливое угощение, я стала рассматривать фото на стене. Красивое лицо юноши лет шестнадцати с большими выразительными глазами, высоким лбом и густыми черными волосами… На минуту представив то, что случилось, я вздрогнула… Хозяйка окликнула меня, приглашая к столу, мы сели, и она продолжила свой рассказ.

— Жилось нам тогда нелегко, моего заработка на все едва хватало, поэтому почти с десяти лет Юрочка, как взрослый, научился бережливости, отказывал себе во всем, экономил деньги до получки, которые я ему на продукты оставляла. Иногда ему даже удавалось заработать пару лишних рублей, выполняя различные поручения соседей, но и тогда он редко что-то покупал себе. Его все любили и в школе, и в родном дворе, да и я не могла нарадоваться…

— А что же его отец, не помогал вам совсем? — не сдержалась я.

— Да где уж ему, — женщина беспомощно махнула рукой. — Спился он, и никто не знал, где его искать… Ни алиментов, ни помощи.

Юра окончил школу с прекрасной характеристикой и кучей грамот. Учителя прочили большое будущее способному мальчику и наперебой советовали, в какой вуз поступать. Хотел в мореходку, но неожиданно подкачало здоровье. По этой же причине и в армию не взяли, но парень не расстраивался, по-прежнему помогал матери, хорошо учился в институте, получал стипендию, а по вечерам подрабатывал.

Где-то на третьем курсе появился у Юры новый друг — постарше его, не из студентов. Матери он не нравился, но не хотела вмешиваться, доверяла сыну и не расспрашивала особо, кто такой этот новый друг. Зато Вера Константиновна заметила, что Юра очень изменился. Однажды заявил, что новую работу нашел, где хорошо платят, стал себе дорогие вещи покупать и домой приносил суммы приличные. Мать иногда сомневалась, где ж такие деньги зарабатывают, но Юра только смеялся, обнимал мать за плечи и говорил, что все будет хорошо, что он у нее талантливый, а сам все чаще предупреждал, что в ночную смену работает, и не приходил домой ночевать. Хоть и болело материнское сердце, а привыкла верить сыну.

КОГДА ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ…

А тем временем дочка выросла, рано вышла замуж. Зять толковым парнем оказался, из приличной, зажиточной семьи. После свадьбы молодые переехали в пригород, в свой дом. Когда у дочки родился ребенок, Вера Константиновна на некоторое время перебралась к молодым: помогала по хозяйству, нянчила внука. За дочь душа была спокойна, а вот о сыне все чаще думала и переживала. А он лишь раз приехал в гости к сестре, а то все звонил и говорил, что занят… Когда, наконец, она вернулась домой, квартиру трудно было узнать. Соседи наперебой сообщали, что Юра водит сюда каждый день дружков, непонятно чем они занимаются, участковый приходил и т.д. Вера Константиновна даже сразу не поверила всему. Ждала, когда сын придет, чтобы все от него услышать. Дождалась, но, вопреки ожиданиям, разговора не получилось.

— Юрочка, ты что же это… — сказала она и запнулась, увидев синяки под глазами и исхудалое лицо сына.

— Мам, давай я утром все объясню, — опустив голову, постарался поскорее пройти мимо матери он.

— Ты что, сынок, расскажи, что происходит? — попыталась остановить она сына, но Юра быстро прошел в свою комнату и закрыл за собой дверь. Вера Константиновна стучала и умоляла сына объяснить, что случилось, плакала и кричала, угрожала милицией и всякими глупостями. Наконец, Юра вышел из своей комнаты, прошел на кухню, сел и, не поднимая глаз на мать, тихо сказал:

— Я — наркоман, что, тебе не ясно?

— Кто? Что ты? — у матери перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось в груди. — А институт как же? А работа?

— Мама, мне вообще больше терять нечего. Из института меня выгнали, с работы тоже, понимаешь?! И чтоб меня не ломало, мне каждый день надо колоться. Что тебе еще рассказать?! — сын уже почти кричал, а по щекам матери текли слезы, она почти ничего не понимала из того, что он говорил, но знала, что пришла беда, и лишь не знала, что беда эта не последняя.

КАТАСТРОФА

В ту ночь Юра ушел, не выдержав маминых слез и причитаний. Не появился он и на следующий день. Вера Константиновна на третий день пошла к участковому и сама все рассказала. Участковый пообещал помочь. Прошла почти неделя, сын не появлялся, и мать, почуяв неладное, стала обзванивать больницы и морги.

Тем временем Юра, проснувшись на квартире у дружка, где провел ночь после того, как ушел из дома, в который раз прокручивал сцену скандала с матерью. Его мучила совесть. Мать было безумно жалко, но что он мог сделать? Ему казалось, что выхода нет и смысла жить дальше — тоже. Ни жены, ни детей, ни настоящего, ни будущего. Только система, долги, кражи, притоны — жизнь так быстро сошла на нет. А сколько еще в городе таких, как он? Бросить наркотик? Легко сказать! Он несколько раз пытался, а что толку? Не выдерживал и трех дней, в лечение не верил. Многие пробовали — и что? А может, все-таки попробовать лечь в клинику? "Ну ладно, вот раскумарюсь в последний раз и пойду к матери, — успокаивал себя Юра. — Может, сестра поможет с деньгами, надо попробовать все же в больницу лечь".

Так лежал, думал, вспоминал, захотелось домой… Мысли прервал вошедший дружок — надо было его уколоть, да и самому "поправиться" (раствором запаслись с вечера). Чтобы получше "держало", забадяжили "химию" с димедролом, раскумарились. А на закуску — по горстке снотворного. Потом вышли на улицу прогуляться. Ярко светило солнце, казалось, что все не так уж плохо. Снова захотелось жить и строить планы на будущее.

Опустив голову, Юра брел по улице, углубившись в свои мысли и мечты. Шел, ни на что не обращая внимания и не замечая никого вокруг. Его спутник плелся в нескольких метрах позади и, похоже, тоже мало что видел впереди себя. И вдруг раздался протяжный бесконечный не то звон, не то вой, чей-то истерический крик, потом — яркий свет и какое-то большое красное пятно прервало мысли и мечты в один миг. Все окунулось в туман и поплыло…

Когда Юра очнулся и открыл глаза, то увидел белую постель и капельницу. Понял, что находится в больнице. Напряг память, но ничего так и не припомнил. Его не кумарило, голова была светлая — подумал даже, что проходит реабилитацию в клинике. Однако было странное ощущение в ногах: они не то ныли, не то были невесомыми… И вдруг его осенила страшная догадка. Он понял, что это за странное ощущение, быстро свободной рукой рванул с себя одеяло, и душераздирающий крик, вырвавшийся из его груди, нарушил тишину больницы. Ног не было! Он кричал и метался по постели, сорвал капельницу, швырял все, что попадало под руку, а перед его глазами стоял образ жалкого туловища без ног…

На крик сбежались врачи и медсестры. Пока делали успокоительный укол, мелькнула мысль: "А все-таки есть что терять…" Осознав это, Юра провалился в забытье.

Потом ему расскажут, что в тот роковой день от большого количества проглоченных снотворных таблеток он просто сел и уснул на трамвайной линии. А последним звоном перед трагедией, услышанным Юрой, был непрерывный сигнал водителя, который пытался предупредить его об опасности. Затем — ослепительный свет фар, крики людей и трамвай, который показался перед глазами большим красным пятном.

Прошло немало времени, прежде чем Юра полностью реабилитировался, научился ездить в инвалидной коляске и ходить на протезах. Он вернулся к изобразительному искусству, увлекся поэзией и освоил сапожное ремесло. После того как ему помогли открыть свое дело, Юре снова захотелось жить…

Т. ГРЕЙС.

Комментарий специалиста

"ПОКА ЧЕЛОВЕК ЖИВЕТ, ЕМУ ВСЕГДА ЕСТЬ ЧТО ТЕРЯТЬ…"

Ситуацию комментирует сотрудник СГБО "Гавань плюс" (контактный телефон 55-21-82) Александр ТОПЧИЙ:

— Уроки жизни порой бывают очень горькими и жестокими. Отчаяние и боль кажутся беспредельными, нескончаемыми. И всё же рядом с отчаянием всегда живёт надежда. А позже обязательно приходит понимание того, сколько ещё осталось в жизни непрожитого, непрочувствованного, непознанного. Пока есть жизнь — всегда есть на что надеяться, всегда есть что терять. Это и наше будущее, и наши мечты, и отношения с людьми, которые нас окружают. Ради этого точно стоит попытаться подняться и идти дальше.

К сожалению, неполные семьи — не редкость в наше время. Зачастую в них роль недостающего родителя берет на себя старший ребенок, и тогда детство для него заканчивается. Казалось бы, ничего настораживающего в этом нет: появился помощник, ребенок повзрослел. Но взрослая ответственность часто оказывается непосильной ношей, и в этот момент нередко рядом появляется тот, кто предложит выход: наркотик или алкоголь, "легкий" заработок… А это шаг не вверх, а вниз. Незаметно теряется вязь с родными, исчезает здоровье, увольняют с работы, весь привычный мир рушится. Кажется, что так будет всегда.

Очень трудно выбраться из наркотического кошмара, когда кажется, что все уже потеряно. И только жизненная катастрофа может натолкнуть на мысль о том, что мы не были созданы для того, чтобы прожить свою жизнь в системе, в наркотиках, в тюрьме. Именно в такой момент человек вспоминает свои детские мечты, начинает ценить жизнь и возвращается в настоящее, несмотря на утраченное здоровье, недоверие родных и близких, чувство вины и боль.

Другие статьи этого номера