Валерий МАНИН: "Искусство — это власть"

У всякой ретроспективы есть непреложное свойство "кусать собственный хвост" и смыкаться с будущим, превращаясь в перспективу. Так что нет ничего удивительного в том, что ретроспективная выставка Валерия Манина в Доме Москвы (как обычно, все арт-проекты в этом деловом и культурном центре — дело рук женского клуба "ФрезИя") оказалась не так уж отдалена от сегодняшних проблем: логика прошедшего времени тут явно даёт сбой. Глядя на остро социальные холсты и плакаты, создававшиеся с 70-х годов по наши дни, как-то неловко было "воспарять" и говорить о прекрасном. Такой вот и получилась наша беседа с Валерием Маниным — неловкой, неуютной, но прямой и честной. Нечасто ведь из уст современного художника можно услышать: "Мы живём в очень жестоком мире"…

НЕ ОБОИ…

— Мы живём в очень жестоком мире, — с горечью констатировал Валерий Михайлович, отвечая на моё замечание, что в его последних работах ("Ветеран", крест "Вечная память", портрет Толстого) превалирует патриотическая тема.

— Жестоком по отношению к кому?

— Как к кому? К человеку. Почти что к каждому. Наше общество оставляет желать лучшего во всех проявлениях: и в области экономики, и в области политики, и в области культуры, и даже в области человеческих отношений. Люди стали более жестокими, более равнодушными. Перестали общаться. Почему? Материальный уровень не позволяет возвыситься. Заметьте: обеспеченному человеку проще сохранять чувство самоуважения. А тот, кто не может поддерживать нормальное человеческое существование, чувствует себя ущербным, несостоятельным. Тем более посмотрите, что творится в политике, как живут руководители нашей страны! В такой ситуации нельзя оставаться в стороне, каждый из нас должен вносить свою, пусть и небольшую, лепту, чтобы перевесить чашу весов в лучшую сторону.

— Замечательные слова, Валерий Михайлович, однако давайте будем честными: от того, что художник напишет прекрасную картину, а поэт сочинит чудесные стихи, экономике страны не полегчает! Что уж говорить о политике…

— Но изменятся люди, зрители, их мировоззрение! Человек сможет переосмыслить свою точку зрения. Ведь что такое искусство? Это храм, куда приходят, чтобы душевно очиститься, чтобы сердце стало теплее воспринимать мир. Поэтому я всегда стараюсь рисовать вещи добрые, светлые, с надеждой. Если в произведении нет ощущения бесконечности, не стоит и браться за работу. Любое произведение должно нести оптимистический заряд.

— Кому несёт этот заряд ваше искусство?

— Человеку разумному. Тому, кто называет себя homo sapiens. Вспомните слова Пикассо: "Искусство — не обои, оно создаётся не для украшения стен, а для очищения человеческих душ и его нравственного начала". Натюрморты и пейзажи, конечно, имеют право на существование, но не должны превалировать. В искусстве важны мысль, борьба, выражение сути этого мира. Только таким образом можно добиться улучшения в жизни.

ПЕРЕВЁРТЫШИ

— Вы процитировали Пикассо, и в связи с его фразой сразу приходит на ум ваша картина, на которой трое "ангелов" в чёрных плащах стоят с лопатами над могилой, в которой лежит Венера Милосская. Так вот крылья одного из них — как раз из обоев сделаны, двое же других — классические скульптуры и изображения обнажённого тела с чёрными купюрами, и тут же, рядом, — бескупюрная порнография.

— Вы правильно уловили мою мысль. Эта тройка, не Троица, — перевёртыши, вурдалаки, для которых слова "нельзя" не существует в природе. Вседозволенность и неприкосновенность приводят к удручающим последствиям, что, кстати, наглядно демонстрирует депутатский корпус нашей страны уже много лет. Апофеоз ненаказуемого хамства доводит до ситуации, когда хоронится культура, хоронится сама жизнь, поскольку Венера — символ красоты, символ материнства, символ истины.

— Но зачем закапывать культуру? Скорее, впору говорить о равнодушии со стороны общества…

— Нет, культуру хотят похоронить, так как культура — это власть, влияющая на социальную жизнь. Нет культуры — нет языка, нет народа. Культура — это огромная сила, способная повлиять на ход истории. Вспомните того же Маяковского, который всегда дебютировал в Политическом музее. Его поэзия стала колоссальным интеллектуальным взрывом. Когда Владимир Владимирович читал поэмы "Ленин" или "Облако в штанах", люди испытывали такие положительные эмоции, что, вдохновлённые стихами, поднимали производство на местах. Всё общество было на острие борьбы, на пике строительства нового мира, и Маяковский был духовным провозвестником этого нового мира.

ХУЖЕ ПАПУАСОВ

— Ну, хорошо, допустим, культуру действительно затаптывают. Но как?

— Да элементарно: не отпускают денег. Или, например, если появляется что-то новое в искусстве — его обязательно к ногтю, обязательно всякая серость начинает поливать это новое грязью, не пропускать, запрещать. Талант вурдалакам не нужен, более того — представляет для них опасность. Ведь истинный талант обладает аурой, силой, способной сделать его мощным конкурентом для перевёртышей. Взять хотя бы простой пример: сколько лет у нас ставится вопрос о том, чтобы построить выставочный зал? Прошло более 100 лет со времён Константина Коровина, поднявшего эту тему. А воз и ныне там. Вы думаете, это случайно? В выставочном зале проходили бы прекрасные проблемные выставки, которые влияли бы на умы гораздо больше, чем жалкая пропаганда. Культура неназойлива, но гораздо глубже проникает в умы. Именно поэтому у нас до сих пор нет выставочного зала, а художники ютятся по маленьким комнатушкам.

— Ну, а кроме вседозволенности власти, есть ли ещё червоточины в обществе?

— В своё время я сделал плакат "Зелёный сезон". Зелёный — по цвету долларовых банкнот. Не секрет, что в приморских городках много жриц, зарабатывающих в курортный сезон собственным телом. Подобной духовной и нравственной грязи в принципе не должно быть! А у нас — сплошь и рядом.

— Не должно-то не должно, однако ведь не зря же "ночных бабочек" называют представительницами самой древней профессии…

— Это цель, к которой нужно стремиться. Ведь в Советском Союзе проституции было гораздо меньше. Общество виновато в падении женщин. Ведь это ещё одна грань вседозволенности. "Да тут же всё просто, — говорят, — это же секс!" Слово "любовь" уже и не упоминает никто. А ведь любовь и есть жизнь. А значит, на наших глазах происходит поругание жизни, поругание чистоты, девичества, искренности. Вот в чём беда.

— И насколько же глубоко, по-вашему, проникли нравственные язвы в тело общества?

— Общество больно в каждой области. Жутко, когда не существует табу. Даже в примитивном африканском племени есть нравственные пределы, которые нельзя преступать. У нас же всё позволено, хоть мы и не папуасы. Мы очень далеко зашли, и не хотелось бы совершить огромный скачок в сторону безнравственности в будущем.

— Один из ваших самых известных плакатов — "Производители уродства", созданный под впечатлением одноимённого стихотворения Евгения Евтушенко. В те времена, в конце 80-х, чёрные, "траурные", как написал Евтушенко, трусы стали символом времени, предметом, демонстрирующим нашу лень и неумение делать правильно и на совесть даже самые элементарные вещи. Сегодня, 20 лет спустя, что могло бы стать символом эпохи?

Валерий Манин задумался, и после небольшой паузы закончил наш разговор так:

— В качестве символа времени, и сложного времени, я бы взял маску. Все мы носим маски, выбираем не свой облик, а тот, что нам навязывают. Мы даже не в определённой эпохе живём, а в безвременье. Лично я не ощущаю времени именно с конца 80-х. У нас не осталось никаких идеалов. Вокруг развал, полный развал. И почему мы так деградируем, я не понимаю.

А потом было открытие, и много хвалебных речей в адрес художника, и благодарственная речь. Но слова, с которых началась наша беседа с Валерием Маниным, так и продолжали горчить эту огромную бочку мёда: "Мы живём в очень жестоком мире"…

Другие статьи этого номера